Казантип Щелкино Крым Путеводитель по Крыму

КАЗАНТИП

ГЛАВНАЯ

КАЗАНТИП

ЩЕЛКИНО

ПОГОДА

ПРИКЛЮЧЕНИЯ

ЛОЦИЯ

БИБЛИОТЕКА

ПРАЗДНИКИ

РЫБАЛКА

КАРТЫ

в kazantip.rork.ru

 
 

Повесть временных лет - наиболее ранний из дошедших до нас летописных сводов. Относится к началу XII веку.
Свод этот известен в составе ряда летописных сборников, сохранившихся в списках, из которых лучшими и наиболее старыми являются Лаврентьевский 1377 г. и Ипатьевский 20-х годов ХV. Летопись вобрала в себя в большом количестве материалы сказаний, повестей, легенд, устные поэтические предания о различных исторических лицах и событиях

 

Библиотека

Повесть временных лет

 
 

Летописець Руский съ Богомъ починаемь. Отче благослови.

 
 

Повесть временныхъ летъ черноризца Федосьева манастыря Печерьскаго, откуду есть пошла Руская земля
и хто в ней почалъ первее княжити [и откуду Руская земля] стала есть.

 
 

Се начнемь повесть сию.

По потопе бо 3-е сынове Ноеви розделиша земьлю: Симъ, Хамъ, Афетъ. Яся въстокъ Симови: Перьсида, Ватрь, доже и до Иньдикия в долготу и в широту и до Нирокурия, якоже рещи отъ въстока доже й до полуд[е]нья, и Сурия, и Мидия, и Ефратъ реку, и Вавилонъ, Кордуна, Асуриане, Месопоттамия, Аравия старейшая, Елумаисъ, Индиа, Аравиа силная, Кулии, Комагины, Финикия вся.

Хамови же яс[я] полуденья часть: Егупетъ, Ефиопья, прилежащия къ Индомъ, другая же Ефиопья, из неяже исходить река Ефиопьская Чермьна, текущая на въстокъ, Фива, Луви прилежащи доже до Куриния, Мармариа, Сурите, Ливуи другая, Нумидия, Масурия, Мавритания противу сущи Гадире. Сущимъ же къ встокомъ имать Киликию, Памфилию, Пасидию, Мосию, Лукаонию, Фругию, Камалию, Ликию, Карию, Лудию, Масию другую, Троаду, Солиду, Вифунию, старую Фругию. И островы пакы имать: Сардинию, Крітъ, Купръ, і реку Гиону, зовемую Нилу.

Афетови же яся полунощная страна и западная: Мидия, Олъвания, Армения малая и великая, Каподокия, Фефлагони, Галатия, Кольхысъ, Воспории, Меоти, Дереви, Сармати, Тавриани, Скуфия, Фраци, Македония, Далматия, Молоси, Фесалия, Локрия, Пеления яже и Полопонисъ наречется, Аркадия, Ипириноя, Илурикъ, Словене, Лухития, Аньдріакия, Аньдриатиньска пучина; имать же и островы: Вританию, Сикелию, Евию, Родона, Хиона, Лезвона, Куфирана, Закуньфа, Кефалиния, Ифакину, Керкуру, и часть Асійскія страны, и нарицаюмую Онию, и реку Тигру, текущую межи Миди и Вавилономъ; до Понетьского моря на полунощныя страны: Дунай, Днестръ, и Кавькасийскыя горы, рекше Угорьскыя, и оттуда рекше доже и до Днепра; и прочая рекы: Десна, Припеть, Двина, Волховъ, Волга, иже идеть на въстокъ въ часть Симову. Въ Афетові же части седить Русь, Чудь и вси языце: Меря, Мурома, Всь, Мордва, Заволочьская Чюдь, Пермь, Печера, Ямь, Югра, Литва, Зимигола, Корсь, Сетьгола, Либь. Ляхове же и Пруси и Чюдь приседять к морю Варяскому. По сему же морю седять Варязи семо къ вьстоку до предела Симова, по тому же морю седять къ западу до земли Агаляньски и до Волошьскые. Афетово же колено и то: Варязи, Свеи, Урмане, Готе, Русь, Агляне, Галичане, Волохове, Римляне, Немце, Корлязи, Венедици, Фрягове и прочии приседять отъ запада къ полуденью и съседятся съ племенемъ Хамовымъ.

Симъ же и Хамъ и Афетъ, разделивше землю, и жребий метавше не переступати никомуже въ жребий братень, и живяху кождо въ своей части И бысть языкъ единъ, и умножившимся человекомъ на земли, и помыслиша создати столпъ до небеси, въ дни Нектана и Фалека, и събравшеся на месте Сенарь поле здати столпъ до небесе и городе около его Вавилонъ, и здаша столпъ за 40 летъ, и не свершенъ бысть. И спиде Господь Богъ видеть городъ и столпа, и рече Господь: се родъ единъ и языкъ единъ. И смеси Богъ языки и раздели на 70 и ра два языка, и рассея по всей земли. По размешеньи же языкъ, Богъ ветромъ великомъ раздруши столпъ, и есть останокъ его межи Асура и Вавилона; и есть въ высоту и въ ширину локотъ 5323 локотъ; въ лета многа хранимъ останокъ. По раздрушеніи же столпа и по разделении языкъ, прияша сынове Симовы въсточныя страны, а Хамовы же сынове полуденныя страны; Афетови же сынове западъ прияша и полунощьныя страны. Оть сихъ же 70 и дву языку бысть языкъ Словенескъ отъ племени же Афетова, нарицаемеи Норци, иже суть Словене.

По мнозехъ же временехъ селе суть Словени по Дунаеви, кде есть ныне Угорьская земля и Болгарьская. Отъ техъ Словенъ розидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде седше на которомъ месте. Яко пришедше седоша на реце именемъ Мораве, и прозвашася Морава, а друзии Чесе нарекошася. А се ти же Словене: Хорвати Белии, Серпь, и Хутане. Волохомъ бо нашедшимъ на Словены на Дунайскые и седшимъ в нихъ и насиляющимъ имъ, Словене же ови пришедше и седоша на Висле, и прозвашася Ляхове, а отъ техъ Ляховъ прозвашася Поляне, Ляхове друзии Лютиче, инии Мазовшане, а инии Поморяне. Такоже и те же Словене пришедше седоша по Днепру и наркошася Поляне, а друзии Деревляне, зане седоша в лесехъ; а друзии седоша межи Припетью и Двиною и наркошася Дреговичи; и инии седоша на Двине, и наркошася Полочане, речькы ради, яже втечеть въ Двину, именемь Полота, отъ сея прозвашася Полочане. Словене же седоша около озера Илмера, и прозвашася своимъ именемъ и сделаша городъ и нарекоша и Новъгородъ; а друзии же седоша на Десне и по Семи и по Суле и наркошася Севера. И тако разидеся Словенескъ языкъ, темьже и прозвашася Словеньская грамота.

Поляномъ же живущимъ особь по горамъ симъ, и бе путь из Варягъ въ Грекы; и изъ Грекъ по Днепру, и верхъ Днепра волокъ до Ловоти, и по Ловоти виити въ Илмерь озеро великое, из него же озера потечеть Волховъ и втечеть въ озеро великое Нево, и того озера внидетъ устье в море Варяское; и по тому морю внити доже и до Рима, а отъ Рима прити по тому же морю къ Царюграду, и отъ Царяграда прити в Понтъ море, в неже втечеть Днепръ река. Днепрь бо течеть изъ Воковьского леса, и потечеть на полудни; а Двина изъ того же леса потечеть, и идеть на полуночье и внидеть в море Варяское; ис того же леса потечеть Волга на въстокъ, и вътечеть седьмьюдесятъ жерелъ в море Хвалійское. Темьже из Русі можеть ити по Волзе в Болгары и въ Хвалисы, и на въстокъ доити въ жеребий Симовъ; а по Двине въ Варягы, а изъ Варягъ и до Рима, отъ Рима же и до племени Хамова. А Днепръ втечеть въ Понтеское море треми жерелы, иже море словеть Руское, по нему же училъ святый апостолъ Андрей, братъ Петровъ, якоже ркоша. Андреюучащю в Синопии, пришедшю ему в Корсунь, увиде, яко ис Коръсуня близъ устье Дьнепръское, и въсхоте поити в Римъ, и приде въ устье Днепръское; и оттоле поиде по Днепру горе, и по приключаю Божію приде и ста подъ горами на березе. И заутра въставъ, рече к сущимъ с нимъ ученикомъ: «видите горы сия? яко на сихъ горахъ въсияеть благодать Божия, имать и городъ великъ быти, и церкви мьногы имать Богъ въздвигнути». И въшедъ на горы сия, и благослови я, и постави крестъ, и помолився Богу, и слезе съ горы сея, а идеже послеже бысть Киевъ, и поиде по Днепру горе. И приде въ Словены, идеже ныне Новъгородъ. И видевъ люди ту сущая, какъ ихъ обычай, и како ся мыють и хвощются, и удивися имъ. И иде въ Варягы, и приде въ Римъ, исповеда, елико научи и елико виде, и рече имъ: «дивно видехъ землю Словеньску; идущю ми семо, видехъ бане древяны, и пережьгуть я велми, и съвлекутся и будутъ нази, и обольются мытелью, и возмуть веникы и начнуть хвостатись, и того собе добьють, одва вылезуть ле живы, и обольются водою студеною, и тако оживутъ. И тако творять по вся дни не мучими ни кым[ъ] же, но сами ся мучать, и творять не мытву себе, но мученье». И се слышавше, дивляхуся. Андрей же бывъ в Риме, приде въ Синопию. Поляномъ же живущимъ особе и владеющимъ роды своими, яже и до сея братья бяху Поляне, и живяху кождо съ родомъ своимъ на своихъ местехъ, володеюще кождо родомъ своимъ. И быша 3 брата, единому имя Кий, а другому Щекъ, а третьему Хоривъ, и сестра их Лыбедь. И седяше Кий на горе, кде ныне увозъ Боричевъ, а Щекъ седяше на горе, кде ныне зовется Щековица, а Хоривъ на третьей горе, отнюдуже прозвася Хоривіца; створиша городокъ, во имя брата ихъ старейшаго, и наркоша и Киевъ. И бяше около города лесъ и боръ великъ, и бяху ловяще зверье. Бяхуть бо мудре и смыслени, и нарицахуся Поляне, отъ нихъ же суть Поляне Кияне и до сего дни.

Инии же, не ведуще, ркоша, яко Кий есть перевозникъ бысть; у Киева бо перевозъ бяше тогда съ оноя страны Днепра, темь глаголаху: на перевозъ на Киевъ. Аще бо быль перевозникъ Кый, то не бы ходилъ къ Царюграду; но сий Кий княжаше в роду своем; и приходившю ему къ царю не свемы, но токмо о семъ вемы, якоже сказають, яко велику честь приялъ есть от царя, которого не вемъ и при которомъ приходи цари. Идущю же ему опять, приде къ Дунаеви, и възлюби место и сруби городокъ малъ, и хотяше сести с родомъ своимъ, и не даша ему близъ живущии; еже и до ныне наречють Дунайци городіще Киевець. Киеви же прішедшю въ свой городъ Киевъ, ту и сконча животъ свой, и брата его Щекъ и Хоривъ и сестра ихъ Лыбедь ту скончашася.

И по сей братьи почаша держати родъ ихъ княжение въ Поляхъ; а въ Деревляхъ свое, а Дрьговичи свое, а Словене свое въ Новъгороде, а другие на Полоте, иже и Полочане. Отъ сихъ же и Кривичи, иже седять на верхъ Волгы, и на верхъ Двины, и на верхъ Днепра, ихъ же и городъ есть Смоленескъ: туда бо седять Кривичи. Таже северо отъ нихъ, на Белеозере, седять Весь, а на Ростове озере Меря, а на Клещине озере седять Меря же: а по Оце реце, кде втечеть въ Волгу, языкъ свой Мурома, и Черемиси свой языкъ, и Мордва свой языкъ. Се бо токмо Словенескъ языкъ въ Русі: Поляне, Деревляне, Новъгородьци, Полочане, Дьрьговичи, Северо, Бужане, зань седять по Бугу, после же Волыняне. І се суть инии языце, иже дань дають Руси: Чюдь, Весь, Меря, Мурома, Черемись, Мордва, Пермь, Печера, Ямь, Литва, Зимегола, Корсь, Норома, Либь; си суть свой языкъ имуще, отъ колена Афетова, иже живуть на странахъ полунощныхъ.

Словеньску же языку, якоже ркохомъ, живущю на Дунаи, придоша отъ Скуфъ, рекше отъ Козаръ, рекомии Болгаре, и седоша по Дунаеви, населнице Словеномъ беша. А по семъ придоша Угре Белии, на наследиша землю Словеньскую, прогнаше Волохы, иже беша преже прияле землю Словеньску; си бо Угри ночаша быти при Ираклии цари, иже ходиша на Хоздроя царя Перьскаго. В си же времена бысть и Обре, иже воеваша на царя Ираклия и мало его не яша; си же Обри воеваша на Словены и примучиша Дулебы, сущая Словены, и насилье творяху женамъ Дулебьскымъ: аще поехати бяше Обрину, не дадяше въпрячи коня, ни волу, но веляше въпрячи 3, или 4, ли 5 женъ в телегу и повести Обрина; а тако мучаху Дулебы. Бяху бо Обри теломъ велице, а умомъ горди, и потреби я Богъ, и помроша вси, и не оста ни единъ Обринъ; и есть причта в Руси и до сего дни: погибоша аки Обри; ихъже несть ни племени, ни наследка. По сихъ бо придоша Печенизе; и пакы идоша Угри Чернии мимо Киевъ, после же при Ользе.

Поляномъ живущимъ особе, якоже ркохомъ, сущии отъ рода Словеньска, и наркошася Поляне, а Деревляне отъ Словенъ же, и нарекошася Древляне; Радимичи бо и Вятичи отъ Ляховъ. Бяста бо два брата в Лясехъ, Радимъ, а другый Вятокъ, и пришедша седоста, Радимъ на Съжю, и прозвашася Радимичи, а Вятко седе своимъ родомъ по Оце, отъ него прозвашася Вятичи. И живяху в мире Поляне, и Древляне, и Северо, и Радимичи, и Вятичи, и Хорвати. Дулеби же живяху по Бугу, кде ныне Волыняне, а Улутичи, Тиверци седяху по Бугу и по Днепру, и приседяху къ Дунаеви; и бе множ[с]тво ихъ, седяху бо по Бугу и по Днепру оли до моря, и суть городи ихъ и до сего дне, да то ся зовяху отъ Грекъ Великая Скуфь.

Имеяхуть бо обычая своя, и законы отець своихъ и предания кождо своя норовъ. Поляне бо своихъ отецъ обычаи имяху тихъ и кротокъ, и стыденье къ снохамъ своимъ и къ сестрамъ, и къ матеремъ своимъ, и снохы къ свекровамъ своимъ и къ деверемъ велико стыденье имуще; и брачныи обычаи [и]меаху: не хожаше женихъ по невесту, но привожаху вечеръ, а заутра приношаху что на ней вдадуче. А Деревляни живяху зверьскымъ образомъ, жівуще скотьскы: и убиваху другъ друга, ядуще все нечисто, и браченья в нихъ не быша, но умыкаху у воды девица. А Радимичи, и Вятичи, и Северо одинъ обычай имяху: живяху в лесе, якоже всякый зверь, ядуще все нечисто, и срамословье в нихъ предъ отци и предъ снохами; и бьраци не бываху в нихъ, но игрища межю селы. И схожахуся на игрища, на плясанья и на вся бесовьскыя песни, и ту умыкаху жены собе, с нею же кто свещевашеся; имяхуть же по две и по три жены. И аще кто умряше, творяху трызну надъ нимъ, и по семъ творяху кладу велику, и възложатъ на кладу мертвеца, и съжигаху, и по семъ събравше кости, вложаху въ ссудъ малъ и поставляху на столпе на путехъ, иже творять Вятичи и ныне. Си же обычай творяху и Кривічи и прочии погании, не ведуще закона Божиа, но творяху сами себе законъ.

Глаголеть Георгий в летописьце: ибо комуждо языку овемь законъ исписанъ есть, другымъ же обычая; зане безаконнымъ отечьствиемъ мнится. Отъ нихъ же перьвое Сирии, живущии на конецъ земля, законъ имуть отець своихъ и обычая: не любодеяти, ни прелюбодеяти, ни красти, ни клеветати, ли убити, ли зло деяти всема отъинудь. Законъ же Иуктиріянъ, глаголемии Върахмане и островичи, иже отъ прадедъ показаньемь и благочестьемь, мясъ не ядуще, ни вина пьюще, ни блуда І творяще, ни какоя же злобы творяще, страха ради многа. Ибо яве таче прилежащимъ к нимъ Индомъ, убистводейца, сквернотворящии, гневливи паче естьства; вънутренейшии же стране ихъ человекы ядуще, и страньствующихъ убиваху, паче же ядять яко иси. Етеръ же законъ Халдеемъ и Вавилоняномъ: матери поимати и съ братними чады блудъ деяти, и убивати; всяко бестудьное деяние яко детелье мнятся деюще, любо аще и далече страны своея будуть. Инъ же законъ Гилиомъ: жены у нихъ орють, и хоромы зижють, и мужьскыя дела творять, но и любы творить елико хощеть, не въздержаемы отъ мужий своихъ отинудь, ни зазрять, в нихъ же суть и хоробрыя жены, ловити звере крепькы; владеють жены мужьми своими и въдобьляють ими. Въ Вритании же многи мужи съ единою женою спять, такоже и многыя жены съ единымъ мужемъ похотьствують, и безаконьная законъ отецъ творять независтьно, и невъздержанно. Амазоняни же мужа не имуть, акы скотъ бесловесный, но единою летомъ к вешнимъ днемъ оземьствени будуть, и съчитаються съ окрестными мужи, яко некоторое имъ торжество и велико празднество время те[мъ] мнять, отъ нихъ заченшимъ в чреве, и пакы разбегнутся отсюду вси. Въ время же хотящимъ родити, аще родится отроча, погубять и, аще ли девическъ полъ, то въздоять и прилежьно и въспитають. Якоже се и ныне при насъ Половци законъ держать отець своихъ, кровь проливати, а хвалящеся о семъ, и ядуще мертвечину и всю нечистоту, хомакы и сусолы, и поимають мачехы своя и ятрови, и ины обычая отець своихъ. Но мы же християне, елико земль, иже верують въ святую Троицю, и въ едино крещение, и въ едину веру, законъ имамъ одинъ, елико в Христа крестихомъся, и въ Христа облекохомся.

По сихъ же летехъ, по смерти братья сея, быша обидими Деревляны и инеми околными, и наидоша я Козаре, седящая в лесесхъ на горахъ, и ркоша Козаре: «платите намъ дань». Задумавше же Поляне и вдаша отъ дыма мечь, и несоша Козаре къ князю своему и къ старейшинамъ своимъ, и реша имъ: «се налезохомъ дань нову». Они же реша имъ: «откуду»? Они же реша имъ: «в лесе на горахъ, надъ рекою Днепрьскою». Оні же ркоша: «что суть вдале»? Они же показаша мечь. И реша старце Козарстии: «не добра дань, княже! мы доискахомся оружьемь одиноя страны, рекше саблями, а сихъ оружье обоюдуостро, рекше мечи; си имуть имати и на насъ дань и на инехъ странахъ». Се же събысться все; не отъ своея воля ркоша, но отъ Божия изволенья.

Яко и при Фараоне, цари Егупетьстемь, егда приведоша Моисея предъ Фараона, и ркоша старци Фараони: сий хощеть смирить область Егупетську, якоже и бысть. Погыбоша Егуптяне отъ Моисея, а первее бьша работающе имъ, тако и си первее владеша, а последе самеми владеють. Якоже и бысть: володеють бо Козары Русьтии князи и до днешняго дне.

В лето 6360, индикта 15, наченшю Михаилу царьствовати, начася прозывати Руская земля. О семъ бо уведахомъ, яко при семъ цари приходиша Русь на Царьградъ, якоже пишеть в летописании Грецкомъ; темьже и отселе почнемъ и числа положимъ: яко отъ Адама до потопа летъ 2242; а отъ потопа до Аврама летъ 1082; отъ Аврама до исхожения Моисеева летъ 430; отъ исхожения Моисеева до Давида летъ 601; отъ Давида и отъ начала царства Соломоня до пленения Иерусалимова летъ 448; отъ пленения до Александра летъ 318; отъ Александра до Христова Рождества летъ 333; отъ Христова Рожьства до Костянтина летъ 318; отъ Костянтина же до Михаила сего летъ 542. Отъ перьваго лета Михаила сего до перваго лета Олгова, Рускаго князя, летъ 29; отъ перваго лета Олгова, понележе седе в Киеве, до перваго лета Игорева летъ 31; отъ перваго лета Игорева до перваго лета Святославля летъ 33; отъ перваго лета Святославля до перваго лета Ярополча летъ 28; Ярополкъ княжи летъ 8; Володимеръ княжи летъ 37. Ярославъ княжи летъ 40. Темьже отъ смерти Святославля до смерти Ярославли летъ 85; отъ смерти Ярославли до смерти Ярополчи летъ 60. Но мы на предлежащее възъвратимся и скажемъ, что ся удеяло в лета си; якоже преже почали бяхомъ первое лето Михаила, и по ряду положимъ числа.

В лето 6361-е.

В лето 6362-е.

В лето 6363-е.

В лето 6364-е.

В лето 6365-е.

В лето 6366-е. Михаилъ царь изыде с вои берегомъ и моремъ на Болъгары; Болгар [ы] же увидевьши, не могоша противу, креститися просиша покорятися Грекомъ. Царь же крести князя ихъ в бояры вся, и миръ сътвори съ Болгары.

Въ лето 6367. Имаху дань Варязи приходяще изъ заморья на Чюди и на Словенехъ, и на Меряхъ и на Всехъ [и на] Кривичахъ; а Козаре имахуть на Полянехъ, и на Северехъ, и на Вятичихъ, имаху по беле и веверице тако отъ дыма.

В лето 6368.

В лето 6369.

В лето 6370. И изгнаша Варягы за море, и не даша имъ дани, и почата сами в собе володети; и не бе в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и быша усобице в нихъ, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «поищемъ сами в собе князя, иже бы володелъ нами и рядилъ по ряду, по праву». Идоша за море к Варягомъ к Руси,— сіце бо звахуть ты Варягы Русь, яко се друзии зовутся Свее, друзии же Урмани, Аньгляне, инии Готе,— тако и си. Ркоша Русь Чюдь, Словене, Кривичи и Всь: «земля наша велика и обилна, а наряда въ ней нетъ; да поидете княжить и володеть нами». И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по собе всю Русь, и придоша къ Словеномъ первее и срубиша городъ Ладогу, и седе старейший в Ладозе Рюрикъ, а другий Синеусъ на Белеозере, а третей Труворъ въ Изборьсце. И отъ техъ Варягъ прозвася Руская земля. По дъвою же лету умре Синеусъ и братъ его Труворъ, и прия Рюрикъ власть всю одинъ; и пришедъ къ Ильмерю и сруби городъ надъ Волховомъ, и прозваша и Новъгородъ, и седе ту княжа и раздая мужемъ своимъ волости, и городы рубати, овому Полътескъ, овому Ростовъ, другому Белоозеро. И по темь городомъ суть находнице Варязи; первии населницы в Новегороде Словене, и в Полотьске Кривичи, Ростове Меряне, на Белеозере Весь, Муроме Мурома, и теми всеми обладаше Рюрикъ. И бяста у него два мужа, не племени его, Асколдъ и Дирдъ, по боярина, и та испросистася къ Царюграду с родомъ своимъ. поидоста по Дънепру, идучи мимо, и узреста на горе городокъ и въспрошаста, ркуще: «чий се городъ»? Они же ркоша: «была суть три братья, Кий, Щекъ, Хоривъ, иже сделаша городъ сий, и изъгыбоша, а мы седимъ роды ихъ и платимы дань Козаромъ. Асколдъ же и Диръ остаста въ городе семъ, и многы Варягы съвокуписта; и начаста владети Польскою землею. Рюрику же княжящю в Новегороде.

Лето 6371.

Лето 6372.

Лето 6373.

Лето 6374. Иде Асколдъ и Диръ на Грекы, и и приде въ 14 лето Михаила царя. Царю же отшедъшю на Агаряны, и дошедшю ему Черное рекы, весть епархъ посла ему, яко Русь идетъ на Царьградъ; и воротися царь. Си же внутрь Суда вшедъше, много убийство християномъ створиша, и въ двою сту кораблий Царьградъ оступиша. Царь же одва в городъ вниде, и с патриарьхомъ Фотиемъ къ сущий церкви святии Богородици Вълахернехъ всю нощь молитву створиша, такоже божественую ризу святыя Богородица с песьнеми изнесъше, в реку омочиша. Тишине сущи, и морю укротившюся, абье буря с ветромъ въста, и волнамъ великымъ въставшимъ засобь, и безъбожныхъ Руси корабля смяте; и къ берегу приверже, и изби я, яко малу ихъ отъ таковыя беды избыти и въсвояси възвратишася.

В лето 6375.

В лето 6376. Поча царствовати Василий.

В лето 6377. Крещена бысть вся земля Болгарьская.

В лето 6378.

В лето 6379.

В лето 6380.

В лето 6381.

В лето 6382.

В лето 6383.

В лето 6384.

В лето 6385.

В лето 6386.

В лето 6387. Умершю же Рюрикови, предасть княжение свое Олгови, отъ рода ему суща, въдавъ ему на руце сына своего Игоря; бяще бо молодъ велми.

В лето 6388.

В лето 6389.

В лето 6390. Поиде Олгъ, премъ вои свои многы, Варягы, Чюдь, Словены, Мерю, Весь, Кривичи, [и приде къ Смоленску и с Кривичи] и прия городъ Смольнескъ, и посади в немъ мужь свой. Оттуда поиде внизъ, и прищедъ взя Любечь, и посади мужь свой. И придоста къ горамъ Киевьскымъ, и увиде Олгъ, яко Осколдъ и Диръ княжита, и похорони вои въ лодьяхъ, а другыя назади остави, а самъ приде нося Игоря молода. И приступль подъ Угорьское, похоронивъ вои свои, и посла къ Асколду и Диру, глаголя: «яко гостье есмы, идемъ въ Грекы отъ Олга и отъ Игоря княжичича; да приедета к роду своему к намъ». Асколдъ же и Диръ придоста; и выскакаша вси из лодей, и рече Олгъ къ Асколдови и Дирови: «вы ни князя, ни роду княжя, но азъ есмь роду княжа», и вынесоша Игоря, «а сь сынъ Рюриковъ». И убиша Асколда и Дира, и несоша на гору, еже ся ныне зоветь Угорьское, [идеже ныне] Олминъ дворъ; на той могиле поставилъ Олма церковь святаго Николы; а Дирова могила за святою Ориною. И седе Олегъ княжа в Кыеве, и рече Олегъ: «се буди мати городомъ Рускымъ». И беша у него Словени и Варязи, и прочии прозвашася Русью. Се же Олегъ нача городы ставить; и устави дани Словеномъ, и Кривичемъ, и Мерямъ; и устави Варягомъ дань даяти отъ Новагорода 300 гривенъ на лето, мира деля, еже до смерти Ярославли даяше Варягомъ.

В лето 6391. Поча Олегъ воевати на Древляны, и примучивъ я, поча на нихъ дань имать по черьне куне.

В лето 6392. Іде Олегъ на Севяры, и победи Северы, и възложи на нихъ дань легъку, и не дасть имъ Козаромъ дани даяти, рекъ: «азъ имъ противенъ, а вамъ нечему».

В лето 6393. Посла Олегъ к Радимичемъ, ркя: «кому дань даете?» они же реша: «Козаромъ». И рече имъ Олегъ: «не давайте Козаромъ, но мне давайте», и вдаша Олгови по щелягу, якоже и Козаромъ даяху. И бе обладая Олегъ Деревляны, Полянми, Радимичи, а со Уличи и Тиверьци имеяше рать.

В лето 6394.

В лето 6395. Леонъ царствова, сынъ Васильевъ, иже и Левъ прозвася, и братъ его Александръ, иже царьствоваша летъ 26.

В лето 6396.

В лето 6397.

В лето 6398.

В лето 6399.

В лето 6400.

В лето 6401.

В лето 6402.

В лето 6403.

В лето 6404.

В лето 6405.

В лето 6406. Ідоша Угре мимо Киевъ горою, еже ся зоветь ныне Угорьское, и пришедше къ Днепру, сташа вежами; беша бо ходяще яко и Половци. И пришедше отъ въстока и устремишася чересъ горы великыя, иже прозвашася горы Угорьскыя, и почата воевати на живущая ту. Седяху бо ту преже Словене, и Волохове переяша землю Словенскую; посемъ же Угре прогнаша Волохы, и наследиша землю ту, и седоша съ Словеньми, покоривше я подъ ся, и оттоле прозвася земля Угорьска. И начаша воевати Угре на Грекы, и пополониша землю Фрачьскую и Македоньску доже и до Селуня, и начаша воевати на Мораву и на Чехы: бе бо единъ языкъ Словенескъ.

Словене же седяху по Дунаю, ихъ же прияша Угре, и Морава, и Чеси, и Ляхове, и Поляне, яже ныне зовемая Русь. Симъ перве положены книга Мораве, яже и прозвася грамота Словеньская, яже грамота е[сть] в Руси и в Болгарехъ Дунайскыхъ.

Словеномъ бо живущимъ крещенымъ и княземъ ихъ, Ростиславъ, и Святополкъ, и Коцелъ послаша къ царю Михаилу, глаголюще: «земля наша крещена, и несть в насъ учитель, иже бы насъ училъ и казалъ, и протолковалъ святыя книгы; не разумеемъ бо ни Гречьскому языку, ни Латиньскому; оны бо ны инако учать, а друзии инако; темьже не разумеемъ книжнаго разума, ни силы ихъ; а послете ны учителя, иже могуть ны сказати книжная словеса и разумъ ихъ». Се слышавъ Михаилъ царь, съзъва философы вся, и сказа имъ речи вси Словеньскыхъ князь. И ркоша философы: «есть мужь в Селуни, именемъ Левъ, и суть у него сынове разумиви языку Словеньску, и хытра два сына у него и философа». Се слышавъ царь, посла по ня в Селунь къ Лвови, глаголи: «пошли к намъ сына своя Мефедья и Костянтина». Се слышавъ Левъ, въскоре посла я, и придоста къ цареви, и рече има царь: «се прислалася ко мне Словеньская земля, просяще учителя себе, иже бы моглъ истолковати святыя книгы; сего бо желаютъ». И умолена быста царемъ, и послаша я въ Словеньскую землю къ Ростиславу, и Святополку, и Коцьлови. Сима же пришедъшима, начаста съставляти писмена азъбуковная Словеньскы, и преложиста Апостолъ и Еуангелие, и ради быша Словене, яко слышаша величья Божия своимъ языкомъ. По семъ же переложиста Псалтырь и Октаикъ, и прочая книгы. Неции же начаша хулити Словеньскыя книгы, глаголюще: «яко не достоить ни которому же языку имети абуковъ своихъ, разъве Евреи, и Грекъ, и Латины, по Пилатову писанию, еже на кресте Господни написа». Се же услышавъ папежь Римьскый, похули техъ, иже ропьщють на книгы Словеньскыя, рькя: «да ся исполнить книжное слово, яко въсхвалять Бога вьси язици; другое же: вси възглаголють языки различными величья Божия, яко же дасть имъ Святый Духъ отвещевати; да аще кто хулить Словеньскую грамоту, да будуть отлучени отъ церкве, дондеже исправятся; ти бо суть волци, а не овце, яже достоить отъ плодъ позвати я, и хранитися ихъ. Вы же, чада Божия, послушайте учения и не отринете наказания церковнаго, якоже вы наказалъ Мефедий учитель вашь». Костяньтинъ же възвратися въспять, и иде учить Болгарьска языка, а Мефедий оста въ Мораве. По семь же Коцелъ князь постави Мефедия епископа въ Пании, на месте святаго апостола Андроника, единого отъ 70 ученика святаго апостола Павла. Мефедий же посади 2 попа борзописца велми, и преложи вся кьнигы исполнь отъ Грецька языка въ Словенескъ шестью месяць, наченъ отъ марта, месяца до двудесяту и 6 дний октября месяца. Окончавъ же, достойную хвалу и славу Богу въздасть, дающему таку благодать епископу Мефедью, настолнику Андроникову Темь же Словеньску языку есть учитель Андроникъ апостолъ: Моравы бо доходилъ и апостолъ Павелъ и училъ ту; ту бо е [сть] Илурикъ, егоже доходилъ апостолъ Павелъ, ту бо бяша Словени первее. Темьже Словеньску языку учитель есть Павелъ, отъ негоже языка и мы есме Русь: темже и намъ Руси учитель есть Павелъ апостолъ, понеже училъ есть языкъ Словенескъ, и поставилъ есть епископа и наместника по себе Андроника Словеньску языку А Словенескъ языкъ и Рускый одинъ; отъ Варягъ бо прозвашася Русью, а первее беша Словене; аще и Поляне звахуся, но Словеньская речь бе. Полянми же прозвашася, занеже в поле седяху; языкъ Словеньскый бе имъ едине.

В лето 6407.

В лето 6408.

В лето 6409.

В лето 6410. Леонъ царь ная Угры на Болгары. Угре же нашедше, всю землю Болгарьскую пленоваху; Семенъ же уведавъ, на Угры възвратися, Угри противу поидоша и победиша Болгары, яко одъва Семеонъ въ Деръстеръ убежа.

В лето 6411. Ігореви възрастъшю, и хожаше по Олзе и слушаше его; и приведоша ему жену отъ Плескова именемь Ольгу.

В лето 6412.

В лето 6413.

В лето 6414.

В лето 6415. Іде Олегъ на Грекы, Игоря остави въ Кыеве; поя же множьство Варягъ, Словенъ, и Чюди, и Кривичи, и Мерю, и Поляны, и Северу, и Деревляны, и Радимичи, и Хорваты, и Дулебы, и Тиверци, яже суть толковины: си вси звахуться Великая Скуфь. И сь семи всеми поиде Олегъ на конехъ и в кораблехъ, и бе числомъ кораблий 2000. И приде къ Царюграду, и Греци замкоша Судъ, а городъ затвориша. И вылезе Олегъ на берегъ, и повеле воемъ изъволочити корабля на берегъ, и повоева около города, и много убийство створи Грекомъ, и полаты многы разбиша, а црькви пожьгоша; а ихъже имяху полоняникы, овехъ посекаху, другыя же мучаху, иныя же растреляху, а другая въ море вметаша, и ина многа зла творяху Русь Грекомъ, елико же ратнии творять. И повеле Олегъ воемъ своимъ колеса изъделати и въставити корабля на колеса; и бывшю покосну ветру, успяша пре с поля, и идяше къ городу. Видевше же Греце, убояшася и ркоша, выславше ко Ольгови: «не погубляй городъ, имемься по дань, якоже хощеши». И стави Олегъ вои, и вынесоша ему брашна и вино, и не прия его; 6е бо устроено съ стравою.

И убояшася Греце и ркоша: «несть се Олегъ, но святый Дмитрий, посланъ на ны отъ Бога». И заповеда Олегъ дань даяти на 2000 кораблий, по 12 гривне на человека, а в корабли по 40 мужь; и яшася Греци по се, и почаша Греци мира просити, дабы не воевалъ Грецькой земли. Олегъ же, мало отступивъ отъ города, нача миръ творити съ царем а Грецькыма, съ Леономъ и съ Александромъ, посла к нима в городъ Карла, Фарлофа, Велмуда, Рулава и Стемида, глаголя: «имете ми ся по дань». И ркоша Греце: «чего хочете, и дамы ти». И заповеда Олегъ дати воемъ на 2000 кораблий, по двенатьцать гривне на ключь, и потомъ даяти углады на Рускіе городы: первое на Кіевъ, таже и на Черниговъ, и на Переяславъль, и на Полътескъ, и на Ростовъ, и на Любечь, и на прочая городы; по темь бо городомъ седяху князья подъ Ольгомъ суще: «да приходять Русь, хлебное емлють, елико хотять; а иже придуть гостье, да емлють месячину на 6 месяць, и хлебъ, и вино, и мяса, и рыбы, и овощемъ, и да творять имъ мовь, елико хотять; и пойду[ть] же Русь домови, да емлють у царя вашего на путь брашно, и якоря, и ужища, и пре и елико надобе». И яшася Греци, и ркоша царя и боярьство все: «аще приидуть Русь бес купли, да не взимають месячины; да запретить князь людемъ своимъ, приходящимъ Руси зде, да не творять пакости в селехъ и въ стране нашей; приходящии Русь да витають у святаго Мамы, и послеть царство наше, да испишють имена ихъ, и тогда возмутъ месячное свое, первое отъ города Киева, и пакы ис Чернигова, и Переяславля, и прочии городи; и да входять в городъ одіными вороты, съ царевымъ мужемъ, безъ оружья, мужь 50, и да творять куплю, якоже имъ надобе, не платяче мыта ни в чемьже». Царь же Леонъ съ Олександромъ миръ створиста съ Ольгомъ, имъшеся по дань и роте заходивше межи собою, целовавше сами крестъ, а Ольга водиша и мужий его на роту; по Рускому закону кляшася оружьемь своимъ, и Перуномъ богомъ своимъ, и Волосомъ скотьимъ богомъ, и утвердиша миръ. И рече Олегъ: «ишийте пре паволочити Руси, а Словеномъ кропиинныя», и бысть тако; и повесиша щиты своя въ вратехъ, показающе победу, и поиде отъ Царяграда. И въспяша Русь пре паволочитые, а Словене кропиинныя, и раздра я ветръ; и ркоша Словене: «имемъся своимъ толъстинамъ, не даны суть Словеномъ пре кропииныя». И приде Олегъ къ Киеву, неся золото, и паволокы, и овощи, и вина, и всяко узорочье и прозваша Ольга вещий: бяху бо людие погани и невеголось.

В лето 6416.

В лето 6417.

В лето 6418.

В лето 6419. Явися звезда велика на западе, копейнымъ образомъ.

В лето 6420. Посла Олегъ мужи свои построити мира и положити ряды межи Грекы и Русью; и посла глаголя равко другаго свещания, бывшаго при техъ же царихъ Лва и Александра.

«Мы отъ рода Рускаго, Карлы, Инегелдъ, Фарлофь, Веремудъ, Рулавъ, Гуды, Руалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Рюаръ, Актеву, Труанъ, Лидульфостъ, Стемиръ, иже послани отъ Олга, великаго князя Рускаго, и отъ всехъ, иже суть подъ рукою его, еветълыхъ бояръ, к вамъ, Львови и Александру и Костянтину, великымъ о Бозе самодержьцемъ, царемь Грецкымъ, на удержание и на извещение отъ многыхъ летъ межю Християны и Русью бывшюю любовь похотеньемъ нашихъ князь и по повелению, и отъ всехъ, иже суть подъ рукою его сущихъ Руси. Наша светлость боле инехъ хотящихъ же о Бозе удержати и известити такую любовь, бывшюю межю Християны и Русью, многажды право судихомъ, но точью простословесенъ, и писаниемь и клятвою твердою, кленшеся оружьемь своимъ, такую любовь известити и утвердити по вере и по закону нашему. Суть, яко понеже мы ся имали о Божии вере и любви, главы таковыя: По первому слову да умиримся с вами, Грекы, да любимъ другъ друга отъ всея душа и изволенья, и не вдадимъ, елико наше изволение быти отъ сущихъ подъ рукою нашихъ князь светлыхъ, никакому же съблазну или вине; но потщимся, елико по силе, на схранение прочихъ и вьсегда летъ с вами, Грекы, исповеданиемь и написаниемъ съ клятвою извещаемую любовь непревратну и непостыжну. Такоже и вы, Греци, да храните таку же любовъ къ княземъ же светлымъ нашимъ Рускымъ и къ всемъ, иже суть подъ рукою светлаго князя нашего, несъблазнену и непреложну всегда. и въ вся лета. А о головахъ, иже ся ключють проказа, урядимся сице: Да елико яве будеть показании явлеными, да имеють верное о тацехъ явлении; а ему же начнуть не яти веры, да не кленется часть та, Иже ищеть неятью веры; да егда кленется по вере своей, будеть казнь, якоже явится съгрешение о семъ, Аще кто убиеть, Крестьянина Русинъ, или Христьянинъ Русина, да умреть, идеже а ще створить убийство. Аще ли убежить створивши убийство, аще есть имовить, да часть его, сир-ечь иже его будеть по закону, да возметь ближний убьенаго; а иже на убившаго, да имееть толцемь же прибудеть по закону; аще ли есть неимовитъ створивый убойство и убежавъ, да держится тяжи, доньдеже обрящется, яко да умреть. Аще ли ударить мечемь или бьеть кацемъ любо съсудомъ, за то ударение или убьение да вдасть литръ 5 сребра по закону Рускому; аще ли будеть неимовить тако створивый, да вдасть елико можеть и да соиметь съ себе и ты самыя порты своя, в нихъже ходить, а опроче да роте ходить своею верою, яко никакоже иному помощи ему, да пребываеть тяжа оттоле не взискаема о семь. Аще украдеть Русинъ что любо у Крестьянина, или пакы Христьянинъ у Русина, и ятъ будеть в томъ часе тать, егда татьбу сътворить, отъ погубившаго что любо, аще приготовится, татьбу творяй и убиень будетъ: да не възыщется смерть его ни отъ Христьянъ, ни от Руси, но паче убо да възметь свое, иже будеть погубилъ. И аще въдасть руце украдый, да ятъ будеть темь же, у негоже будеть украдено, и связанъ будеть, и отдасть то, еже сме створить, и створить трижды о семь. Аще ли кто, или Русинъ Хрестьяну, или Хрестьянъ Русину, мучения образомъ искусъ творити и насилье яве, или възметь что либо дружинне, да въспятить троичь. Аще вывержена лодья будеть ветромъ великомъ на землю чюжю, и обрящються тамо иже отъ насъ Руси, да аще кто идеть снабьдети лодью с рухломъ своимъ, и отсылати пакы на землю Крестьяньску, да проводимъ ю сквозе всяко страшно место, дондеже придеть в бестрашно место; аще и таковая лодья, и отъ буря, или боронения земнаго боронима, не можеть възборонитися въ своя си места, спотружаемъся гребцем бо тоя лодья, мы Русь, и допровадимъ с куплею ихъ нездорову, та аще ключится близъ земли Грецькы; аще ли ключится такоже проказа лодья Рустей, да проводимъ ю въ Рускую земьлю, и да продають рухло тоя лодья, и аще что можеть предати отъ лодья, воволочимъ имъ, мы Русь, да егда ходимъ въ Грекы или съ куплею, или в солбу, къ цареви [в]ашему, да пустимъ я съ честью проданое рухло лодья ихъ; аще ли ключится кому отъ тоя лодья в ней убьену быти, или бьену быти отъ насъ Русі, или взяти что любо, да повиньни будуть то створшии прежде реченную епитемьею. Отъ техъ аще полоняникъ обою страну держимъ есть, или отъ Руси, или отъ Грекъ, проданъ въ ину страну; оже обрящеться или Русинъ или Гречинъ, да не купять и възвратять и скупленое лице въ свою страну, и възмуть цену его купящии, или мниться въ куплю на дань челядиная цена; такоже аще отъ рати ятъ будеть, да отъ техъ Грекъ такоже да възвратится въ свою страну, и отдана будеть цена его, якоже речено есть, якоже есть купля. Егда же требуеть на войну ити, егда же потребу творите, и си хотять почестити царя вашего, да аще въ кое время елико ихъ придеть и хотять оставити у царя вашего, своею волею да будуть. О Руси о полоненьи. Многажды отъ коея убо страны пришедшимъ в Русь и продаемомъ въ Кристьяны, и еще же и отъ Християнъ полонныхъ мьногажды отъ коея любо страны приходящимъ в Русь: се продаеми бывають по 20 золота и да придуть въ Грекы. О томъ аще украденъ будеть челядинъ Рускый, или въскочить, или по нужи проданъ будеть, и жаловати начнуть Русь, да покажеться таковое отъ челядина, да имуть и въ Русь; но и гостье погубіша челядинъ, и жалують, да ищють и, обретаемое да имуть е; аще ли кто искушения сего не дасть створити, местникъ да погубить правду свою. О работающихъ въ Грецехъ Руси у Христьяньского царя: Аще кто умреть, не урядивъ своего именья, ци и своихъ не имать, да възвратить именье къ малымъ ближикамъ в Русь; аще ли створить обрящение, таковый възметь уряженое его, кому будеть писалъ наследити именье, да наследить е о[ть] взимающихъ куплю Руси отъ различныхъ ходящихъ въ Грекы и удолжающихъ. Аще злодей възвратится в Русь, да жалують Русь Христьяньскому царству, и ятъ будеть таковый и възвращенъ будеть не хотяй в Русь. Си же вся да творять Русь Грекамъ, идеже аще ключится таково. На утвержение же и неподвижение быти межи вами Христьяны и Русью, бывший миръ сътворихомъ Ивановомъ написаниемъ на двою харотью, царя вашего и своею рукою, предлежащимъ честнымъ крестомъ и святою единосущною Троицею, единаго истиньнаго Бога нашего, извести и дасть нашимъ словомъ; мы же кляхомся къ царю вашему, иже отъ Бога суще яко Божие здание по закону, и по покону языка нашего, не переступати ни намъ ни иному отъ страны нашея отъ уставленыхъ глаголовъ мира и любве. И таково написание дахомъ царства вашего на утвержение обоему пребывати, таковому свещанию, на утвержение и извещение межи вами бывающаго мира, месяца себтября въ 2, а в неделю 15, в лето создания миру 6420».

Царь же Леонъ послы Рускыя почстивъ дарми, золотомъ, и паволоками, и фофудьями, и пристави къ нимъ мужи свои показати имъ церковьную красоту, и полаты златыя, и в нихъ сущая богатьства, злато много и паволокы и каменье драгое, и страсти Господни, венець, и гвоздье, и хламиду багряную, и мощи святыхъ, учаще я к вере своей и показающе имъ истинную веру; и тако отпусти я въ свою землю съ честью великою.

Послании же Ольгомъ посли придоша къ Олгови и поведаша вся речи обою царю, како створиша миръ, и урядъ положиша межю Грецькою землею и Рускою, и клятвы не переступати ни Грецемь ни Руси. И живяше Олегъ миръ имея къ всемъ странамъ, княжа въ Киеве. И приспе осень, и помяну Олегъ конь свой, иже бе поставилъ кормити, не вседати на нь. Бе бо преже въпрошалъ волъхвовъ кудесникъ: «отъ чего ми есть умьрети?» И рече ему одинъ кудесникъ: «княже! конь, егоже любиши и ездиши на немъ, отъ того ти умрети». Олегъ же приимь въуме, си рече: «николи же всяду на конь, ни вижю его боле того»; и повеле кормити и и не водити его к нему, и пребывъ неколко летъ . не дея его, дондеже и на Грекы иде. И пришедшю ему къ Киеву, и пребысть 4 лета, на 5 лето помяну конь свой, отъ него же бяху рекъли волъстви умрети Ольгови, и призва старейшину конюхомъ, рекя: «где есть конь мой, его же бехъ поставилъ кормити и блюсти его?» Онъ же рече: «умерлъ есть». Олегъ же посмеяся и укори кудесника, рекя: «то ть не право молвять волъсві, но все то лъжа есть; конь умерлъ, а я живъ». И повеле оседлати конь: «да ть вижю кости его». И приеха на место, идеже бяху лежаще кости его голы и лобъ голъ; и слезъ с коня, посмеяся рекя: «отъ сего ли лъба смерть мне взяти?» и въступи ногою на лобъ; и выникнучи змея, и уклюну и в ногу, и с того разболевся умьре. И плакашася по немъ вси людие плачемъ великомъ, и несоша и, и погребоша и на горе, иже глаголеться Щековица; есть же могила его до сего дни, словеть могила Олгова. И бысть всехъ летъ его княжения 33, Се же дивно есть, яко отъ волъхвования сбывается чародествомъ. Якоже бысть во царство Деменьтьяново, некый волъхвъ, именемъ Аполоній Тіянинъ, знаемъ бяше, шествуя и творя всюду в городехъ и в селехъ бесовьская чудеса творя, отъ Рима бо пришедъ въ Узантию, умоленъ бысть отъ живущихъ ту створити сия, отгна множьство змий и скоропия изъ града, яко не вьрежатися человекомъ отъ нихъ; ярость коньскую обуздавъ, егда схожахуся бояре. Такоже и въ Антиохию пришедъ, и умоленъ бывъ отъ нихъ, [томимомъ бо Антиохомъ отъ скорпий и отъ комаровъ], створи скорпий медянъ, и погребе и в земли, и малъ столпъ мраморянъ постави надъ нимъ, и повеле трость держати человекомъ и ходити по городу, звати, тростемъ трясомомъ: «бес комара граду»; тако изъщезоша изъ града комари и скорпия. Испросиша же и пакы отъ лежащими на граде трусъ, въздохну, списа на дщице сия: «увы тебе, оканьный городе, яко потрясешися много, одержимъ будеши огнемъ; ополчать же тя и при березе Сиорити»! О немь же и великий Анастасий Божия города рече: «Аполонию же доже и до ныне на нецехъ местехъ сбываются створенаа, стоящая, окована отвращение четвероногъ, птица могущи вредити человекы, другыя же на въздержание струямъ речнымъ нездержаньно текущимъ, но ина некая на тленье и вредъ человекомъ суща, на побежение стоять. И не точью бо за живота его така и таковая створиша бесове его ради, но и по смерти его пребывающа у гроба его знаменья творяху во имя его, а на прелещение оканнымъ человекомъ, болма крадомымъ на таковая отъ дьявола» Кто убо что речеть о творящихъ волшевныхъ делъ? яко то таковый горазнъ бысть волшебнымъ прелщениемъ, яко выну зазряше ведый Аполоний, яко неистовьстве на ся философьскую хитрость имуща подобашеть бо ему, рещи, якоже и азъ, словомъ точью твориті ихъже хотяше, а не свершениемъ творити повелеваемая отъ него. Таже вся ослаблениемъ Божиимъ и творениемъ бесовьскымъ бываеть, таковыми вещьми искушатися нашея православныя веры, аще тверда есть [и] искрь пребывающи Господеви, ни не влекома врагомъ мечетныхъ ради чюдесъ и сотонинъ делъ, творимомъ отъ рабъ и слугъ злобе. И еще именемъ Господнимъ пророчьствоваша неции, яко Валамъ, и Саулъ, и Каняфа, и бесъ пакы изгнаша, яко Июда и сынове Скевави. Убо и на недостойнии благодать [дей]ствуеть многажды, да етеры здетельствуеть. Ибо Валаамъ чюжь бе обоихъ, житья и веры; по обаче сведетельство[ва] в немъ благодать инехъ ради смотрения. И Фараонъ таковый бе, но и тому предбудущая показа. И Навходъносоръ законопреступный, но и сему пакы по мнозехъ сущихъ посреде же града откры; темь являя, яко мнози прекостьни имуще умъ, предъ образомъ Христовымъ знаменають иною кознью на прелесть человекомъ не разумеющимъ добраго, якоже бысть Симонъ волъхвъ, и Менердъ, [и] ини таковыхъ ради, поистине, рече, не чюдесы прельщати.

В лето 6421. Поча княжити Игорь по Ользе.

В се же время поча царствовати Костянтинъ, сынъ Леонтовъ, зять Романовъ. И Деревляне заратишася отъ Игоря по Олгове смерти.

В лето 6422. Иде Игорь на Древляны, и победивъ възложи на ня дань большю Ольговы.

В то же лето приде Семеонъ Болгарьскый на Царьградъ, и створивъ миръ, иде въсвояси.

В лето 6423. Приидоша Печенези первое на Рускую землю и створивше миръ съ Игоремъ, идоша къ Дунаю.

В си же времена приде Семеонъ пленяя Фракию; Греци же послаша по Печенегы. Печенегомъ же пришедъшимъ и хотящимъ на Семеона, расваришася Грецкыя воеводы; видевъше Печенези, яко сами на ся рать имуть, отъидоша въсвояси, а Болгаре съ Грекы съступишася, и посечени быша Греци. Семеонъ прия градъ Оньдьреянь, иже первое Орестовъ городъ нарицашеся, сына Агамемнонъ, иже первое въ трехъ рекахъ купався, недуга избы, ту сего града въ свое имя нарече. Последе же Андреянъ кесарь обновивъ и въ свое имя нарече Андреянъ, мы же зовемъ Ондреянемъ градомъ.

В лето 6424.

В лето 6425.

В лето 6426.

В лето 6427.

В лето 6428. Поставленъ Романъ царемъ въ Грецехъ. Игорь же воеваше на Печенегы.

В лето 6429.

В лето 6430.

В лето 6431.

В лето 6432.

В лето 6433.

В лето 6434.

В лето 6435.

В лето 6436.

В лето 6437. Прииде Семеонъ на Царьградъ, и поплени Фракию и Македонью, и приде къ Царюграду в силе велице и в горъдости, и створи миръ с Романомъ царемъ, и възвратися въсвояси.

В лето 6438.

В лето 6439.

В лето 6440.

В лето 6441.

В лето 6442, Первое придоша Угри на Царьградъ, и пленяху всю Фракию, Романъ же створи миръ со Угры.

В лето 6443.

В лето 6444.

В лето 6445.

В лето 6446.

В лето 6447.

В лето 6448.

В лето 6449. Иде Игорь на Грекы; и яко послаша Болгаре весть къ царю, яко идуть Русь на Царьградъ скедий 10 тысящь. Иже и поидоша и приплуша, и почата воевати Вифиньскыя страны, и пленоваху по Понту до Ираклия и до Фофлагоньскы земля, и всю страну Никомидийскую пополониша, и Судъ всь пожьгоша. Ихъже емъше, овехъ растинаху, и другія же, сторожи поставьляюще, стрелами растреляху; и изъламляху, опакы руце связавше, и гвозды железны посреде головъ вбивахуть има Много же и святыхъ церквий огьневи предаша, и именье не мало обою сторону взяша, [монастыря же и села все огневи предаша]. Потомь же пришедшемъ воемъ отъ въстока, Панфиръ деместникъ съ четырмидесятъ тысящь, Фока же патрикий съ Македоны, Феодоръ же стратилатъ съ Фракы, и с ними же и сановницы боярьстии обидоша Русь около. И свещаша Русь, и изидоша противу вооружившися на Грекы, и брани межю има бывши зле, одва одолеша Греци. Русь же възвратишася къ дружине своей к вечеру, и на ночь влезъше въ лодья отбегоша. Феофанъ же усрете я въ олядехъ съ огнемь, и нача пущати огнь трубами на лодья Рускыя, и бысть відети страшно чюдо: Русь же видяще пламень, вметахуся въ воду морьскую, хотяще убрести, ......... отяще и тако прочии възвратишася въсвояси. Темь же пришедъшимъ в землю свою, поведаху кождо своимъ о бывшемъ и о лядьнемъ огни: «якоже молонья», рече, «иже на небесихъ, Греци имуть в себе, в сию пущающе жьжаху насъ; и сего ради не одолехомъ имъ». Игорь же пришедъ и нача съвокупити вои многы, и посла по Варягы за море, вабя и на Грекы, хотя поити на ня.

В лето 6450. Семеонъ иде на Хорваты, и побеженъ бысть Хорваты, и умре, оставивъ Петра, сына своего, княжить. В се же лето родися Святославъ у Игоря.

В лето 6451. Пакы приидоша на Царьградъ, и миръ створивше с Романомъ, възвратишася въсвояси.

В лето 6452. Игорь совокупи воя многы, Варягы, и Русь, и Поляны, и Словены, и Кривичи, и Печенегы ная, и тали в нихъ поемъ, поиде на Грекы в лодьяхъ и на конехъ, хотя мстити себе. Се слышавше Курсунци, послаша къ Роману, глаголюще: «се идуть Русь, покърыли суть море корабли». Такоже и Болгаре послаша весть, глаголюще: «идуть Русь, и Печенегы наяли суть к собе». Се слышавъ царь, посла къ Игореви лутьшии бояры, моля и глаголя: «не ходи, но возьми дань, юже ималь Олегъ, и придамъ еще къ той дани» Такоже и Печенегомъ послаша паволокы и золото много. Игорь же дошедъ Дуная, съзва дружину и нача думати, и поведа имъ речь цареву. Ркоша же дружина Игорева: «да аще сице глаголеть царь, то что хощемъ боле того, не бившися имати злато, и серебро, и паволокы. Еда кто весть, кто одолееть, мы ли, они ли? или с моремъ кто светенъ? Се бо и не по земли ходимъ, но по глубине морьстий, и обьча смерть всемъ». И послуша ихъ Игорь, и повеле Печенегомъ воевати Болгарьскую землю, а самъ вземъ у Грекъ злато и паволокы на вся воя, възвратися въспять, и приде къ Киеву въсвояси.

В лето 6453. Присла Романъ и Костянтинъ и Стефанъ послы къ Игореви построити мира перваго; Игорь же глаголавъ съ ним[и] о мире. Посла Игорь мужи свои къ Роману, Романъ же събра бояры и сановникы. И приведоша Рускыя послы, и повелеша глаголати и писати обоихъ речи на харотью, равно другаго свещания, бывшаго при цари Романе, и Костянтині, Стефане, христолюбивыхъ кладыкъ: «Мы отъ рода Рускаго послы и гостье, Иворъ, посолъ Игоревъ великаго князя Рускаго, и обьчни посли: Вуефастъ Святославль, сына Игорева, Искусеви Олгы княгыня, Слуды Игоревъ, нетий Игоревъ Улебъ Володиславль, Каницаръ Предславинъ, Шигобернъ, Съфандръ жены Улебовы, Прастенъ, Турдуви, Либиарь, Фастов[ъ], Гримъ, Сфирковъ, Прастенъ, Якунъ, нетий Игоревъ, Кары, Тудков, Каршевъ, Тудоровъ, Егриерлисковъ, Войстовъ, Иковъ, Истръ, Яминдовъ, Ятьвягъ, Гунаревъ, ІІТибьридъ, Алдань, Колъклековъ, Стеггиетоновъ, Сфирка, Алвадъ, Гудовъ, Фудри, Тулбовъ, Муторъ, Утинъ, купецъ Адунь, Адолбъ, Ангивладъ, Улебъ, Фрутанъ, Гомолъ, Куци, Емигъ, Турьбридъ, Фурьстенъ, Бруны, Роалъдъ, Гунастръ, Фрастенъ, Ингелдъ, Турбернъ, и другий Турбернъ, Улебь, Турбенъ, Моны, Руалдъ, Свень, Стиръ, Алданъ, Тилий, Апубкарь, Свень, Вузелевъ, Исинько, Биричь, послании отъ Игоря, великаго князя Рускаго, и отъ всея княжья, и отъ всехъ людий Руское земли. И отъ техъ заповедано объновити ветхый миръ и отъ ненавидящаго добра, вьраждолюбца дьявола, разорити отъ многъ летъ, утвердити любовь межю Грекы и Русью. И великый нашь князь Игорь, и бояре его и людие вси Рустии послаша ны къ Роману и Стефану и Костянтину, великымъ царемъ Грецкымъ, створити любовь [съ] самими цари, и съ всемъ боярьствомъ, и съ всими людми Грецкими, на вся лета, дондеже солнце сияеть и всь миръ стоить. Иже помыслить отъ страны Рускыя раздрушити таковую любовь, и еліко ихъ священие прияли суть, да приимуть месть отъ Бога Вседержителя, осужение и на погибель и в сий векъ и в будущий; а елико ихъ не крещено есть, ди не имуть помощи отъ Бога, ни отъ Перуна, да не ущитятся щиты своими, и да посечени будуть мечи своими, и отъ стрелъ и отъ иного оружья своего, и да будуть раби и в сий векъ, и будущий. Великий князь Рускый и бояре его да посилають на то въ Грекы къ великымъ царемъ Грецкымъ корабля, елико хотять, съ послы своими и гостьми, якоже имъ уставлено есть. Ношаху послы печати златы, а гостие серебряны. Ныне же уведалъ есть князь нашь посилати грамоту къ царству вашему: иже поеылаеми бывають отъ нихъ послы и гостье, да приносять грамоту, пишюще сице: яко послахъ корабль селико; и отъ техъ да увемы и мы, оже с миромъ приходять. Аще ли безъ грамоты приидуть и предани будуть намъ, держимъ и хранимъ, дондеже възвестимъ князю вашему. Аще ли руку не дадять и противятся, да убьени будуть, и да не изыщеться смерть ихъ отъ князя вашего. Аще ли убежавше приидуть въ Русь, и мы напишемъ къ князю вашему, и яко имъ любо, тако створять. И аще придуть Русь без купля, да не взимають месячины. И да запретить князъ словомъ своимъ, и приходящи Руси сде, да не творять бещинья в селехъ, ни въ стране нашей. И приходящимъ имъ, да витають у святаго Мамы; да послеть царство ваше да испишеть имена ихъ, и тогда възмуть месячьное свое і посли слебное свое, а гостье месячное свое, первое отъ града Киева, и пакы ис Чернигова и ис Переяславля и прочии городи. И да входять в городъ одиными вороты съ царевомъ мужемъ безъ оружья 50 мужь, и да творять куплю якоже имъ надобе, и пакы да исходять; и мужь царьства вашего да хранить я, да аще кто отъ Руси или отъ Грекъ створить криво, да оправляетъ. Входя же Русь в тородъ, да не творять пакости и не имеють власти купити паволокъ лише по пятидесятъ золотникъ; и отъ техъ паволокъ аще кто купить, да показаеть цареву мужеви, и тъя запечатаеть и дасть имъ. И отходящи Руси отсюду взимають отъ насъ еже надоби брашно на путь, и еже надобе лодьямъ, якоже установлено есть первое, и да възвращаются съ спасениемъ въ свою сторону, и да не имуть волости зимовати у святаго Мамы. И аще ускочить челядинъ отъ Руси, понеже приидуть въ страну царства нашего, и отъ святаго Мамы, и аще будеть и обрящеться, да поимуть и; аще ли не обрящется, да на роту идуть наши крестьяная Русь, а не хрестьянин по закону своему: ти тогда взимають отъ насъ цену свою, якоже уставлено есть преже, 2 паволоце за челядинъ. Аще ли кто отъ людий царства вашего, или отъ рода вашего, или отъ инехъ городъ ускочить челядинъ нашъ къ вамъ, и принесеть что, да взвратять е опять; и еже что принеслъ будеть цело все, да возметь отъ него золотника два имечнаго. Аще ли покусится кто взяти отъ Руси и отъ людий царства вашего, иже то створить, покажненъ будеть вельми; аще ли и взялъ будеть, да заплатить сугубо. Аще ли створить тоже Гречинъ Русину, да прииметь ту же казнь, якоже приялъ есть онъ. Аще ли ключится украсти Русину отъ Грекъ что, или Гречину отъ Руси, достойно есть да възвра[ти]ть е не точью едино, но и цену его; аще украденое обрящется продаемо, да вдасть цену его сугубу, и тъ покажненъ будеть по закону Грецкому, и по уставу Грецкому, и по закону Рускому. И елико християнъ отъ власті нашея пленена приведуть Русь, ту аще будеть уноша, или девица добра, да въдадять золотникъ 10 и поимуть и; аще ли есть средовечъ, да вдасть золотникъ 8, и поиметь и; аще ли будеть старъ, или детичь, да вдасть золотникъ 5. Аще ли обьрящутся Русь работающе у Грекъ, аще суть полоници, да искупають а Русь по 10 золотникъ; аще ли купилъ и будеть Гречинъ, подъ крестомъ, достоить ему да възметь цену, елико же далъ будеть на немъ. О Курсуньсций стороне, колко же есть городъ на той часті, да не имудь власти князи Рускыи да воюеть на техъ сторонахъ, а та страна не покоряется вамъ; и тогда аще просить вои отъ насъ князь Рускый, дамы ему елико ему будеть требе, и да воюеть. И о томъ, аще обрящють Русь кувару Гречьску вывержену на некоемъ любо месте, да не преобидять ея; аще ли отъ нея възметь кто что, или человека поработить, или убьеть, да будеть повиненъ закону Рускому и Грецкому. И аще обрящють Русь Корсуняны рыбы ловяща въ устьи Днепра, да не творять имъ зла никакого же. И да не имеють Русь власти зимовати въ устьи Днепра, Белобережа, ни у святаго Елеуферья; но егда придеть осень, да идуть в домы своя в Русь. А о сихъ, иже то приходять Черьнии Болгаре, и воюють въ стране Корсуньстий, и велимъ князю Рускому да ихъ не пущаеть и пакостять стороне его. Или аще ключится проказа некака отъ Грекъ, сущихъ подъ властью царства нашего, да не имате власти казнити я, но повеленьемь царства нашего, да прииметь, якоже будеть створилъ. И аще убьеть крестьянінъ Русина [или Русинъ Христіанина] да держимъ будеть створивши убійство отъ ближнихъ убьенаго, да убьють и. Аще ли ускочить створивы убо[й] и убежить, и аще будеть имовитъ, да возмуть именье его ближнии убьенаго; аще ли есть неимовитъ створивый убийство и ускочить, да ищють его, дондеже обрящется; [аще ли обрящется] да убьенъ будетъ. Или аще ударить мечемъ, или копьемъ, или кацемъ инымъ съсудомъ Русинъ Гречина, или Гречинъ Русина, да того деля греха заплатить серебра литръ 5, по закону Рускому; аще ли есть неимовитъ, да како можеть въ толко же и проданъ будеть, яко да и порты, в нихъже ходить, и то с него сняти, а опрочи да на роту ходить по своей вере, яко не имея ничтоже, ти тако пущенъ будеть. Аще ли хотети начнеть наше царьство отъ васъ вои на противящася намъ, да пишють к великому князю вашему, и пошлеть к намъ, елико хощемъ; и оттоле уведять иныя страны, каку любовь имею[ть] Греци с Русью. Мы же свещание все положимъ на двою харатью, и едина харотья есть у царства нашего, на нейже есть крестъ и имена наша написана, а на другой посли ваши и гостье ваши. А отходяче с посломъ царства нашего, да попроводять к великому князю Игореви Рускому и к людемъ его, и ти приимающе харотью, на роту идуть хранити истину, якоже мы свещахомъ и написахомъ на харотью сию, на нейже суть написана имена наша. Мы же, елико насъ крестилися есмы, кляхомся церковью святаго Ильи въ зборней церкви, и предълежащи[мъ] честнымъ крестомъ, и харотьею сею, хранити же все, еже есть написано на ней, и не преступати отъ того ничтоже; а оже переступіть се отъ страны нашея, или князь, или инъ кто, или крещенъ, или некрещенъ, да не имать отъ Бога помощи, и да будуть рабі в сий векъ и въ будущий, и да заколенъ будеть своимъ оружьемъ. А некрещении Русь да полатають щиты своя и мечи своя нагы, и обручи свои и прочая оружья, и да кленуться о всемъ, и яже суть написана на харотьи сей и хранити отъ Игоря и отъ всехъ бояръ и отъ всехъ людий и отъ страны Рускыя, въ прочая лета и всегда. Аще ли же кто отъ князь и отъ людий Рускыхъ, или крестьянъ, или некрещеный, переступить все еже написано на харотьи сей, и будеть достоинъ своимъ оружьемъ умрети, и да будеть проклятъ отъ Бога и отъ Перуна, и яко преступи свою клятъву. Да обаче будеть добре, Игорь великый князь да хранить любовь вьсю правую да не раздрушится, дондеже солнце сияеть и всь миръ стоить, въ нынешняя векы и в будущая».

Послании же посли Игоремъ придоша къ Игореви съ послы Грецкими, и поведаша вся речи царя Романа. Игорь же призва послы Грецкыя, рече: «молвите, что вы казалъ царь?» И ркоша посли цареви: «се посла ны царь, радъ есть миру, и хочеть миръ имети съ княземъ Рускымъ и любовь; и твои посли водили суть царя нашего роте, и насъ послаша роте водить тебе и мужь твоихъ». И обещася Игорь сице створить. И наутрея призва Игорь посли, и приде на холъмы, кде стояше Перунъ, и покладоша оружья своя, и щиты, и золото, и ходи Игорь роте и мужи его, и елико поганыя Руси; а христьяную Русь водиша въ цервовь святаго Ильи, яже есть надъ ручьемъ, конець Пасыньце беседы и Козаре: се бо бе сборная церкви, мнози бо беша Варязи христьяни. Игорь же утвердивъ миръ съ Грекы, отпусти послы, одаривъ скорою и челядью и воскомъ, и отпусти я; посли же придоша къ цареви, и поведаша вся речи Игоревы и любовь яже къ Грекомъ. Игорь же нача княжити въ Киеве, и миръ имея къ всемъ странамъ. И приспе осень, и нача мыслить на Деревляны, хотя примыслити большюю дань.

В лето 6453. Ркоша дружина Игореви: «отроци Свенделжи изооделеся суть оружьемь и порты, а мы нази; и поиди, княже, с нами в дань, да и ты добудешь и мы». И послуша ихъ Игорь, иде в Дерева в дань, и примысляше къ первой дани, и насиляще имъ, и мужи его; и возмя дань, и поиде въ свой городъ. Идущю же ему въспять, размысли рече дружине своей: «идите вы с данью домови, а язъ възвращюся и похожю еще». И пусти дружину свою домови, с маломъ же дружины възвратися, желая болшая именья. Слышавше же Древляне, яко опять идеть, съдумавше Древляне съ княземъ своимъ Маломъ и ркоша: «аще ся въвадить волкъ въ овце, то относить по единой все стадо, аще не убьютъ его; тако и сий, аще не убьемъ его, то вси ны погубить»; и послаша к нему глаголюще: «почто идеши опять? поималъ еси вьсю дань». И не послуша ихъ Игорь, и шедше из города Искоростеня противу Древляне, и убиша Игоря и дружину его: бе бо ихъ мало. И погребенъ бысть Игорь; и есть могила его у Искоростиня города в Деревехъ и до сего дии. Ольга же бяше в Киеве съ сыномъ своимъ детьскомъ Святославомъ, и кормилець бе его Асмудъ и воевода бе Свинделдъ, тоже отець Мьстишинъ. Ркоша же Деревляне: «се князя Рускаго убихомъ; поимемъ княгиню его Олгу за князь свой Малъ, и Святослава, и створимъ ему якоже хощемъ». И послаша Деревляне лучьшии мужи свои, числомъ 20, в лодьи къ Ользе, и приста подъ Боричевомъ въ лодьи Бе бо тогда вода текущи возле горы Кьевьскыя и на Подоле не седяхуть людье, но на горе; городъ же бяше Киевъ, идеже есть ныне дворъ Гордятинъ и Никифоровъ, а дворъ кьняжь бяше в городе, идеже есть ныне дворъ Воротиславль и Чюдинь, а перевесище бе вне города, [и бе вне города] дворъ теремный и другый, идеже есть дворъ демесниковъ, за святою Богородицею надъ горою, бе бо ту теремъ каменъ. И поведаша Олзе, яко Деревляни придоша, и възва Ольга к собе и рече имъ: «добре гостье приидоша». И ркоша Древляне: «придохомъ княгини». И рече имъ Ольга: «да глаголите, что ради приидосте семо?» И ркоша Деревляни: «посла ны Деревьская земля, ркущи сице: мужа твоего убихомъ, бяшеть бо мужь твой яко волкъ въсхыщая и грабя, а наши князи добри суть, иже роспасли суть Деревьскую землю; да иди за нашь князь за Малъ»; бе бо ему имя Малъ, князю Деревьскому. Рече же имъ Олга: «люба ми есть речь ваша, уже мне своего князя не кресити; но хощю вы почтити на утьрея предъ людми своими, а ныне идите в лодью свою, и лязьте в лодьи величающеся; азь утро пошлю по вы, вы же речете: не едемь ни на конехъ, ни пеши идемъ, но понесете ны в лодьи; и вьзънесутъ вы в лодьи». И отпусти я в людью. Ольга же повеле ископати яму велику и глубоку, на дворе теремьскомъ, вне города. И заутра Ольга, седящи в тереме, посла по гости, и приидоша к нимъ глаголюще: «зоветь вы Ольга на честь велику». Они же ркоша: «не едемъ ни на конехъ, ни на возехъ, ни пешь идемъ, но понесите ны в лодьи». Ркоша же Кияне: «намъ неволя; князь наш убитъ, а княгини наша хощеть за вашь князь», и понесоша я в лодьи. Они же сидяху в перегребехъ и въ великихъ сустогахъ гордящеся; и принесоша я на дворъ къ Ользе, и несъше я и вринуша въ яму и съ лодьею. И приникши Олга, и рече имъ: «добьра ли вы честь»? Они же ркоша: «пуще ны Игоревы смерти». И повеле засыпати я живы, и посыпаша я. И пославши Олга к Деревляномъ, рече: «да аще мя право просите, то пришлите къ мне мужи нарочиты, да въ велице чести пойду за вашь князь, еда не пустять мене людие Киевьсции». Се слышавше Древляне, изъбраша лучьшая мужи, иже держатъ Деревьскую землю, и послаша по ню. Деревляномъ же прішедъшимъ, повеле Олга мовницю створити, ркущи сице: «измывшеся придета къ мне». Они же пережьгоша мовницю, и влезоша Древляне, и начаша мытися; и запроша мовницю о нихъ, и повеле зажечи я отъ дверий, и ту изгореша вси. И посла къ Деревляномъ, ркущи сице: «се уже иду к вамъ, да пристройте меды мьногы у города, идеже убисте мужа моего, да поплачюся надъ гробомъ его, и створю трызну мужю моему». Они же слышавше, свезоша меды многы зело. Олга же поемши мало дружине, и легько идущи, приде къ гробу его и плакася по мужи своемъ; и повелъ людемъ съсути могилу велику, и яко съспоша повеле трызну творити. По семъ седоша Деревляне пити, и повеле Олга отрокомъ своимъ служити передъ ними; и ркоша Деревляне къ Олзе: «кде суть друзе наши, ихъже послахомъ по тя»? Она же рече: «идуть по мне съ дружиною мужа моего». И яко упишася Древляне, повеле отрокомъ своимъ пити на ня, а сама отъиде прочь, и потомъ повеле отрокомъ сечи я. И исъсекоша ихъ 5000; а Ольга възвратися къ Киеву и пристрои воя на прокъ ихъ.

Начало княженья Святославьля.

В лето 6454. Ольга съ сыномъ Святославомъ събра вои многы и храбры, и иде на Деревьскую землю. И изыдоша Древляне противу; и снемъшемася обема полкома на купь, суну копьемъ Святославъ на Деревляны, и копье лете въсквози уши коневи, и ударі в ногы коневи: бе бо вельми детескъ. И рече Свенгелдъ и Асмудъ: «князь уже почалъ; потягнемъ, дружино, по князи». И победиша Деревьляны; Деревляне же побегоша и затворишася в городехъ своихъ. Ольга же устремися съ сыномъ своимъ на Искоростень городъ, яко те бяху убиле мужа ея, и ста около города съ сыномъ, а Деревляне затворишася в городе и боряху крепько из города, ведаху бо, яко сами убиле князя и на что ся предати. И стоя Ольга лето цело, и не можаше взяти города, и умысли сице: посла къ городу ркущи: «чего хощете доседети? а вси ваши городи передашася мне, и ялися по дань, и делаютъ нивы своя и землю свою, а вы хощете голодомъ измерети, не имучися по дань». Деревляне же рькоша: «ради быхомъ ся яли по дань, но хощеши мьщати мужа своего». Рече же имъ Ольга: «яко азъ уже мьстила есмь мужа своего, когда придоша къ Киеву, и второе, и третьее, еже когда творяхуть трызъну мужю моему; а уже не хощю отмщения творить, но хощю дань имати по малу, и смирившися с вами, пойду опять». Ркоша же Древляне: «что хощеши у насъ? ради даемъ и медомъ и скорою». Она же рече имъ: «ныне у васъ нету меду, ни скоры, но мала у васъ прошю: дайте ми отъ двора по три голуби и по три воробьи; азъ бо не хощю тяжькы дани възложити на васъ, якоже мужь мой, но сего у васъ прошю мала, изнемогли бо ся есте въ осаде; да вдайте ми се малое». Деревляне же ради быша, събраша же отъ двора по три голуби и по три воробьи, и послаша къ Ользе с поклономъ. Ольга же рече «се уже ся есте покориле мне и моему детяти, а идете в городъ, а язъ заутра отступлю отъ города и пойду в городъ свой». Деревьляне же ради. быша, вънидоша в городъ, и поведаша людемъ; и обрадовашася людье в городе. Ольга же раздая воемъ комуждо по голуби, а дьругимъ по воробьеви, и повеле къемуждо голубеви и воробьеви привязати черь, и оберьтываючи въ плткы малы, нитъкою поверьзаючи къ всемъ голубемъ и воробьемъ; и повеле Ольга, яко смерчеся, пустити голубі и воробии воемъ своимъ. Голуби же и воробьеве полетеша въ гнезда своя, ови в голубникы своя, воробьеве же подъ острехы; и тако загарахуться голубници, и отъ нихъ клети и одрины, и не бе двора, идеже не горяше, и не бельзе гасити, вси бо дворе взгорешася. И побегоша людье из города, и повеле Олга воемъ своимъ имати я; и яко взя городъ и пожьже и, старейшины же города ижьже, и прочая люди овехъ изби, а другия работе преда мужемъ своимъ, а прокъ остави ихъ платити дань, и възложи на ня дань тяжьку, и две часті идета Киеву, а третьяя Вышегороду къ Ользе; бе бо Вышегородъ Ольжинъ городъ. И иде Олга по Деревьской земли съ сыномъ своимъ и дружиною своею, уставляющи уставы и урокы; и суть становища ея и ловища ея. И приде в городъ свой Киевъ съ сыномъ своимъ Святославомъ, и пребывши лето едино.

В лето 6455 иде Олга к Новугороду и устави по Мьсте погосты и дань, и по Лузе погосты и дань и оброкы; и ловища ея суть по всей земли, и знамения и места и погосты, [и сани ея стоять въ Плескове и до сего дне], и по Днепру перевесища и по Десне, и есть село ея Ольжичи и до сего дни. Изрядивши, възвратися къ сыну своему в Киевъ и пребываше с нимъ въ любви.

В лето 6456.

В лето 6457.

В лето 6458.

В лето 6459.

В лето 6460.

В лето 6461.

В лето 6462.

В лето 6463. Иде Олга въ Грекы, и приде к Царюграду. И бе тогда Костянтинъ сынъ Леонтовъ, и видевъ ю добру сущю лицемъ и смыслену велми, и удивися царь разуму ея, беседова к ней и рекъ ей: «подобна еси царствовати в городе семъ с нами». Она же разумевши, и рече къ царю: «азъ погана есмь, да аще меня хощеши крестити, то крести мя самъ; аще ли, то не крешуся». И крести ю царь с патриархомъ. Просвещена же бывши радовашеся душею и теломъ; и поучи ю патриархъ о вере, и рече ей: «благословена ты еси в Руськыхъ князехъ, яко възлюби светъ, а тму остави; благословити тя имуть сынове Рустии и въ последний родъ внукъ твоихъ». И заповеда ей о церковнемъ уставе, и о молитве и посте, и о милостыни, и о въздержании тела чиста; она же, поклонивши главу, стояше аки губа напаяема, внимающи ученью, и поклонившися патриарху, глаголаше: «молитвами твоими, владыко, да съхранена буду отъ сети неприязнены». Бе же имя ей наречено въ крещении Олена, якоже и древняя царица, мати велікого Костянтина. И благослови ю патриархъ, и отпусти ю. И по крещении призва ю царь и рече ей: «хощю тя поняти жене». Она же рече: «како мя хощеши поняти, а крестивъ мя самъ и нарекъ мя дщерь? а въ крестьянехъ того несть закона, а ты самъ веси». И рече царь: «переклюка мя, Олга»; и вдасть ей дары многы, золото и серебро, паволокы, съсуды разноличныя, и отпусти ю, нарекъ ю дщерь себе. Она же хотячи домови, приде къ патриарху, благословения просящи на домъ, и рече ему: «людье мои погани и сынъ мой, да бы мя Богъ съблюлъ отъ вьсякого зла». И рече патриархъ: «чадо верное! въ Христа крестилася еси и въ Христа облечеся, и Христосъ съхранить тя, якоже съхрани Еноха в первыя роды, потомъ Ноя в ковчезе, Аврама отъ Авимелеха, Лота отъ Содомлянъ, Моисея отъ Фараона, Давида отъ Саула, три отрокы отъ пещи, Данила отъ зверий, тако и тебе избавить отъ неприязни и сетий его». И благослови ю патриархъ, и иде с миромъ в землю свою, и приде къ Киеву. Се же бысть, яко и при Соломони, приде царица Ефиопьская, слышати хотящи мудрость Соломоню, многу мудрость видети и зънамения: тако и си блащная Олга искаше добрые мудрости Божия, но она человецьскыя, а си Божия. Ищющи бо премудрости обрящутъ. Премудрость на исходящихъ поеться, на путехъ же дерзновение водить, на краихъ же стенъ забралныхъ проповедается, въ вратехъ же градныхъ дерзающи глаголеть; елико бо летъ незлобивии держатся по пьравду. И си бо отъ възраста блаженая Олена искаше мудростью, что есть луче всего, въ свете семъ, и налезе бисеръ многоценьный, еже есть Христосъ. Рече бо Соломонъ: желанье благоверныхъ наслажаеть душю; и приложиши сердце свое в разумъ, азъ бо любящая мя люблю, а ищющии мене обрящють мя. Ио Господь рече: приходящаго къ мне не иждену вонъ. Си же Ольга приде къ Киеву, и якоже рькохомъ, и присла к ней царь Грецкый, глаголя: «яко много дарихъ тя; ты же глаголала ми, яко аще възращюся в Русь, многы дары послю ти, челядь и воскъ и скору, и воя многы в помощь». Отвещавши же Олга рече къ посломъ: «аще ты», рци, «такоже постоиши у мене в Почайне, якоже азъ в Суду, то тогда ти вдамъ». И отпусти послы си рекши. Живяше же Олга съ сыном своимъ Святославомъ, и учашеть его мати креститися, и не брежаше того, ни въ уши внимаше; но аще кто хотяше волею креститися, не браняху, но ругахуся тому. Невернымъ бо вера крестьянская уродьство есть; не смыслиша бо, ни разумеша въ тме ходящии, и не видеша славы Господня, одебелеша бо сердца ихъ, и ушима бо тяшько слышаша, очима видети. Рече бо Соломонъ: делатель нечестивыхъ далече отъ разума; понеже звахъ вы, и не послушасте, и прострохъ словеса, и не разуместе, но отметасте моя с[ъ]веты и моихъ же обличений не внимасте; възненавидеша бо премудрость, а страха Господня не изволиша, ни хотяху моихъ внимати с[ъ]ветъ, подражаху же моя обличенія. Якоже Олга часто глаголаше: «азъ, сыну, Бога познахъ и радуюся; аще и ты познаеши Бога, то радоватися начнеши». Онъ же не внимаше того, глаголя: «како азъ хощю инъ законъ одинъ приняти? а дружина моя сему смеятись начнуть». Она же рече ему: «аще ты крестишися, вси имуть тоже творить». Онъ же не послуша матери, и творяше норовы поганьскыя, не ведый, аще кто матери не слушаеть, в беду впадае; якоже рече: аще кто отца или матерь не слушаеть, смертью да умреть. Се же тому гневашеся на матерь. Соломонъ бо рече: кажа злыя, пріемлеть себе досажение; обличая нечестивого, поречеть себе; обличения бо нечестивымъ мозолье имъ суть; не обличай злыхъ, да не възненавидять тебе. Но обаче любяше Олга сына своего Святослава, ркущи: «воля Божия да будеть, аще Богъ въсхощеть помиловати роду моего и земли Рускые, да възло[жи]ть имъ на сердце обратитися къ Богу, якоже и мне Богъ дарова». И се рекши моляшеся за сына и за люди по вся дни и нощи, кормячи сына своего до мужьства его и до възъраста его.

В лето 6464.

В лето 6465.

В лето 6466.

В лето 6467.

В лето 6468.

В лето 6469.

В лето 6470.

В лето 6471.

В лето 6472. Князю Святославу възрастьшю и възмужавшю, нача воя съвокупляти многы и храбры, бе бо и самъ хоробръ и легокъ, ходя акы пардусъ, воины многы творяше. Возъ бо по себе не возяше, ни котла, ни мясъ варя, но потонку изрезавъ конину, или зверину, или говядину, на угълехь испекъ, ядяше; ни шатра имяше, но подъкладъ постилаше, а седло въ головахъ; такоже и прочии вои его вси бяху. И посылаше къ странамъ глаголя: «хочю на вы ити». И иде на Оку реку и на Волгу, и налезе [на] Вятичи, и рече имъ: «кому дань даете»? Они же ркоша: «Козаромъ по щелягу отъ рала даемъ».

В лето 6473. Иде Святославъ на Козары. Слышавше же Козаре, изыдоша протіву съ княземъ своимъ каганомъ, и съ[с]тупишася бити; и бывши брани межи ими, одоле Святославъ Козаромъ и городъ ихъ Белувежю взя. И Ясы победи и Касогы, и приде къ Киеву.

В лето 6474. Победи Вятичь Святославъ, и дань на нихъ възложи.

В лето 6475. Иде Святославъ на Дунай на Болъгары. И бившимъся, одоле Святославъ Болгаромъ, и взя городовъ 80 по Дунаю; и седе княжя ту въ Переяславци, емля дань на Грецехъ.

В лето 6476. Придоша Печенизи первое на Рускую землю, а Святославъ бяше в Переяславци; и затворися Ольга съ внукы своими, Ярополкомъ и Олгомъ и Володимеромъ, в городе Киеве. И оступиша Печенизи городъ в силе тяжьце, бещисленое множьство около города, и не бе лзе вылести изъ града, ни вести послаті; и изнемогаху людье гладомъ и водою. И събравшеся людье оноя страны Днепьра, въ лодьяхъ, и об[ъ] ону страну стояху, и не бе лзе внити в Киевъ ни единому же ихъ, ни изъ города къ онемъ. И въстужиша людье в городе и ркоша: «несть ли кого, иже бы на ону страну моглъ дойти: аще не приступите утро подъ городъ, предатися имамъ Печенегомъ»? И рече одинъ отрокъ: «азъ могу преити». Горожани же ради бывше, ркоша отроку: «аще можеши како ити, иди». Онъ же изыде изъ града съ уздою, и хожаше сквозь Печенегы, глаголя: «не виде ли коня никтоже»? бе бо умея Печенескы, и мняхуть и своихъ. И яко приближися к реце, свергъ порты съ себе, сунуся въ Днепръ и побреде; и видевше Печенези, устремишася на нь стреляюще его, и не могоша ему ничтоже створити. Они де видевше съ оноя страны, приехавше в лодьи противу ему, взяша и въ лодью и привезоша и къ дружине; и рече имъ: «аще не подъступите заутра рано подъ городъ, предатися имуть людье Печенегомъ». Рече же имъ воевода ихъ, именемъ Притичь: «подъступимъ заутра в людьяхъ и попадъше княгиню и княжичи умьчимъ на сю страну и люди; аще ли сего не створимъ, погубити ны имать Святославъ». И яко бысть заутра, вседоша в лодья, противу свету въструбиша велми трубами, и людье въ граде кликоша. Печенизе же мнеша князи пришедша, побегоша розно отъ града; изыде Олга съ внукы и съ люд ми к лодьямъ. И видевъ же князь Печенежьскый, възвратися единъ къ воеводе Притичю, и рече: «кто се приде»? И рече ему: «людье оноя страны». И рече князь Печенежьскый: «а ты князь ли еси»? Онъ же рече: «азъ есмъ мужь его, и пришелъ есмь въ сторожехъ, а по мне идеть вои бещисленое множьство». Се же рече, грозя имъ. И рече князь Печенежьскый Притичу: «буди ми другъ». Онъ же рече: «тако буді». И подаста руку межю собою, и вдасть Печенежьскый князь Притичу конь, саблю, стрелы; онъ же дасть ему брони, щитъ, мечь. И отступиша Печенезе отъ города, и не бяше’лзе коня напоити, на Лыбеди Печенегы. И послаша Кияне къ Святославу, глаголюще: «ты, княже, чюжей земли иідешь и блюдешь, а своея ся лишивъ; мале бо насъ не възяша Печенези, и матерь твою и детий твоихъ. Аще не придеши, ни оборониши насъ, да пакы [насъ] възмуть, аще ти жаль отьчины своея, и матерь стары суща, и дети[й] своихъ». То слышавъ Святославъ, вборзе въседъ на кони съ дружиною своею, и приде къ Киеву, и целова матерь свою, и дети своя, съжалиси о бывшемъ отъ Печенегъ; и събра воя и прогна Печенегы в поле, и бысть мирно.

В лето 6477. Рече Святославъ къ матери своей и къ бояромъ своимъ: «нелюбо ми есть в Киеве жити, хощю жити в Переяславци в Дунаи, яко то есть среда земли моей, яко ту вся благая сходяться: отъ Грекъ паволокы, золото, вино, и овощи разноличьнии, и ис Чеховъ, и изъ Угоръ серебро и комони, изъ Руси же скора и воскъ, и медъ и челядъ». И рече ему мати: «видиши ли мя болну сущю, камо хощеши отъ мене?» бе бо разболелася уже; рече же ему: «погребъ мя иди аможе хощеши». И ио трехъ днехъ умре Олга, и плакася по ней сынъ ея, и внуци ея, и людье вси плачемъ великимъ, и несъше погребоша ю на месте. И бе заповедала Олга не творити трызны надъ собою, бе бо имущи прозвутера и тъ похорони, блажену Олгу. Си бысть предътекущия христьянской земли аки деньница предъ солнцемъ и аки заря предъ светомъ, си бо сияше аки луна в нощи, тако си в неверныхъ человецехъ светяшеся аки бисеръ въ кале; калне бо беша грехомъ, не омовени святымъ крещениемъ. Си бо омыся святою купелью, съвлечеся греховныя одежда ветхаго человека Адама, и въ новый Адамъ облечеся, еже есть Христосъ. Мы же речемъ къ ней: радуйся, руское познаніе къ Богу; начатокъ примирению быхомъ. Си первое вниде въ царство небесное отъ Руси, сию бо хвалять Рустии сынове, акы началницю: ибо по смерти моляшеся къ Богу за Русь, праведнихъ бо душа не умирають; якоже рече С[о]ломонъ: похваляему праведному възвеселятся людье, бесмертье бо есть память его, яко отъ Бога познавается и отъ человекъ. Се бо вси человеци прославляють, видяще лежащю в теле за многа лета; рече бо Пророкъ: прославляюща мя прославлю. О сяковых бо Давидъ глаголаше: в память вечную будеть праведникъ, отъ слуха зла не убоится; готово сер[д]це его уповати на Господа, утвердися сердце его и не подвижится. Соломонъ бо рече: «праведници въ векы живуть, и отъ Господа мьзда имъ есть и строение отъ Вышняго; сего ради примуть царствие красоте и венець доброты отъ рукы Господня, яко десницею защитить я и мышьцею покрыеть я. Защитилъ бо есть силою блаженую Олгу отъ противника и супостата дьявола.

В лето 6478. Святославъ посади Ярополка в Кыеве, а Олга въ Деревехъ. В се же время придоша людие Новъгородьстии, просяще князя себе: «аще не пойдете к намъ, то налеземъ князя себе». И рече к нимъ Святославъ: «абы кто к вамъ шелъ». И отъпреся Ярополкъ и Олгъ; и рече Добрыня: «просите Володимиря». Володимиръ бо бе отъ Малуши, милостьнице Ольжины; сестра же бе Добрыня, отецъ же има Малъко Любчанинъ, и бе Добрыня уй Володимиру. И реша Новгородци Святославу: «въдай ны Володимира». И пояша Новгородьци Володиміра себе, и иде Володимиръ съ Добрынею уемъ своимъ к Новугороду, а Святославъ къ Переяславцю.

В лето 6479. Прииде Святославъ Переяславцю, изатворишася Болгаре в городе. И изълезоша Болгаре на сечу противу Святославу, и бысть сеча велика, и одолеваху Болгаре. И рече Святославъ воемъ своимъ: «уже намъ зде пасти; потягнемъ мужьскы, братье и дружино!» И к вечеру одоле Святославъ, и взя городъ копьемъ, рькя: «се городъ мой». И посла къ Грекомъ, глаголя: «хощю на вы ити, и взяти городъ вашь, яко и сий». И ркоша Греци: «мы недужи противу вамъ стати; но возми на насъ дань, и на дружину свою, и повежьте ны колько васъ, да вдамы по числу на головы». Се же ркоша Греци, лестяче подъ Русью: суть бо Греци мудри и до сего дни. И рече имъ Святославъ: «есть насъ 20 тысящь», и прирче 10 тысящь; бе бо Руси 10 тысящь толко. И пристроиша Греци 100 тысящь на Святослава, и не даша дани. И поиде Святославъ на Грекы, и изидоша противу Руси. Видевъ же Русь и убояшася зело множьства вои. И рече Святославъ: «уже намъ некамо ся дети, и волею и неволею стати противу: да не посрамимъ земли Руские, но ляжемы костью ту, и мертвы[й] бо сорома не имаеть; аще ли побегнемъ, то срамъ намъ; и не имамъ убегнути, но станемъ крепко, азъ же предъ вами пойду. Аще моя глава ляжеть, тоже промыслите о себе». И ркоша вои: «идеже глава твоя ляжеть, ту и главы наша сложимъ». И исполчишася Русь, и Греци противу, и сразистася полка, и оступиша Греци Русь, и бысть сеча велика, и одоле Святославъ, и Греци побегоша; и поиде Святославъ воюя къ городу, и другия городы разбивая, иже стоять пусты и до днешьнего дни. И съзва царь з полату бояры своя, и рече имъ: «что створимъ, не можемъ стати противу ему!». И ркоша ему бояре: «посли к нему дары, искусимъ и, любезнивъ ли есть злату или паволокамъ»? Послаша к нему злато, и паволокы, и мужа мудры, и рькоша ему: «глядай взора его, лица его, и смысла его». Онъ же вземъ дары, приде къ Святославу, и яко придоша Греци с поклономъ, рече: «въведете я семо». И придоша и поклонишася ему, и положиша предъ нимъ злато и паволокы; и рече Святославъ, прочь зря: «похороните». Отроци же Святославли вземше похорониша. Посли же царевы възвратишася къ цареви, и съзва царь бояры, и ркоша же послании: «яко придохомъ к нему и въдахомъ дары, и не позре на ня, и повеле схоронити». И рече единъ: «искуси и единою и еще, посли ему оружье». Они же послушаша его, и послаша ему мечь и ино оружие. [И принесоша ему мечь].

Онъ же прииимъ, нача любити и хвалити и целовати царя. И придоша опять къ царю, и поведаша вся бывшая. И ркоша бояре: «лютъ сей мужь хощеть быти, яко имения небрежеть, а оружье емлеть; имися по дань». И посла царь, глаголя сіце: «не ходи къ городу, но възми дань, и еже хощеши»: за маломъ бо 6е не щелъ Царяграда. И вдаша ему дань; имашетъ же и за убьеныя, глаголя: «яко родъ его възметь» Възя же и дары многы, и възвратися в Переяславець с похвалою великою. Видевъ же мало дружины своея, рече в себе: «егда како прелестивше изъбьють дружи ну мою и мене, беша бо мьнози погыбли на полку»; и рече: «пойду в Русь и приведу боле дружины». И посла послы къ цареви в Дерестеръ, бь бо ту царь, река сице: «хощю иметі миръ с тобою твердъ и любовь». Се же слышавъ царь, радъ бысть, и посла дары къ нему болша первыхъ. Святославъ же прия дары, и поча думати съ дружиною своею, рекя сице: «аще не створимъ мира съ царемъ, а увесть царь, яко мало насъ есть, и пришедше оступять ны в городе; а Руская земля далече есть, а Печенези с нами ратии, а кто ны поможеть? Но створимъ миръ съ царемъ, се бо ны ся по дань ялъ, и то буди доволно намъ. Аще ли начнеть не управляти дани, то изнова изъ Руси, съвокупивше воя множайша первыхъ, и придемъ к Царюграду». И люба бысть речь сі дружине, и послаша лепьшии мужи къ цареви; и придоша в Дерьстеръ, и поведаша цареви. Царь же наутрея призва я, и рече царь: «да глаголють посли Русции». Они же ркоша: «тако глаголетъ князь нашь: хочю имети любовь съ царемъ Грецькымъ свершену прочая вся лета». Царь же радъ бывъ, повеле письцю писати на харотью вься речи Святославли; и начаша глаголати посли вся речи, и нача писець писати, глаголя сице: «Равно другаго свещания, бывшего при Святославе, велицемъ князи Рустемъ, и при Свенгельде, писано при Феофиле сенкеле и ко Иоану, нарецаемому Цимьскому, царю Грецькому, в Дерьстре, месяця иулия, индикта 14. Азъ Святдславъ, князь Рускый, якоже кляхся, и утвержаю на свещании семъ роту свою. И хочю имети миръ и свершену любовь съ всякымъ и великымъ царемь Грецькимъ, и съ Васильемъ и съ Костянтиномъ, и съ богодухновенными цари, и съ всими людми вашими, иже суть подо мною Русь, бояре и прочии, до конца века. Яко николиже помышляю на страну вашю, ни сбираю людий, ни языка иного приведу на страну вашю и елико есть подъ властью[ю] Грецькою, ни на власть Коръсуньскую, и елико есть городовъ ихе, ни на страну Болъгарьску. Да аще инъ кто помыслить на страну вашю, да азъ буду противенъ ему и бьюся с нимъ. Якоже и кляхся азъ к царемъ Грець.скымъ, и со мною бояре и Русь вся, да хранимъ правая свещания. Аще ли отъ техъ самехъ и преждереченыхъ не хранимъ, азъ же и со мною и подо мною, да имеемъ клятву отъ Бога, в неже веруемъ, в Перуна и въ Волоса, бога скотья, да будемъ золоте якоже золото се, и своимъ оружьемь да иссечени будемъ, да умремъ. Се же имеете во истину, якоже створихъ ныне к вамъ, и написахъ на харотьи сей и своїми печатьми запечатахомъ».

Створивъ же миръ Святославъ съ Грекы, и поиде в лодьяхъ къ порогомъ, и рече ему воевода отень и Свенгелдъ: «поиди, княже, около на конехъ, стоять бо Печенези в порозехъ». И не послушаше его, и поиде въ лодьяхъ. Послаша же Переяславци къ Печенегомъ, глаголя: «идеть Святославъ в Русь, въземъ именье много у Грекъ и полонъ бещисленъ, а с маломъ дружины». Слышавше же Печенези се, заступиша порогы, и приде Святославъ къ порогомъ, и не бе лзе проити пороговъ; и ста зимовать въ Белобережьи; не бе в нихъ брашна, и бысть гладь велікъ, яко по полугривне голова коняча; и зимова Святославъ. Весне же приспевъши, поиде Святославъ в порогы.

В лето 6480. И приде Святославъ в порогы, и нападе на ня Куря, князь Печенежьскый, и убиша Святослава. И взяша голову его и во лбе его зделаша чащю, оковавше лобъ его золотомъ, и пьяху в немъ. Свенгельдъ же приде къ Киеву къ Ярополку. И бысть всехъ леть княжения Святославля летъ 28.

В лето 6481. И нача княжити Ярополкъ.

В лето 6482.

В лето 6483. Ловы деющю Свеньгельдичю, именемъ Лотъ, и[с]шедъ бо изъ Киева гна по звери в лесе; узре и Олегъ и рече: «кто се есть»? И ркоша ему: «Свенгелдичь», и заехавь уби и, бе бо ловы дея Олегъ. И о томъ бысть межи има ненависть Ярополку на Ольга, и молвяше всегда Ярополку Свенгелдъ: «поиди на брата своего и приимеши власть единъ его», хотя отмьстити сыну своему.

В лето 6484.

В лето 6485. Поиде Ярополкъ на Олга, брата своего, на Деревьскую землю, и изыде противу ему Олегъ, и ополчистася; и сразившимася полкома, и победи Ярополкъ Олга. И побегъшю же Олгови с вои своими в городъ, рекомый Вручий, и бяше мость чрезъ гроблю к воротомъ городнымъ и теснячіся другъ друга спехнуша Олга с моста въ дебрь, и падаху людье мнози с моста, и удавиша и кони и человеци. И вшедъ Ярополкъ в городъ Олговъ, прия волость его и посла искати брата своего; и искавше его не обретоша. И рече одинъ Древлянинъ: «азъ видехъ вчера, яко съпехънуша и с моста». И посла Ярополкъ искати [его] и волочиша трупье изъ гробли отъ утра и до полудня, и налезоша исподи Олга подъ трупьемъ, и внесъше, положиша на на ковре. И приди Ярополкъ надъ онь, и плакася, и рече Свеньгелду: «вижь, иже ты сего хотяше». И погребоша Ольга на месте у города Вручего, и есть могила его [у] Въручего и до сего дни. И прія волость его Ярополкъ. И у Ярополка жена Грекини бе, и бяше была черницею, юже бе привелъ отець его Святославъ, и въда ю за Ярополка, красы деля лица ея. Слышавъ же се Володимиръ в Новегороде, яко Ярополкъ уби Олга, убоявся бежа за моря: а Ярополкъ посади посадникъ свой въ Новегороде, и бе володея единъ в Руси.

В лето 6486.

В лето 6487.

В лето 6488. Приде Володимиръ с Варягы къ Новугороду, и рече посадникомъ Ярополъчимъ: «идете къ брату моему и речете ему: Володимиръ идеть на тя, пристраивайся противу бит[и]ся». И седе в Новегороде, и посла к Роговолоду, князю Полотьску, глаголя: «хощю пояти дщерь твою жене». Онъ же рече дъщери своей: «хощеши ли за Володимира»? Она же рече: «не хощю розути Володимира, но Ярополка хочю». Бе бо Рогъволодъ перешелъ изъ заморья, имяше волость свою Полотьске, а Туръ Турове, отъ негоже и Туровци прозвашася. И приидоша отроци Володимири, и пове[да]ша ему всю речь Рогнедину, дщери Рогъволоже, князя Полотьского. Володимиръ же събра вои многы, Варягы и Словены, и Чюдь и Кривичи, и поиде на Рогъволода. В се же время хотяху весті Рогънедь за Ярополка: и приіде Володимиръ на Полотескъ, и уби Рогъволода и сына его два, а дщерь его Рогънедь поя жене, и поиде на Ярополъка. И приде Володимиръ къ Киеву съ вои многыми, и не може Ярополкъ стати противу Володимиру, и затворися Ярополкъ въ Киеве съ людьми своими и с воеводою Блудомъ; и стояще Володимиръ обрывся на Дорогожичі, межи Дорогожичемъ и Капичемъ, и есть ровъ и до сего дне. Володимиръ же посла къ Блуду, воеводе Ярополчю, с лестью глаголя: «поприяй ми; аще убью брата своего, имети тя начну въ отца место своего. и многу честь возмеши отъ мене; не я бо почалъ братью бити, но онъ; азъ же того убояхъся и придохъ на нь». И рече Блудъ къ посланнымъ Володимиро [вы] мъ: «ти въ приязнь азъ буду». О злая лесть человечьская! Якоже Давидъ глаголеть: ядый хлебь мой възвеличилъ есть на мя лесть. Сь убо лукавоваше на князя лестыо. А пакы: языки своими лыдаху; суди имъ, Боже, да отпадуть отъ мыслий своихъ по множьству нечестья изърини я, яко прогневаша тя, Господи. И пакы то же рече Давидъ: мужи крови льстиви не припловятъ дний своихъ. Се есть светъ золъ, еже свещеваютъ на кровопролитье; то суть неистовии, иже приимъше отъ князя или отъ господина своего честь и дары, ти мыслять о главе князя своего на погубление, горьше суть таковыи бесовъ: якоже и Блудъ предасть князя своего, пріимъ отъ него чести многы, сь бо бысть повиненъ крови той. Се бо Блудъ затворивъся съ Ярополкомъ, слаше къ Володимиру часто, веля ему приступати къ городу бранью, самъ мысля убить Ярополка; гражаны же нелзе убити его. Блудъ же не възмогъ, како бы и погубити, замысли лестью, веля ему не изълазить на брань изъ града; и рече же Блудъ Ярополку: «Кияне слются къ Володимирю, глаголюще: приступай къ городу бранью, яко предамы ти Ярополка; побегни изъ града». И послуша его Ярополкъ, и бежа изъ града, и пришедъ затворися въ граде Родене на устьи Ръси, а Володимиръ вниде в Киевъ и оседяху Ярополка в Родне, и бе гладъ великъ в немъ; и есть притча и до сего дне: беда аки в Родне. И рече Блудъ Ярополку: видиши ли, колко вои у брата твоего? намъ ихъ не перебороти; и твори мръ съ братомъ своимъ»; льстя подъ нимъ се рече. И рече Ярополкъ: «тако буди». И посла Блудъ къ Володимеру, глаголя: «яко събыся мысль твоя, яко приведу Ярополка к тебе, и пристрой убити и». Володимиръ же то слышавъ, въшедъ въ дворъ теремьный отень, о немъже преже сказахомъ, седе ту с вои и съ дружиною своею. И рече Блудъ Ярополку: «поиди къ брату своему и рьци ему: что ми ни вдаси, то язъ прииму».

Поиде же Ярополкъ, и рече ему Варяжько: «не ходи, княже, убьють тя; побегни в Печенегы и приведеши воя»; и не послуша его. И приде Ярополкъ къ Володимиру, и яко полезе въ двери, подъяста и два Варяга мечема подъ пазусе; Блудъ же затвори двери и не дасть, по немъ виити своимъ. И тако убьенъ бысть Ярополкъ. Варяжько же видевъ, яко убьенъ бысть Ярополкъ, бежа съ двора в Печенегы и мьного воева с Печенегы на Володимира, и одва приваби и заходивъ к нему роте. Володимиръ же залеже жену братьню Грекиню, и бе не праздна, отъ нея же роди Святополка. Отъ греховнаго бо корене злый плодъ бываеть, понеже была бе мати его черницею, а второе, Володимиръ залеже ю не по браку; прелюбодейчищь бысть убо, темьже и отець его не любяше, бе бо отъ двою отцю, отъ Ярополка и отъ Володимира. Посемъ реша Варязи Володимиру: «се градъ нашъ, и мы прияхомъ и, да хощемъ имати откупъ на нихъ по 2 гривне отъ человека». И рече имъ Володимиръ: «пожьдете, да же вы куны сберуть, за месяць». И жьдаша за месяць, и не дасть имъ, и реша Варязи: «съльстилъ еси намъ, да покажи ны путь въ Грекы»; онъ же рече: «идете».

Изъбра отъ нихъ мужа добры и смыслены и храбъры, и раздая имъ грады; прочии же идоша Царюграду. И посла предъ ними послы, глаголя сице цареві: «се идуть к тебе Варязи, не мози ихъ держати в городе, или то створять ти въ граде, яко зде, но расточи я раздно, а семо не пущай ни единого». И нача княжити Володимиръ въ Киеве одинъ, и постави кумиры на холъму вне двора теремнаго: Перуна деревяна, а голова его серебряна, а усъ золотъ, и Хоръса, и Дажьбога, и Стрибога, и Семарьгла, и Мокошь. И жряху имъ, наричуще богы, и привожаху сыны своя, и жряху бесомъ, и оскверняху землю требами своимі, и осквернися требами земля Руская и холмъ тъ. Но преблагый Богъ не хотяй смерти грешникомъ; на томъ холме ныне церкы есть святаго Василья, якоже последе скажемъ. Мы же на преднее възвратимся. Володимиръ же посади Добрыню уя своего в Новегороде; и пришедъ Добрыня Новугороду, постави Перуна кумиръ надъ рекою Волховомъ, и жряхуть ему людье Новгородьстии акы Богу. Бе же Володимиръ побеженъ похотью женьскою, быша ему водимыя: Рогънедь, юже посади на Лыбеди, идеже есть ныне селце Передславино, отъ неяже роди 4 сыны: Изеслава, Мьстислава, Ярослава, Всеволода, и 2 дщери; отъ Грекини Святополка; отъ Чехыни Вышеслава, а отъ другия Святослава [и Мьстислава]; отъ Болъгарыни Бориса и Глеба; и наложьниць у него 300 въ Вышегороде, 300 в Белегороде, а 200 на Берестовемъ в сельци, еже зовуть и ныне Берестовее. И бе несыть блуда, и приводи к себе мужьскыя жены и девици растля я; бе бо женолюбець, яко и Соломонъ, бе бо [женъ] у Соломона, рече, 700, а наложниць 300. Мудръ же бе, а наконець погибе; сь же бе невегласъ наконець обрете спасение. Велий бо Господь, и велья крепость его, и разуму его несть числа! зло бо есть женьская прелесть, якоже рече Соломонъ, покаявся о женахъ: не внимати зле жене; медъ бо каплеть отъ устъ ея, жены любодейца, во время наслажаетъ твой гортань, последеже горьчее желчи обрящеши; прилепляющаяся ей смертью въ адъ; на пути бо животъныя не находить, блудна бо теченья ея, и неблагоразумна. Се же рече Соломонъ о прелюбодеицахъ; о добрыхъ же женахъ рече: дражьши есть каменья многоценьнаго; радуется о ней мужь ея, дееть бо мужеви своему благо все житье; обретши волну и ленъ, створить благопотребная рукама своима; бысть яко корабль, куплю деюще, издалеча събираеть себе богатьство; и въстаеть из нощи, и даеть брашно дому и дело рабынямъ; видевши тяжание куповаше, отъ делъ руку своею насадить тяжание; препоясавши крепько чресла своя, и утверьди мышьци свои на дело, и вкуси, яко добро делати, и не угасаеть светилникъ ея всю нощь; руце свои простираеть на полезная, локти же свои утвержаеть на веретено; руце свои отверзаеть убогимъ, плодъ же простре нищимъ; не печеться о дому своемъ мужь ея, егда кде будеть; сугуба оденья створить мужю своему, очерьвлена и багъряна себе оденья; възоренъ бываеть въ вратехъ мужь ея, внегда аще сядеть на соньмищи съ старци и съ жители земля; опоны створи и оддасть в куплю; уста же своя отверзе смыслено, и въ чинъ молвить языкомъ своимъ; въ крепость и в лепоту облечеся; милостыня ея въздвигоша, чада ея обогатеша, и мужь ея похвали ю; жена бо разумлива благословена есть, боязнь же Господню да хвалить; да дите ей отъ плода устъну ея, да хвалять въ вратехъ мужа ея.

В лето 6489. Иде Володимиръ к Ляхомъ и зая грады ихъ, Перемышль, Червенъ и ины городы, иже суть и до сего дне подъ Русью. Семъ же лете и Вятичи победи, и възложи на ня дань отъ плуга, якоже отець его ималъ.

В лето 6490. Заратишася Вятичи, и иде на ня Володимиръ, и победи я въторое.

В лето 6491. Иде Володімиръ на Ятвягы, и взя землю ихъ. И приде къ Киеву, и творяше требу кумиромъ с людми своими; и ркоша старии и бояре: «мечемъ жребий на отрока и девицю; на него же падеть, того зарежемы богомъ». И бяше Варягъ одинъ, бе дворъ его, идеже бе церкви святыя Богородица, юже създа Володимиръ; бе же Варягътъ пришелъ отъ Грекъ, и держаше веру втайне крестьяньскую; и бъ у него сынъ красенъ лицемъ и душею, и на сего паде жребій, по зависти дьяволи. Не терпяше бо дьяволъ, власть имея надъ всими; сьй бяше ему акы тернъ въ сердци, и тщашеся потребити оканный и наусти люди. И реша пришедъша послании к нему: «яко паде жребий на сынъ твой, изволиша бо и бози себе; да створимъ требу богомъ». И рече Варягъ: не суть бози, но древо; днесь есть, а утро изъгнило есть; не ядять бо, ни пьють, ни молвять, но суть делани руками въ древе, сокирою и ножемъ; а Богъ единъ есть, емуже служать Греци и кланяются, иже створилъ небо и землю, и человека, и зъвезды, и солнце, и луну, и далъ есть жити на земли; а си бози что сдьлаша? сами дьлани суть; не дамъ сына своего бесомъ». Они же шедъше поведаша людемъ; они же вземъше оружье, поидоша на нь и разъяша дворъ около его; онъ же стояще на сенехъ съ сыномъ своимъ. Реша ему: «дай сына своего, дамы и богомъ». Онъ же рече: «аще суть бози, то единого себе послють бога, да поимуть сына моего; а вы чему перетеребуете имъ»? И кликнуша, и посекоша сени подъ ними, и тако побиша я, и не свесть никтоже, кде положиша я. Бяху, бо человеци тогда невегласи [и] погани; и дьяволъ радовашеся сему, не веды, яко близъ погибель хотяше быти ему. Тако бо и пре[дъ]тъщашеся погубити родъ хьрестьянскый, но прогонимъ бяше крестомъ честнымъ во иныхъ странахъ. Зде же мняшеся оканьный, яко зде ми есть жілище; зде бо не суть учіли апостоли, ни пророци прорекъли. Не ведый Пророка глаголюща: и нареку не люди моя; о апостолехъ же рече: во всю землю изидоша вещания «хъ, и в конець вселеныя глаголи ихъ. Аще бо и теломъ апостоли суть зде не были, но учения ихъ яко трубы гласять по вселенной въ церьквахъ. Ихъже ученьемъ побежаемъ противнаго врага, попирающе подъ нозе; якоже попраста и сия отьченика, и приимъша венець небесный съ святыми мученикы и съ праведными.

В лето 6492. Иде Володимиръ на Радимичи. И бе у него воевода Волчий Хвостъ, и посла предъ собою Володимиръ Волчия Хвоста; и срете Радимичи на реце Пищане [и] победи Волчий Хвостъ Радимичи; темъ и Русь корятся Радимичемъ, глаголюще: Пещаньци Волъчья Хвоста бегають. Быша же Радимичи отъ рода Ляховъ, и пришедше ту ся вселиша, и платять дань в Руси, и повозъ везуть и до сего дне.

В лето 6493. Иде Володимиръ на Болъгары съ Добрынею уемъ своимъ в лодьяхъ, а Торкы берегомъ приведе на конехъ, и тако победи Болгары. И рече Добърыня Володимиру: «съглядахъ колодникъ, и суть вси в сапозехъ; симъ дани намъ не платити, пойдеве искать лапотникъ». И сътвори миръ Володимиръ с Болгары, и роте заходиша межи собою, и реша Болгаре: «толи не буди мира межи нами, оли же камень начнеть плавати, а хмель грязнути». И приде Владимиръ къ Киеву.

В лето 6494. Приидоша Болгаре веры Бохъмичи, глаголюще: «яко ты князь еси мудръ и смысленъ, и не веси закона; да веруй въ законъ нашь и поклонися Бохъмиту». Рече Володимиръ: «кака есть вера ваша?» Они же реша: «веруемъ Богу; а Бохъмитъ ны учить, глаголя: обрезати уды тайныя, а свинины не ести, а вина не пити, и по смерти съ женами похоть творити блудную; дасть Бохъмитъ комуждо по семидесятъ женъ красъныхъ, и избереть едину красну и всехъ красоту възложить на едину, и та будеть ему жена; зде же, рече, достоить блудъ творити всякыи; на семъ же свете аще будеть кто убогъ, то и тамо; аще ли богатъ есть зде, то и тамо»; и ина многа лесть, еяже нелзе писати срама ради. Володимиръ же слушаше ихъ, бь бо самъ любяше жены и блужение многое, и послушаше сладъко; но се бе ему не любо, обрезание удовъ, и о яденьи свиныхъ мясъ, а о питьи отинюдь; рекъ: «Руси веселье питье, не можемъ без того быти». Посемъ же придоша Немци отъ Рима, глаголюще: «яко придохомъ послани отъ папежа»; и ркоша ему: «реклъ ти папежь: земля твоя яко земля наша, а вера ваша не акы вера наша; вера бо наша светъ есть, кланяемъся Богу, иже створи небо и землю, и звезды, и месяць, и всяко дыхание, а бози ваши древо суть». Володимиръ же рече: «какая есть заповедь ваша?» Они же реша: «пощение по силе; аще кто пьеть или есть, все въ славу Божию, рече учитель нашь апостолъ Павелъ». Рече же Володимиръ Немцемъ: «идете опять, яко отци наши сего не прияли суть». Се слышавше Жидове Козарстии приидоша, ркуще: «слышахомъ, яко приходиша Болъгаре и Хрестьяни, учаще тя кождо ихъ вере своей; Хрестьяни бо верують, его же мы распяхомъ; а мы веруемъ едину Богу Аврамову, Исакову, Ияковлю». И рече Володимиръ: «что есть законъ вашь?» Они же реша: «обрезатися, и свинины не ясти, ни заячины, суботу хранити». Онъ же рече: «то кде есть земля ваша»? Они же реша: «въ Иерусалиме». Онъ же рече: «то тамо ли есть ныне?» Они же реша: «разгневалъся Богъ на отци наши, и рас’точи ны по странамъ грехъ ради нашихъ, и предана бысть земля наша Хрестьяномъ». Володимиръ же рече: «то како вы инехъ учите, а сами отвержени Бога? Аще бы Богъ любилъ васъ, то не бысте расточени по чюжимъ землямъ; еда и намъ тоже мыслите зло пріяти»? Посемъ же прислаша Греци къ Володимиру философа, глаголюще сице: «слы шахомъ, яко приходили суть Болгаре, уча ще тя приняти веру свою, ихъже вера оскверняеть небо и землю, иже суть прокляте паче веехъ человъкъ, уподобльшеся Содому и Гомору, на няже пусти Богъ каменье горущее, и потопи я и погрязоша; яко и сихъ ожидаеть день погибели ихъ, егда придеть Богъ судити на землю и погубити вься творящая безаконье и скверны деющая; си бо омывають оходы своя, поливавшеся водою, и въ ротъ вливають, и по браде мажются, наричюще Бохмита; такоже и жены ихъ творять ту же сквериу и ино же пуще, отъ совокупления мужьска вкушають». Си слышавъ Володимиръ, плюну на землю, рекъ: «не чисто есть дъло». Рече же философь: «слышахомъ же и се, яко приходиша отъ Рима Немци учить васъ к вере своей, ихъже въра с нами мало же развращена, служать бо опреснокы, рекше оплатъкы, ихъже Богъ не преда, но повеле хлебомъ служити, и преда апостоломъ, приимъ хлебъ и рекъ: «се есть тело мое, ломимое за вы; такоже и чашю прии’мъ, рече: се есть кровь моя новаго завета. Си же того не творять, и суть не исправиле веры». Рече же Володимиръ: «придоша къ мне Жидове, глаголюще, яко Немьци и Греци веру[ю]ть, егоже мы распяхомъ». Философъ же рече: «воистину в того веруемъ, техъ бо пророци прорекоша, яко Богу родитися, а другии распяту быти [и погребену быти] и третьи день въскреснути, и на небеса възити; они же ты пророкы избиваху, а другия претираху. Егда же събысться проречение ихъ, сниде на землю, и распятье приять, и въскресе, и на небеса възиде, а сихъ же ожидаше покаянья за 40 летъ и за 6 летъ, не покаяшася, и посла на ня Римляны, грады ихъ разъбиша, а самехъ расточиша по странамъ, и работають въ странахъ». Рече же Володимиръ: «что ради сниде Богъ на землю, и страсть таку приять?» Отвещавъ же рече философъ: «аще хощеши, княже, послушати [да скажу ти] изъ начала, что ради сниде Богъ на землю». Володимиръ же рече: «послушаю радъ». И нача философъ глаголати сице: «Въ начала исперва створі Богъ небо и землю въ 1 день. Въ вторый день створи твердь, иже есть посреде водъ; сего же дни разделишася воды, полъ ихъ възиде на твердь, а полъ ихъ подъ твердь. Въ 3 день сътвори море, рекы, источники и семена. Въ 4 солнце, и луну и звезды, и украси Богъ небо. Видевъ же первый отъ ангелъ, старейшина чину ангельску, помысли в себе, рекъ: сниду на землю, и прииму землю, и поставлю престолъ свой на облацехъ северьскыхъ, и буду подобенъ Богу. И ту абье сверже и съ небеси,. а по немъ спадоша, иже беша подъ нимъ чинъ десятый. Бе же имя противнику Сотанаилъ, в не же место постави старейшину Михаила. Сотана же, грешивъ помысла своего и отъпадъ славы первыя, наречеся противникъ Богу. Посемъ же въ 5 день створи Богъ киты, и гады, и рыбы, и птицы пернатыя, и звери, и скоты, и гады земныя. Въ 6 день створи же Богъ человека. Въ 7 день почти Богъ отъ делъ своихъ, еже есть субота. И насади Богъ рай на въстоци въ Едеме, и въведе Богъ ту человека, егоже созда, и заповеда ему отъ древа всякого ясти, отъ древа же единого не ясти, иже есть разумети злу и добру. И бе Адамъ в раи, и видяше Бога и славяше, егда ангели славяху Бога, и онъ с ними. И възложи Богъ на Адама сонъ, и успе Адамъ, и взятъ Богъ едино ребро у Адама, и створі ему жену, и приведе ю къ Адаму, и рече Адамъ: «се кость отъ кости моея, и плоть отъ плоти моея, си наречеться жена». И нарече Адамъ имена всемъ скотомъ, и птицамъ, и зверемъ, и гадомъ; и самема ангелъ поведа имени. И покори Богъ Адаму звери и скоты, и обладаше всими, и послушаху его. Видевъ же дьяволъ, яко почсти Богъ человека, позавидевъ ему, преобразися въ змию, и прииде къ Евзе, и рече ей: «почто не яста отъ древа, сущаго посреде рая»? И рече жена къ змии: «рече Богъ не имата ясти, оли да умрета смертью». И рече змия къ жене: «смертью не умрета; ведаше бо Богъ, яко въ нь же день яста отъ него, отверзостася очи ваю, и будета яко Богъ, разумевающа добро и зло». И виде жена, яко добро древо въ ядь, и вземьши жена снесть, и въдасть мужю своему, и яста, и отверзостася очи има, и разуместа яко нага есть, и сшиста листвиемъ смоковьнымь препоясание. И рече Богъ: «проклята земля въ делехъ твоихъ, в печали яси вся дни живота твоего». И рече Господь Богъ: «егда како прострета руку, и возмета отъ древа животнаго, и живета в векъ». Изъгна Господь Богъ Адама из рая. И седе прямо раю, плачася и делая землю, и порадовася Сатана о проклятьи земля: се на ны первое паденіе, горкый ответъ, отъпаденія ангелъскаго житья. И роди Адамъ Каина и Авеля; и бе Каинъ ратай, а Авель пастухъ. Принесе Каинъ отъ плодъ земныхъ къ Богу, и не прия Богъ даровъ его; а Авель принесе отъ агнець первенець, и прия Богъ дары Авелевы. Сотона же вълезе въ Каина, и пострекаше Каина на убийство Авелево; и рече Каинъ къ Авелю: «изидеве на поле». И яко изидоша, въста Каинъ и хотяше убити и, [и] не умеяше убити; и рече ему Сотона: «возми камень и удари и». И уби Авеля. И рече Богъ Каину: «кде есть братъ твой?» Онъ же рече: «егда азъ стражь есмь брату моему»? И рече Бог: «кровь брата твоего въпиетъ къ мне, буди стоня и трясыся до живота своего». Адамъ же и Евга плачющася бяста, и дьяволъ радовашеся, рекъ: «сего же Богъ почсти, азъ створихъ ему отпасти отъ Бога, и се ныне плачь ему налезохъ». И плакастася по Авеле летъ 30, и не съгни тело его, и не уместа погрести его; и повеленьемъ Божиимъ птенца два прилетеста, единъ ею умре, и единъ же ископа яму, вложи умершаго, и погребе. Видевша же се Адамъ и Евга, ископаста ему яму, и вложиста Авеля, и погребоста и с плачемъ. Бысть же Адамъ летъ 230, роди Сифа и 2 дщери, и поя едину Каинъ, а другую Сифъ, и отъ того человеци расплодишася по земли, и не познаша створшаго я, исполнишася блуда, и всякого скаредія, и убийства, и зависти, и живяху скотьскы человеци. И бе Ной единъ праведенъ въ роде семъ, и роди 3 сыны, Сима, Хама, Афета. И рече Богъ: «не имать пребывать духъ мой въ человецехъ», и рече: «да потреблю человека, егоже створихъ, отъ человека до скота». И рече Богъ Ноеви: «створи ковчегъ в долготу лакоть 300, а в широту 50, а въ выше 30 лакотъ», во Егупте бо локтемъ саженъ зовуть. Делаему же ковчегу за 100 летъ, и поведаше Ной, яко быти потому, посмехахуся ему людье. И егда сдела ковчегъ, рече Господь Богъ Ноеві: «влези ты, и жена твоя, и сынове твои, и снохы твоя, и въведи я к себе по двоему отъ всехъ гадъ». И въведе Ной, якоже заповеда ему Богъ. И наведе Богъ потопъ на землю, и потопе всяка плоть, и ковчегъ плаваше на воде; егда же посяче вода, излезе Ной, и сынове его, и жена его; и отъ сихъ расплодися земля. И быша человеци мнози и единогласни, реша другъ другу: «зиждемъ столпъ до небесе». И начаша здати, и бе старейшина имъ Невродъ, и рече Богъ: «умножишася человеци, и помыслы ихъ суетни»; и съниде Богъ, и размЪси языкы на 70 и два языка Адамовъ же языкъ бысть неотъятъ у Авера; то бо едінъ не приложися къ безумью ихъ, рекъ сице: «аще бы человекомъ Богъ реклъ на небо столпъ делати, то повелелъ бы самь Богъ словомъ, якоже створи небеса, и землю, и море, и вся видимая и невидимая». Того ради сего языкъ не пременися; отъ сего суть Евреи На 70 и единъ языкъ разделишася, и разидошася по странамъ, кождо свой нравъ прияша, и по дьяволю научению ови рощениемъ и кладязямъ жряху, и рекамъ, и не познаша Бога. Отъ Адама же до потопа летъ 2242, а отъ потопа до разъделенья языкъ летъ 529. Посемъ же дьяволъ в болша прелщения въверже человекы, и начаша кумиры творить, ови древяныа и медяныя, а друзии мороморяны, златы и сребряны; и кланяхуться имъ, и привожаху сыны своя и дыцери своя, и закалаху предъ ними, и бе вся земля осквернена. И началникъ же бяше кумиротворению Серухъ, творяше бо кумиры въ имена мертвыхъ человекъ, бывшимъ овемъ царемъ, другымъ храбрымъ, и волъхвомъ, и женамъ прелюбодейцамъ. Се же Серухъ роди Фару, Фара же роди 3 сыны, Аврама, и Нахора, и Арана. Фара же творяше кумиры, навыкъ у отца своего. Аврамъ же пришедъ въ умъ, възревъ на небо, и рече: «воистину то есть Богъ, иже створилъ небо и землю, а отець мой прельщаеть человекы». И рече Аврамъ: «искущю богъ отца своего»; и рече: «отче! прельщаеши человекы, творя кумиры древяны; то есть Богъ, иже створилъ небо и землю». И приимъ Аврамъ огнъ, зажьже идолы въ храмины. Видевъ же се Аранъ, братъ Аврамовъ, ревнуя по идолехъ, хоте умьчати идолъ, самъ згоре ту Аранъ, и умре предъ отцемъ; преде семъ бо не умиралъ сынъ предъ отцемъ, но отець предъ сыномъ, и отъ-сего начаша умирати сынове предъ отцемъ. И възлюби Богъ Аврама, и рече Богъ Авраму: «изиди изъ дому отца твоего и поиди в землю, в ню же ти покажю, и створю тя въ языкъ великъ, и благословять тя колена земная». И створи Аврамъ, якоже заповеда ему Богъ. И поя Аврамъ Лота, сыновца своего, и бе бо ему Лотъ шюринъ и сыновець, бе бо Аврамъ поялъ братьню дщерь Ароню Сарру, и приде в землю Хананейску къ дубу высоку, и рече Богъ къ Авраму: «семени твоему дамъ землю сию». И поклонися Аврамъ Богу; Аврамъ же бяше леть 70, егда изиде отъ Хараона. Бе же Сарра неплоды, болящі неплотьскымъ; рече Сарра Авраму: «влези убо къ рабе моей». И поемши Сарра Агарь, и вдасть и мужеви своему, и влезъ Аврамъ къ Агари, и зача Агарь и роди сына, и прозва [и] Аврамъ Измаиломъ, а Аврамъ же бе летъ 86, егда родися Измаилъ. Посемъ же заченши Сарра, роди сына и нарече имя ему Исакъ; и повеле Богъ Авраму обрезати отроча, и обреза Аврамъ въ 8 день. И възълюби Богъ Аврама и племя его, и нарече я въ люди себе, и отлучи я отъ языкъ, нарекъ люди своя. Сему же Исаку възмогущю, Авраму же живущю летъ 175, и умре и погребенъ бысть. Исаку же бывшю летъ 60, роди два сына, Исава и Якова; Исавъ же бысть дукавъ, а Яковъ правдивъ. Сий же Яковъ работа у уя своего изъ дщери его изь меньшее 7 летъ, и не дасть ему ея Лаванъ, уй его, рекъ: «старейшюю поими»; и вдасть ему Лию старейшюю, и изъ другое рекъ ему другую работай 7 летъ. Онъ же работа другую 7 летъ из Рахіли, и поя себе 2 сестреници, отъ нею же роди 8 сыновъ: Рувима, Семеона, Левгию, Июду, Исахара, и Заулона, Иосифа и Веньамина, от робу двою: Дана, Нефталима, Гада, Асира, и отъ сихъ расплодишася Жидове. Ияковъ же сниде въ Егупетъ, сы летъ 130, с родомъ своимъ числомъ 65 душь; поживе же въ Егупте леть 17 и успе, и поработиша племя его за 400 летъ. По сихъ же летехъ възмогоша людье Жидовьстии умножишася, и насиляхуть имъ Егуптяне работою. В си же Бремена родися Моисей в Жидехъ, и реша волъстви Егупетьстии царю, яко родилъся есть дьтищъ въ Жидохъ, иже хощеть погубити Егупетъ. Ту абье повеле царь ражающаяся дети жидовьскыя иметати в реку. Мати же Моисеова убоявшися сего погубления, вземъши младенець, вложи въ крабьицю, и несъши постави в лузе. В се же время сниде дщи Фараонова Фермуфи купаться, и віде отроча плачющеся, и възя е и пощади е, и нарече имя ему Моисий, и въскорми е. И бысть отроча красно, и бысть 4-хъ летъ, и приведе и дщи Фараоня къ отцю своему Фараону. Видевъ же Моисея Фараонъ, нача любити Фараонъ отроча; Моисій же хапаяся за шию цареву, срони венець съ главы царевы, и попра и. Видевъ же волхвъ, рече цареви «о царю! погуби отроча се; аще ли не погубиши, имаеть погубити всь Егупетъ», и не послуша его царь, но паче повеле не погубити детий жидовьскыхъ. Моисееви же вьзмогъшю, и бысть великъ в дому Фараони; и бысть царь инъ, възавидеша ему бояре. Моисей же уби Егупьтянина, бежа изъ Егупта; и приде в землю Мадиамьску, и ходя по пустыни, научися отъ ангела Гавриила о бытьи всего мира, и о первемъ человеци, и яже суть была по немъ, и по потопе, и о смешении языкъ, аще кто колико летъ бяше былъ, и звезное хожение и число, земльную меру и всяку мудрость. Посемъ же явися ему Богъ, в купине огньмь, и рече ему: «видехъ беду людий моихъ въ Егупте, и низълезохъ изяти я отъ руку Егуретьску, изъвести я отъ земля тоя; ты же йди къ Фараону царю Егупетъску, и речеши ему: пусти Израиля, да три дни положать требу Господу Богу; аще не послушаеть тебе царь Егупетъскый, побью и всими чюдесы моими». И пришедъшю Моисеови, и не послуша его Фараонъ, и пусти Богъ 10 казней на Фараона: І рекы въ кровь, 2 жабы, 3 мьшице, 4 песья мухы, 5 смерть на скотъ, 6 прыщьеве горьци, 7 градъ, 8 прузи, 9 тма три дни 10 моръ въ человецехъ. Сего ради 10 казний бысть на нихъ, яко 10 месяць топиша дети жидовьскы. Егда же бысть моръ въ Егупте, и рече Фараонъ Моисеови [и] брату его Аарону: «отьидета въскоре». Моисей же събравъ люди Жидовьскыя, поиде отъ земля Егупетъскыя, и ведяще я Господь путемъ по пустыни къ Чермьному морю, и предъидяше предъ ними нощью столпъ огньнъ, а во дни облаченъ. Слышавь же Фараонъ, яко бежать людье, погна по нихъ и притисну я къ морю. Видевъше же людье Жидовстиі, възопиша на Моисея, ркуще: «почто изве[де]ны на смерть»? И възопи Моисей къ Богу, и рече Господь: «что вопиеши къ мне? удари жезломъ в море». И створи Моисей тако, и раступися вода на двое, и внидоша сынове Израилеви в море. Видевъ же Фараонъ, гна по нихъ; сынове же Израилеви проидоша по суху; яко излезоша на берегъ, и съступися море о Фараоне и о воихъ его. И възлюби Богъ Израиля, и идоша отъ моря три дни по пустыни, и придоша въ Мерру; и бе ту вода горка, и възропташа людье на Бога, и показа имъ [Господь] древо, и вложи е Моисей въ воду, и осладишася воды. Посемъ же пакы възропташа людье на Моисея и на Арона, ркущи: «луче ны бяше въ Егупте, еже ядохомъ мяса, и тукъ, и хлебъ до сытости». И рече Господь Богъ Моисеови: «слышахъ хулнаніе сыновъ Израилевыхъ»; и дасть има манну ясти. Посемъ же дасть имъ законъ на горе Синайстий. И Моисеови въшедъшю на гору къ Богу, они же съльявше тельчью главу, поклонишася, аки Богу, ихъже Моисеи исъсече 3000 числомъ. Посемъ же пакы възропташа на Моисея и на Арона, еже не бе воды, и рече Господь Моисеови: «удари жезломъ, в камень».

Рекъ: «исъ сего камени егда не испустиве воды»? И разгневася Господь на Моисея, яко не възвеличи Господа, и не вниде в землю обетованую сего ради, роптанья онехъ ради; но възведе и на гору Вамьску и показа ему землю обетованую, и умре Моисей ту на горе. И прия власть Ісусъ Навгинъ; сий приде въ землю обетованую, и изби Хананейско племя, и всели в нихъ место сыны Израилевы. Умерьшю же Ісусу, бысть судья въ него место Июда; инехъ судий бысть 14, при нихъже забывше Бога, изъведъшаго я изъ Егупта, начаша служити бесомъ. И разгневася Богъ, предаяшеть я иноплеменьникомъ на расхыщение, и егда ся начнуть каяти, помиловашеть ихъ; и пакы укланяхуся на бесослужение. По сихъ же служаше Илий жрець, и посемъ Самуилъ пророкъ. Реша людье Самуилу: «постави намъ царя». И разъгневася Богъ на Израиля, и постави надъ ними царя Саула. Таче Саулъ не изволи ходити въ завете Господни, избра Господь Давида, постави и царя надъ Израилемъ, и угоди Давидъ Богу. Сему Давиду кляся Богъ, яко отъ племени его родитися Богу. И первое начаша пророчьствовати о воплощении Божии, рекъ: изъ щрева преже деньница родихъ тя. Се же пророчьствовавъ 40 летъ, и умре. И по немъ царствова, пророчьствова сынъ его Соломонъ, иже възгради церковь Богови и нарече ю Святая Святыхъ; и бысть мудръ, но наконецъ поползеся; царствовавъ летъ 40 и умре. По Соломоне же царьствовавъ сынъ Ровоамъ; при семъ разделися царство на двое, Жидовьское въ Ерусалиме одино, а другое въ Сурии. Въ Самареи же царствова Еровамъ, холопъ Соломонь, иже створи две краве злате, и постави едину вь Вефили на холме, а другую въ Ендане, и рекъ: «се бога твоя, Израилю»; и кланяхуся людье, а Бога забыша. Таче и въ Иерусалиме [начаша] забывати Бога [и] начаша кланятися Валу, рекъше ратьну богу, еже есть Ерей, и забыша Бога отець своихъ. И нача Богъ посылати к нимъ пророкы; пророцы же начаша обличати о безаконьи ихъ и о служеньи кумиръ, они же начаша пророкы избивати, обличаеми отъ нихъ. И разгневася Богъ на Израиля велми, и рече: «отрину [я] отъ себе и призову ины люди, иже мене послушаютъ; и аще съгрешать, не помяну съгрешения ихъ». И нача посылати пророкы, глаголя: «проречайте о отвержении жидовьстве и о призваньи странъ». Первое же начаша пророчьствовати Осий, глаголя: престану царство дому Израилева, и скрушю лукъ Израилевъ, и не приложю пакы помиловати дому Израилева, но отметаю отвергуся ихъ, глаголеть Господь, и будуть блудяще въ языцехъ. Иеремея же рече: аще станеть Самуилъ и Моисей, не помилую ихъ. И паки той же Еремея рече: тако глаголеть Господь: се кляхся именемъ моимъ великымъ, аще будеть отселе кде имя мое именуемо въ устехъ Июдейскыхъ. Иезекель же рече: тако глаголеть Господь Аданаи: расъсею вы вся останки твоя въ вся ветры, зане святая моя осквернависте вьсими негодован[м]и твоими; азъ же тя отрину и не имамъ тя помиловати пакы. Малахия же рече: тако глаголеть Господь: уже несть ми хотенья въ васъ, понеже отъ въстока и до запада имя мое прославися въ языцехъ, и на всякомъ месте приносится кадило имени моего и жертва чиста, зане велье имя мое во языцехъ; сего ради дамъ васъ на поносъ и на пришествие въ вся языки. Исая великый рече: тако глаголеть Господь: простру руку свою на тя, истьлю тя и расею тя, и не приведу тя. И пакы и тъ же рече: възненавидехъ праздникы ваша и начатки месяць вашихъ [и суботъ вашихъ] не приемлю. Амосъ же пророкъ рече: слышите слово Господне: азъ приемлю на вы плачь; домъ Израилевъ падеся и не приложи въстати. Малахия же рече: тако глаголеть Господь: послю на вы клятву и проклену благословение ваше, и разорю, и не будеть въ васъ. И много пророчьствоваша о отвержении ихъ. Симъ же пророкомъ повеле Богъ пророчьствовати о призваньи инехъ странъ в нихъ место. Нача звати Исая, тако глаголя: яко законъ отъ мене изидеть, и судъ мой светъ странамъ; приближается скоро правда моя, изидеть, и на мышцю мою страны уповаютъ.

Иеремея же рече: тако глаголеть Господь: и положю дому Июдову заветъ новъ, дая законы в разуменья ихъ, и на сердца ихъ напишю, и буду имъ въ Богъ, и ти будуть мьне въ люди. Исая же рече: ветхая мимо идоша, а новая възвещаю, и прежъ възвещения явлено бысть вамъ; пойте Господеви песнь нову; работающимъ ми призоветь имя ново, еже благословится имя [по] всей земли; домъ мой домъ молитве прозовется по всемъ языкомъ. Той же Исая глаголеть: открыеть Господь мышьцю свою святую предъ всемі языкы, узрять вси конци земля спасение Бога нашего. Давидъ же: хвалите Господа вси языци, похвалите его вьси людье. Тако Богу възлюбившю новыя люди, рекъ имъ, сънити к нимъ самъ, и явитися человеекомъ плотью, и пострадати за Адамово преступление. И начаша пророчьствовати о воплощении Божии; и первое Давидъ, глаголя: рече Господь Господеви моему: сяди одесную мене, дондеже положю врагы твоя подъ ножье ногама твоима. И пакы: рече Господь къ мне: сынъ мой еси ты, азъ днесь родихъ тя. Исая же рече: не солъ, ни вестникъ, но самъ Господь пришедъ спасеть ны. И пакы: яко детищь родися намъ, емуже бысть начало на раме его, и прозовется имя его Велика Света Ангелъ, и велика власть его и миру его несть конца. И пакы: се въ утробе Девая зачать, и родить сынъ, и прозовуть имя ему Еммануилъ. Михея же рече: ты Виолеоме, доме Ефрантовъ, еда не моглъ еси быти в тысящахъ Июдовахъ? ис тебе бо ми изидетъ старейшина быти князь ихъ въ Израили, исходъ его отъ дний века; сего ради дасться до времени ражающая, родить и прочии отъ братья его обратятся на сыны Израилевы. Иеремия же рече: се Богъ нашъ, и не въменится инъ к нему: изъобрете вьсякъ путь художьства, яко дасть Иякову отроку своему; по сихъ же на земли явися и съ человекы поживе. И пакы: человекъ есть; и кто увесть, яко Богъ есть? яко человекъ же умираеть. Захарья же рече: не послушаша сына моего, и не услышю ихъ, глаголеть Господь. Иосей рече: тако глаголеть Господь: плоть моя отъ нихъ. Проркоша же и о страсти его ркуще; якоже рече Исая: о люте души ихъ, понеже светъ золъ свещаша, ркуще, свяжемъ праведника. И пакы той же рече: тако глаголеть Господь: азъ не супротивлюся, ни противлюся, ни глаголю противу; плещи мои дахъ на раны, и ланите мои на заушение, и лица своего не отвратихъ отъ стыденья. Еремия же рече: приидите, въложимъ древо въ хлебъ его, изътребимъ отъ земля животъ его. Моисей же рече о распятьи его: узрите жизнь вашю висящю предъ очима вашима. И Давидъ рече: въскую шаташася языци. Исая же рече: яко овьча на заколенье веденъ бысть. Ездра же рече: благословенъ Богъ, распростеръ руце свои, и спаслъ Иерусалима. И о въскресении же его рькоша. Давидъ: въстани, Боже, суди земли, яко ты наследиши въ всехъ странахъ. И пакы: да въскреснеть Богъ, и разидутся врази его. И пакы: въскресни, Господи Боже мой, да възнесеться рука твоя. Исая же рече: сходящии въ страну и сень смертьную, светь восияеть на вы. Захарья же рече: и ты въ крови завета твоего испустилъ еси ужикы своя отъ рова, не имущи воды. И ино много пророчьствова о немъ же, и сбытся все». Рече же Володимиръ: «то въ кое время събыться се, и было ли се есть? егда ли топерво хощеть быти се?» И философь же отвещавъ рече ему: «яко уже преже сьбысться все, егда Богъ въплотися. Якоже преже ркохъ, ЖидоМъ пророкы избивающимъ, царемъ ихъ законы преступающимъ, предасть я на расхыщение, въ пленъ и ведени быша въ Асурию, грехъ ради ихъ, и работаша тамо летъ 70; и по семъ възвратишася на землю свою не бъ у нихъ царя, но архиереи обладаху ими до Ирода иноплеменьника, иже облада ими. В сего же власть, в лето 5000 и 500, посланъ бысть Гаврилъ въ Назарефъ къ девици Марии отъ колена Давидова, рещи ей: Радуйся, обрадованная, Господь с тобою. И отъ слова сего зачатъ Слово Божие во утробе, и породи Сына, и нарече имя ему Ісусъ. И се волъстві приидоша отъ въстока, глаголюще: кде есть рожийся царь Жи[до]вескъ? видехомъ звезду его на въстоци, приидохомъ поклонится ему. Слышавъ же се Иродъ царь, смятеся и всь Иерусалимъ с нимъ; и призвавъ книжникы и старци людьскыя, въпрошаше: кде Христосъ ражается? Они же реша ему: въ Вифлеоме Июдейстемь. Иродъ же се слышавъ, посла, рекъ: избейте младенца, сущая во Вефлиоме, до дву лету. О.ни же шедше, избиша младениць 14000. Марья же убоявшися, скры отроча; Иосифъ же съ Мариею, поимъ отроча, и бежа въ Егупетъ и бысть ту до умертвия Иродова. Въ Егупте же явися ангелъ Иосифу, глаголя: въстани, поими отроча и матерь его, и иди в землю Израилеву. Пришедъшю же ему, вселися въ Назарефъ. И възрастъшю же ему и бывшю ему летъ 30, нача чюдеса творити и проповедати царство небесное, изъбра 12, и яже ученикы себе нарече. И нача чюдеса творити велика, мертвыя въскрешати, прокаженыя очищати, хромыя ходити, слепымъ прозренье творити, и ина многа чюдеса велика, якоже беша пророци прорекли о немъ, глаголюще: тъ недугы наша ицели, и болезни подъя. И крестися въ Иердане отъ Ивана, показая новымъ людемъ обновление. Крестившю же ся ему, и се отверзошася небеса, и Духъ сходящь зракомъ голубиномъ на нь, и гласъ глаголя: се есть Сынъ мой възлюбленый, о немъ же благоизволихъ. И посылаше ученикы своя проповедати царство небесное, и покаяние въ оставленье греховъ, и хотя исполнити пророчьство, и нача проповедати, яко подобаеть сыну человечьскому пострадати, и распяту быти, и въ третий день въскреснути. И учащю ему въ церкви, архиереи исполнишася зависти, и книжници искаху убити и, и емъше, и ведоша и къ игемону Пилату. Пилатъ же испытавъ, яко безъ вины предаша и, хоте пустити и; они же реша ему: аще того пустиши, не имаеши быти другъ кесареви, Пилатъ же повеле, да и распнутъ. Они же поемъше Ісуса, ведоша и на место Краньево, и ту и распяша; и бысть тма по всей земли отъ шестаго часа до 9-го, и при 9-мь часе испусти духъ Ісусъ, и церковная запона раздрася на двое, и мертвии въстаяху мьнози, имъже повеле въ раи быти. И снемъше же и съ креста, положиша и въ гробе и печатьми запечаташа гробъ, людье же Жидовьстии и стражи приставиша, ркуще: еда украдуть и нощью ученици его. Онъ же въ 3 день въскресе и явися ученикомъ; и въскресъ изъ мертвыхъ, рекъ имъ: идете въ вся языкы, и научите вся языкы, крестяще во имя Отца и Сына и Святаго Духа. И пребысть съ ними 40 дний, являяся имъ по въскресении. И егда исполнися 40 [дній], повеле имъ ити на гору Елеоньскую, и ту явися имъ, и благословивъ я, рече имъ: сядете въ граде Иерусалиме, дондеже послю обетование Отца моего. И егда възношашеся на небо, ученикы поклонишася ему, и възъратишася въ Иерусалимъ, и бяху выну въ церкви. И егда скончася дний 50, сниде Духъ Святый на Апостолы; и приимъше обетование Святого Духа, разидошася по вьселеней, учаще и крестяще водою».

Рече же Володимиръ къ философу: «что ради отъ жены родися, и на дьреве распятъся, и водою крестися?» Философъ же рече ему: «Сего ради, понеже исперва родъ человечьскый женою съгреши, дьяволъ прельсти Евгою Адама и отпаде рая, такоже и Богъ отместье створи дьяволу: женою первее побеженье бысть дьяволу, женою бо перьвее испаденіе бысть Адаму изъ раа, отъ жены же пакы въплътися Богъ и повеле в рай ити вернымъ. А еже на древе распяту быти, сего ради, яко отъ древа вкушь, и испаде породы; Богъ же на древе страсть пріать, да древомъ діяволь побеженъ будеть, и отъ древа праведнаго пріимуть праведніи. А еже водою обновленіе; понеже преумножившимся грехомъ в человецехъ, и наведе Богъ потопъ на землю, и потопи человекы водою. Сего ради рече Богъ: понеже погубихъ водою человекы греха ради ихъ, ныне же пакы водою очищу грехы человекомъ, обновле’ніемъ водою. Ибо Жидовьскый родъ въ мори очистишася отъ Египетскаго злаго нрава, понеже вода изначала бысть пръвое; рече бо: и Духъ Божій ношашеся връху воды; иже бо и ныне крестятся водою и духомъ. Преображеніе бысть пръвое водою, якоже Гедеонъ прообрази. Егда же пріиде к нему ангелъ, веляше ему ити на Мадіама; и искушаше и рече къ Богу, положивь руно на гумне, рекь: и аще будеть по всей земли роса, а на руне суша; и бысть тако. Се же прообрази, яко иностраны беша преже суша, а Жидове руно, а на Жидехъ суша. И пророци же проповедаша, яко водою обновленіе будеть. Апостоломъ же учащимъ по вселенней веровати Богу, ихъже ученіе и мы Греци пріахомъ; и вся вселенная веруетъ ученію ихъ. Нарекль же есть Богъ единъ день, в онже хощетъ судити, пришедый, живымъ и мертвымъ, и въздати комуждо по деломъ ихъ: праведному царство небесное, и красоту неизречекную, веселіе без конца, и не умирати в векы, а грешникомъ мука огненна, и червъ неусыпаемый, и Муце не будеть конца. Сице же будуть мученіа, иже не веруютъ Господу нашему Ісусу Христу, мучими будутъ въ огни, иже ся не креститъ».

И се рекь, показа ему запону, на нейже бе написано судище Господне; показываше же ему одесную праведныа въ веселіи предъидущу в рай, а ошуюю грешныа идущихъ въ муку. Вълодимеръ же въздохнувь рече: «добро симъ одесную, горе же симъ ошуюю». Онъ же рече: «аще хощеши одесную стати, то крестися». Вълодимеръ же положи на сердци своемъ, рекъ: «пожду еще мало», хотя испытати о всехъ верахъ. Вълодимеръ же сему дары многы въдавь, отпусти съ честію великою.

В лето 6495. Съзва Вълодімерь бояры своя и старци градскыа, и рече имъ: «се приходиша къ мне Болгаре, рекуще: пріими законъ нашь; посемъ же пріидоша Немци, и тые хваляху законъ свой; по сихъ приходиша Жидове. Сихъ же последи приходиша и Греци, хуляще все законы, свой же хваляще, а много глаголаша сказующе отъ начала миру; суть же хитро сказующе, яко и другый светъ поведають быти, и чюдно слышати ихъ ... [...] ... зсмыслены числомъ 10, и реша имъ: «идете первое в Болгары, испытайте веру ихъ и службу». Они же идоша, и пришедше видиша скверная дела ихъ и кланяние вь ропати; и придоша в землю свою. И рече имъ Володимерь: «идите пакы въ Немце и сглядайте такоже, и оттуду идете въ Грекы». Они же придоша въ Немце, и сглядавше церковь и службу ихъ, и придоша к Царюграду, и внидоша къ царю; царь же испыта, коея ради вины придоша, они же исповедаша ему вся бывшая. Си слышавъ царь, и радъ бысть, и честь велику створи имъ въ тъ день. Наутрея же посла къ патреарху, глаголя сице: «придоша Русь, пытающе веры нашея; да пристрой церковь и клиросъ, и самъ причинися въ святительскія ризы, да видятъ славу Бога нашего». И си слышавъ патреархъ, и повеле созвати клиросъ всь, и по обычаю створи празникъ, и кадила вьжгоша, и пения ликы составиша. И иде и царь с ними во церковь, и поставиша я на пространьне месте, показующе красоту церковьную, и пенья и службу архиерейскыи, предстоянья дьяконъ, сказающе имъ служение Бога своего; они же въ изуменьи бывше, и удивившеся, похвалиша службу ихъ. И призвавша я царя Василей и Костянтинъ и реста имъ: «идите в землю вашу», и отпусти и с дары великы и с честью. Они же придоша въ землю свою, и созва князь бояры своя и старца. Рече Володимеръ: «се придоша послании нами мужи, да слышимъ отъ нихъ бывшее»; и рече имъ: «скажите предъ дружиною». Они же реша: «яко ходихомъ первое в Болгары и смотрихомъ, како ся кланяють въ храмине, рекше в ропате, стояще безъ пояса; и поклонився, сядеть и глядить семо и овамо, акы бешенъ, и несть веселия у нихъ, но печаль и смрадъ великъ, и несть добръ законъ ихъ. И придохомъ въ Немце, и видихомъ службу творяща, а красоты не видихомъ никоеяже. И придохомъ же въ Грекы, и ведоша ны идеже служать Богу своему, и не свемы, на небеси ли есмь быле, или на земле: несть бо на земли такого вида, или красоты такоя, недоумеемь бо сказати; токмо то вемы, яко отъинудь Богъ съ человекы пребываеть, и есть служба ихъ паче всихъ странъ. Мы убо не можемь забыти красоты тоя; всякъ бо человекъ, аще преже вкусить сладка, последи же не можеть, горести прияти, тако и мы не имамъ сде жити». Отвещавъша же бояре и реша: «аще лихъ бы законъ Гречкый, то не бы баба твоя Олга прияла крещения, яже бе мудрейши всихъ человекъ». Отвещавъ же Володимеръ рече: «то кде крещение приимемь»? Они же реша: «кде ти любо». И минувшу лету.

В лето 6496, иде Володимеръ с вои на Корсунь, градъ Гречкый, и затворишася Корсуняни въ граде. И ста Володимеръ объ онъ полъ града в лимени, въдале града стрелища единого, и боряхуся крепко горожане с ними, Володимеръ обьстоя градъ. И изнемогаху людие въ граде, и рече Володимеръ к гражаномъ: «аще ся не вдасте, имамъ стояти за 3 летъ». Володимеръ же изряди воя своя, и поведе присну сыпати к граду. Симъ же спущимъ, Корсуняне подкопавше стену градьскую, крадяху сыпленую персть, и ношаху к соби в градъ, сыплюще посреде града; вои же присыпаху боле, и Володимеръ стояше. И се мужь, именемъ Анастасъ, Корсунянинъ, стрели, написавъ на стреле: «кладязи, яже суть за тобою отъ вьстока, изъ того вода идеть по трубе; копавше преймете воду». Володимеръ же се слышавъ, възревъ на небо и рече: «аще ся сбудеть се, имамъ креститися». И ту абье повеле копати прекы трубамъ, и переяша воду; и людье изнемогаху жажею водною, и предашася. И вниде Володимеръ въ градъ и дружина его, и посла Володимиръ къ цареви Василию и Костянтину, глаголя сице: «се градъ ваю славный взяхъ; слышю же се, яко сестру имаете двою, да аще ею не вдасте за мя, то створю граду вашему, якоже и сему створихъ». И се слышавша царя, быста печална, посласта весть, сице глаголюще: «не дост[оит]ь крестьянамъ за поганыя посягати и даяти; аще ли ся крестиши, приимеши се, и получиши царство небесное, и с нами единоверникъ будеши; аще ли сего не хощеши створити, не можеве дати сестры своей за тя». И се слышавъ Володимеръ, и рече посланымъ отъ царю: «глаголете царема тако: яко азъ крещюся; яко испытахъ преже сихъ дний законъ вашь, и есть ми любъ, и вера ваша и служение, иже ми исповедаша послании нами мужи». И се слышавша царя, и ради быста, и умолиста сестру свою именемъ Анну, и посласта къ Володимеру, глаголющи: «крестися, тогда послеве сестру свою к тобе». И рече Володимиръ: «да пришедше [съ] сестрою вашею, крестять мя». И послушаста царя, и посласта сестру свою, и сановникы некыя, и прозвутеры; она же не хотяше ити, яко въ поганыя, и рече имъ: «луче бы ми сде умрети». И речеста ей брата: «егда како обратить Богъ Рускую землю въ покаяние, и Гречкую землю избавиши отъ лютыя рати; видиши ли, колико зло створиша Русь Грекомъ? ныне же, аще не идеши, тоже имуть творити намъ»; и одва принудиста. Она же вседши в кубару, целовавши ужикы своа с плачемь, поиде чресъ море; яко приде къ Корсуню, излезоша Корсуняни съ поклономъ, и введоша ю въ градъ, и посадиша ю в полате. По Божью же строенью, въ се время разболелся Володимиръ очима, и не видяше ничтоже, и тужаше велми, и не домышляше, что сотворити; и посла къ нему цариця, рекуще: «аще хощеши болезни сея избыти, то вьскоре крестися; аще ли ни, то не имаеши избыти сего». И си слышавъ Володимеръ, [рече]: «аще се истина будеть, по истене великъ Богъ крестьянескъ». И повеле крестити ся. И епископъ же Корсуньскый с попы царицины, огласивъ и, и крести Володимера, и яко возложи руку на нь, абье прозре. Видивъ же се Володимеръ напрасное исцеление, и прослави Бога, рекъ: «топервое увидехъ Бога истиньнаго». Си же увидивше дружина его, мнози крестишася. Крести же ся въ церкви святое Софьи, и есть церкви та стояще в Корсуни граде, на месте посреде града, идеже торгъ деють Корсуняне; полата Володимеря воскрай церкви стоить и до сего дни, и царицина полата за олътаремь. По крещении же приведе царицю на обручение. Се же не сведуще право, глаголють, яко крестился есть в Кыеве; инии же реша: въ Василеве, друзии же реша, инако сказающе. И крещену же Володимеру въ Корсуни, предаша ему веру крестьяньскую, рекуще сице: «да не прельстять тебе неции отъ еретикъ, но веруй, сице глаголя: «Верую въ единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земле, и до конца веру сию. И пакьи верую въ единого Бога Отца нерожена, и въ единого Сына рожена, и въ единъ Святый Духъ исходящъ. Три собьства свершена, мьсльна, разделяема числомъ и собьствомъ, и не божествомъ разделна, и совокупляеться неразделна. Отець бо Богъ Отець, присно сый пребываеть въ отечьстве, нероженъ, безначаленъ, начало [и] вина всимъ единемь рожениемь сы Сыну и Духови; отъ негоже ражаеться Сынъ преже всіхъ векъ, исходить же Духъ Святый и безъвременьна и безъ лета; вкупе Отець, вкупе Сынъ, вкупе Духъ Святый есть. Сынъ подобосущенъ и безначаленъ Отцю, рожениемь точию равнествуя Отцю и Духу. Духъ есть пресвятый, Отцю и Сыну подобосущенъ и присносущенъ. Отцю бо отечьство, Сыну же сыновьство, Святому Духу исхожение. Ни Отець бо въ Сынъ или Духъ преступаетъ, ни Сынъ въ Отца и Духа, ни Духъ въ Сынъ или Отець, недвижна бо свойствья. Не трие бози, [но] единъ Богъ, понеже едино божество въ трехъ лицихъ. Хотеньемъ же Отца же и Духа свою пасти тварь, отечьскыхъ ядръ, иже не отступи, сшедъ и въ девичьское ложе пресвятое, акы Божье семя вшедъ, и плоть сьдушьвну, и словесну же и умну, не преже бывшю приимъ, изийде Богъ воплощенъ, родивыся неизреченьне, и девство матери схрани нетленьно. Не смятение, ни размешение и ни изменения пострадавъ, но пребывъ, еже бе, приемы рабий зракъ истиною, а не мечтаниемъ, всячьскы, разве греха, намъ подобенъ бывъ.

Волею родися, волею взалка, волею вжада, волею трудися, волею устрашися, волею умре истиною, а не мечтаниемъ; вся свершена, не оклеветанный страсти человечества. Распятъ же ся, смерти вкуси безъгрешный, и въскресъ въ своей плоти, и не ведевши истления, на небеса взыиде и седе одесную Отца, и придеть же пакы съ славою судити живымъ и мертвымъ; якоже взийде сь своею плотью, тако и снидеть. Къ симъ едино крещение исповедаю водою и Духомъ, приступаю къ пречистымъ тайнамъ, верую въ истину тело и кровь, и приемлю церковьная предания, и кланяюся честнымъ иконамъ, кланяюся древу честному и кресту и всякому кресту, и святымъ мощемь и святымъ сьсудомъ».

«Веру[й] же Семи Сборъ святыхъ отець: иже есть первый в Никии 300 и 18, иже проклята Арья, и проповедаша веру непорочну и праву; вторый же Сборъ в Костянтинеграде святыхъ отець 100 и 50, иже прокляша Македонья духоборца, и проповедаша Троицю единосущную; 3-й же Сборъ въ Ефесе святыхъ [отець] 100 на Несторья, егоже прокленше, проповедаша святую Богородицю; 4-й Сборъ в Халкидоне святыхъ отець 600 и 30 на Евтуха и Диоскора, еюже прокленше святии отци,. изъгласивше свершена Бога и свершена человека Господа нашего Ісуса Христа; 5-й Сборъ въ Цареграде святыхъ отець 100 и 60 и 5 на Ерегенова предания, и на Евагрия, ихже прокляша святии отци; 6-й Сборъ въ Цареграде святыхъ отець 100 и 70 на Сергиа и Кура, ихже прокляша святии отци; 7-й Сборъ въ Никеи святыхъ отець 300 и 50, прокляша, иже не покланяються иконамъ. Не приимай же отъ Латыне учения, ихже учение развращено: влезъше бо вь церковь, не покланяються иконамъ, но стоя поклониться, и поклонився напишеть кресть на земли и целуеть, и вьстанеть простъ ногами на немъ; да легъ целуеть, а вьставъ попираеть. Сего бо апостоли не предаша; предали суть апостоли крестъ поставленъ целовати, иконы предаша. Лука бо еуангелистъ первое написанъ, посла вь миръ, якоже глаголеть Василей; яко на первый образъ икона приходить. Пакы же землю глаголеть матерью. Да аще имъ есть земля мати, то отець имъ есть небо, искони створи Богъ небо и такоже землю; тако глаголеть: Отче нашь, иже еси на небеси. Аще ли по сихъ разуму земля есть мати, почто плюете на матерь свою, да семо ю лобызаете, а семо ю скверните? Сего же Римляне не творяху, но исправляху на всихъ Сборехъ, сходяще отъ Рима и отъ всихъ престолъ. На первомъ сборе, иже на Арья, иже в Никеи, отъ Рима преже Селивестръ посла епископы и прозвутеры; а отъ Александрия Афана[сі]я, отъ Царяграда Митрофанъ посла епископы отъ себе; и тако исправяху веру. На вторемъ же Сборе отъ Рима Дамасъ, а отъ Александреа Тимофей, отъ Антиохия Мелетий, Курилъ Ерусалимскый, Григорей Богословець. На третьемъ же Сборе Келестинъ Римьский, Курилъ Александрийский. На 4 же Сборе Леонтий Римьскый, Анаталей Царяграда, Увеналий Ерусалимскый. На пятомъ Сборе Римьский Вилигий, Евьтухий Царяграда, Аполинарий Александрийскый, Домнинь Антиохийскый. На шестомъ Сборе отъ Рима Агафонь, Георгий Царяграда, Феофанъ Антиохийскый, отъ Александрия Петръ мнихъ. На 7-мь Сборе Андрианъ отъ Рима, Тарасий Царяграда, Политьянь Александрейскый, Феодоръ Антиохийскый, Илья Ерусалимскый. Сии вси съ своими епископы и сходящеся и правяху веру. По семемъ же сборе Петръ Гугнивый сь иними шедъ в Римъ и престолъ въсхитивъ, развративъ веру, отверзъся престола Ерусалимьскаго, и Александрескаго, и Царяграда, и Антиохийскаго. И возмутиша Италию всю, сеюще учение свое раздно; темъже держать не в одино съглашение веру, но раздно: овии бо попове одиною женою оженився служать, и друзии до семи женъ поимающе служать. Ина же многа раздно держать, ихъже блюдися учения: пращають же грехы на дару, еже есть злее всего. Богъ да хранить, княже, отъ сего.

Володимеръ же поимъ царицю и Настаса, и попы Корсуньскыя, мощи святаго Климента и Фива, ученика его, и поима сьсуды церковныя, иконы на благословенье себе. Постави же церковь святаго Іоанна Предтечю въ Корсуне на горе, иже ссыпаще среде града, крадущи приспу, и яже и церкви стоить и до сего дни. Взяша же идя медяне 2 капищи, и 4 коне медяны, иже и ныне стоять за святою Богородицею; яко иже не ведуще мнятся мраморяны суща. Вдасть же за вено Корсунь Грекомъ царице деля, а самъ прииде Кыеву. И яко приде, повеле кумиры испроврещи, овыи сещи, а другыя огньви предати; Перуна же повеле привязати кь коневи хвосту и влещи с горы по Боричеву на ручай, и 12 мужа пристави бити жезлиемь. Се же не яко древу чюющу, но на поругание бесу, иже прильщаше симъ образомъ человекы, да возместье приметь отъ человекъ. Велий еси, Господи, чюдная дела твоя! вчера чьстимь отъ человекъ, а днесь поругаемь. И влекому же ему по Ручаеви къ Днепру, плакахуся его невернии людье, еще бо не бяху прияли крещения; и привлекше и, вринуша и въ Днепръ. И пристави Володимеръ рекъ: «аще кде пристанеть вы, то отревайте его отъ берега, доньдеже порогы пройдеть; тогда охабитеся его». Они же повеленое створиша. Яко пустиша и пройде сквозе порогы, изверже и ветръ на рень, иже и до сего дни словетъ Перуня рень. Посемъ же Володимиръ посла послы своя по всему граду, глаголя: «аще не обрящеться кто заутра на реце, богать ли, убогъ, или нищь, или работенъ, противникъ мне да будеть». И се слышавше людье, съ радостью идяху, радующеся, и глаголаху: «аще бы се не добро было, не бы сего князь и бояри прияли».

Наутрея же изииде Володимеръ съ попы царицины и Корсуньскыми на Днепръ, и снидеся бещисла людии: и влезоша въ воду, и стояху ови до шее, а друзии до персий, младеи же отъ берега, друзии же младенци держаще, свершении же бродяху, попове же стояще молитвы творяху. И бяше видити радость велика на небеси и на земля, толико душъ спасаемыхъ; а дьяволъ стеняше, глаголя: увы мне, яко отсюду прогонимь есмь! зде бо мнехъ жилище имети, яко сде не суть учения апостольская, ни суть ведуще Бога, но веселяхуся о службе ихъ, еже служаху мне; иже се побежаемь есмь отъ невегласа сего, а не отъ апостолъ и мученикъ, и ни имамъ уже царствовать во странахъ сихъ. Крестившимъ же ся людемъ, идоша когождо в домы своя. Володимеръ же радъ бывъ, яко позна Бога самъ и людие его, и возревъ на небо и рче: «Боже великый, створивый небо и землю! призри на новыя люди своя, вдай же имъ, Гослоди, уведити тебе, истеньнаго Бога, якоже увидиша страны крестьяньскыя; и утверди у нихъ веру правую и несъвратну; мне помози, Господи, на супротивнаго врага, да надеюся на тя и на твою державу, побежаю козни его». И се рекъ, повеле рубити церькви и поставляти по местомъ, идеже стояше кумиры; и постави церковь святаго Василья на холме, идеже стояша кумири Перунъ и прочии, идеже требы творяху князь и людье; и на[ча] ставити по градомъ церкви и попы, и людие на крещение приводити по всемъ град[омъ] и селомъ. И пославъ, нача поимати у нарочитой чади дети и даяти на учение книжное а матери же чадъ своихъ плакахуся по нихъ, и еще бо ся бяху не утвердиле верою, но акы по мерьтвеце плакахуся. Симь же раздаянымъ на учение книжное, и сбысться пророчьство на Руской земле, глаголющее: вь оны дни услышать глусии словеса книжная, яснъ будеть языкъ гугнивыхъ. Си бо не беша преди слышали словеса книжная, но по Божью строенью, и по милости своей помилова Богъ, якоже рче Пророкъ: помилую, егоже хощю. Помилова бо ны пакы банею бытия и обновлениемь Духа, и по изволению Божию, а не по нашимъ деломъ. Благословенъ Господь Ісусъ Христосъ, иже вьзлюби новыя люди, Рускую землю, и просвети ю крещениемь святымь. Темже и мы припадаемь к нему, глаголюще: Господи Ісусе Христе! что ти воздамы о всихъ. яже ты въздасть намъ, грешнымъ сущимъ? недоумеемь противу даромъ твоимъ въздати, велий бо еси, чюдна дела твоя, и величью твоему несть конца, и роды и родъ въсхвалимъ дела твоя, рекуще съ Давидомъ: придете, възрадуемься Господеви, и воскликнемь Богу и Спасу нашему, варимъ лице его исповеданиемь; исповедающеся ему, яко благъ, яко въ векы милость его, яко избавилъ еси отъ врагъ нашихъ, рекше отъ идолъслужитель. И пакы рчемъ съ Давидомъ: воспойте Господеви песнь нову, воспойте Господеви вся земля, въспойте Господеви, благословите имя его, благовестите день отъ дни спасение его, възвестите вь языцехъ славу его, и во всехъ людехъ чюдеса его; яко велий Господь хваленъ зело, и величью его несть конца. Колика ти радость! не единъ, ни два спасаеться. Рече бо Господь: яко радость бываеть на небеси о единемъ грешнице кающемся; се же не единъ, ни два, но бещисленое множьство къ Богу приступаша, святымь крещениемь просвещени. Якоже пророкъ рече: въскроплю на вы воду чисту, очиститеся отъ идолъ вашихъ и грехъ вашихъ. И пакы другый пророкъ рче: кто яко Богъ отъемля грехы и преступая неправду? яко хотяй милостивь есть; тъ обратить и ущедрить ны, погрузи грехы наша въ глубине. Ибо Павелъ глаголеть: братья! елико насъ креститься въ Христа Ісуса, и въ смерть его крестихомся, погребохомся убо съ нимъ крещениемъ вь смерть; да якоже въста Христосъ отъ мертвыхъ съ славою Отчею, такоже и мы въ обновлении житья пойдемь. И пакы: ветхая мимоидоша, и се быша нова; ныне приближися намъ спасение, нощь успе, а день приближися, имъже приведение обретохомъ верою князя нашего Володимера въ благость сию, имъже восхвалимся и стоимъ; ныне же свободивъшеся отъ греха, поработившеся Господеви, имате плодъ вашь вь священие.

Темъже долъжни есми рабътати Господеви, радующеся ему; рече бо Давидъ: работайте Господеви съ страхомъ, и радуйтеся ему с трепетомъ. Мы же вопиемь къ Владыце Богу нашему, глаголюще: благословенъ Господь, иже не дасть насъ в ловитьву зубомъ имъ; сеть скрущися, и мы избавлени быхомъ отъ прелести дьяволя. И погыбе память его съ шюмомъ, и Господь вь векы пребываеть, хвалимъ отъ Рускихъ сыновъ, поеиь въ Троици; а демони проклинаемы отъ благоверныхъ мужь и отъ говейньныхъ женъ, иже прияли суть крещение покаяние въ отпущение греховъ, нови людье крестьянстии, избрани Богомъ. Володимиръ же просвещенъ самъ, и сынови его, и земля его. Бе бо у него сыновь 12: Вышеславъ, Изяславъ, Святополкъ, и Ярославъ, Всеволодъ, Святославъ, Мьстиславъ, Борисъ и Глебъ, Станиславъ, Позвиздъ, Судиславъ. И посади Вышеслава въ Новегороде, а Изяслава въ Полотьсце, а Святополка въ Турове, Ярослава въ Ростове; и умершю же старейшому Вышеславу въ Новегороде, и посади Ярослава въ Новегороде, а Бориса въ Ростове, а Глеба въ Муроме, Святослава въ Деревехъ, Всеволода въ Володимере, Мьстислава въ Тмуторокане. И рече Володимеръ: «се не добро есть мало городовъ около Кыева». И нача ставити городи по Десне, и по Устрьи, по Трубешеви, и по Суле, и по Стугне; и нача нарубати мужи лутши отъ Словенъ, и отъ Кривичъ, и отъ Чюдий, и отъ Вятичь, и отъ еихъ насели и грады; бе бо рать отъ Печенегъ, и бе воюяся с ними и одоляя имъ.

В лето 6497.

В лето 6498.

В лето 6499. Посемъ же Володимиру живущю в законе крестьяньстемъ, и помысли создати каменую церковь святыя Богородица, и пославъ приведе мастеры отъ Грькъ. Заченшю здати, яко сконча зижа, украси ю иконами, и поручивъ ю Настасу Корсунянину, и попы Корсуньския пристави служити въ ней, вда ту все, еже бе взялъ въ Корсуни, иконы, и ссуды церковныя, и кресты.

В лето 6500. Володимеръ заложи градъ Белъ и наруби въ нъ отъ инехъ градъ, и много людий сведе в онь; и бе бо любя городъ ось.

В лето 6501. Иде Володимиръ на Хорваты. Пришедшю же ему съ войны Хорватьской, и се Печенезе придоша по оной стороне отъ Сулы; Володимеръ же [поиде] противу имъ, и усрете я на Трубеши над броду, кде ныне Переяславль. И ста Володимеръ на сей стране, а Печенезе на оной, и не смеяху си на ону сторону, и они на сю сторону. И приеха князь Печенескый к реце, и возва Володимира, и рече ему: «пусти ты свой мужь, а я свой, да ся борета; да аще твой мужь ударитъ моимъ, да не воюемься за три лета, и разийдошася раздно; аще ли нашь мужь ударить вашимь, да воюемь за три лета». Володимеръ же пришедъ в товары, посла по товаромъ бирича, глаголя: «нетуть ли такаго мужа, иже бы ся ялъ с Печенежяниномъ братися»? и не обретеся никдеже. И заутра приехаша Печенезе, а свой мужь приведоша, а нашихъ не бысть. И поча тужити Володимеръ, посылая по всимъ воемъ своимъ, и приде единъ мужь старъ к нему, и рече ему: «княже, есть у мене единъ сынъ дома менший, а сь четырма есмь вышелъ, а онъ дома: отъ детьства си своего несть кто имъ ударилъ: единою бо ми сварящю, оному же мнущю кожу, и разгневася на мя, преторже черевии руками». Князь же се слышавъ и радъ бысть, и посла по нь борзо, и приведоша и ко князю, и князъ поведа ему вся; сьи же рече: «княже! не вемь, могу ли с него, да искусите мя: нетуть ли вола велика и силна»? И налезоша волъ силенъ, и повеле раздражати вола, и возложи [на] нь железо горяче, и пустиша вола, и побеже волъ мимо нь, и похвати вола рукою за бокъ, и выня кожю с мясы, елико ему рука я; и рече ему Володимеръ: «можесь ся с нимь бороти». И назавтрее придоша Печенезе, и почаша звати: «несть ли мужа? се нашь доспелъ». Володимеръ же повеле той ночи облещися въ оружье; и выпустиша Печенезе мужь свой, и бе превеликъ зело, и страшенъ; и выступи мужь Володимерь, и възревъ Печенежинъ и посмеяся, бе бо средний теломъ. И размеривше межи обеима полкома, и пустиша я къ собе, и ястася крепко, и удави Печенежинина в руку до смерти, и удари имь о землю; и вьскликоша Русь, а печенезе побегоша, а Русь погнаша по нихъ, секуще е, и прогнаша ихъ.

Володимеръ же радъ бывъ, и заложи городъ на броду томъ и нарче и Переяславль, зане перея славу отрокъ. Володимиръ же великымь мужемь створи его и отца его. Володимиръ же възвратися вь Киевь с победою и славою великою.

В лето 6502.

В лето 6503.

В лето 6504. Володимиръ же видивъ церковь свершену, и вшедъ в ню помолися Богу, глаголя: «Господи Боже! призри с небеси и вижь, посети винограда своего, и сверши, яже насади десница твоя, люди сия новыя, имъже обратилъ еси сердца в разумъ, познати тебе истиньнаго Бога; и призри на церковь сию, юже создахъ недостойный рабъ твой, во имя рожьшая ти матери и Приснодевыя Марья Богородица; и аще помолиться кто въ церкви сей, то услыши молитву его, и отпусти вся грехы его, молитвы ради пречистыя Богородица». И помолившюся ему, и рекъ сице: «се даю церкви сей святей Богородице отъ имения своего и отъ моихъ градъ десятую часть». И положи написавъ клятьву вь церкви сей, рекь: «аще сего посудить кто, да будеть проклятъ». И вдасть десятину Анастасу Корсунянину, и створи же празникъ великъ в той день бояромъ и старцемъ градьскымъ, и убогимъ имение много. По сихъ же придоша Печенезе к Василеву, и Володимеръ с малою дружиною изыйде противу имъ, и съступившимся имъ, не могъ Володимеръ стерь пети противу, подбегь ста подъ мостомъ, и одва укрыся отъ противныхъ; и тогда обещася Володимеръ поставити церковь вь Василеве святое Преображение, бе бо празникъ Преображению Господню въ день, егда си бысть сеча. Избывъ же Володимеръ сего, постави церковь, и творяше празникъ, варя 300 переваръ меду, и зваше бояры своя, и посадникы, и старейшины по всимъ градомъ, и люди многы, и раздаваше 300 гривенъ убогымъ. И празнова князь Володимеръ ту дний 8, и възвращашеться Кыеву на Успение святыя Богородица, и ту пакы празникъ светель творяше, съзываше бещисленое множьство народа. Видяще же люди крестьяны суща, радовашеся душею и теломъ, и тако по вся лета творяше. Бе бо любя книжная словеса, слыша бо единою еуангелие чтомо: блажении милостивии, яко теи помиловании будуть; и пакы: продайте имения ваша и дайте нищимъ; и пакы: не искрывайте собе сокровища на земли, идеже тля тлить и татье подъкоповають, но скрывайте собе скровище на небеси, идеже ни тля тлить, ни татье крадуть; и Давида глаголюща: благъ мужь милуя и дая; Соломона слыша глаголюща: дая нищимъ, Богу взаемь даеть. Си слышавъ, повеле нищю всяку и убогу приходити на дворъ на княжь и взимати всяку потребу, питье и яденье, и отъ скотьниць купами. Устроя же се, рекъ: «яко немощни и болнии не могуть доити двора моего», повеле устроити кола, и вьскладываше хлебы, мяса, рыбы, и овощь разноличный, и медъ въ бочкахъ, а вь другыхъ квасы возити по градомъ, въпрашающе: «кде болни и нищии, не могы ходити»? и темь раздаваху на потребу. И се же творя людемь своимь по вся неделя, устави по вся дни на дворе вь гридници пиръ творити и приходити бояромь, и грыдьмъ, и соцькимъ, и десятникомъ, и нарочитымъ мужемь, и при князе и безъ князя; и бываше на обеде томь множьство рих мясъ, и отъ скота, и отъ зверины, и бяше же изобилью всего. Егда же подопьяхуться и начаху роптати на князя, глаголюще: «зло есть нашимъ головамъ! да намъ ясти древяными лжицами, а не серебряными». И се слышавъ Володимиръ, повеле исковати лжици сребряны ясти дружине, рекъ сице: «яко сребромъ и златомъ не имамъ налести дружины, а дружиною налезу сребро и злато, яко дедъ мой и отець мой доискася дружиною злата и сребра». Бе бо любяше Володимиръ дружину, и с ними дума о строеньи землинемь, и о уставе земленемь, и о ратехъ; и 6е живя с князи околными его миромъ, с Болеславомъ Лядьскымъ, и съ Стефаномъ Угорьскымъ, и съ Ондроникомъ Чьшьскимъ, и бе миръ межи има и любы. И живяще Володимиръ въ страсе Божии.

И умножишася разбоеве, и рече епископъ Володимиру: «се умножишася разбойници; почто не казниши»? Онъ же рече: «боюся греха». Они же реша ему: «ты поставленъ еси отъ Бога на казнь злымъ, а на милование добрымъ; достоять ти казнити разбойника, нъ съ испытаниемь». Володимеръ же отвергъ виры, и нача казнити разбойникы, и реша епископы и старци: «рать многа; а еже вира, то на конихъ и на оружьи буди». И рече Володимиръ: «да тако буди». И живяше Володимиръ по строенью дедню и отню.

В лето 6505. Володимиру шедшю к Новугороду по верхние вое на Печенегы, бе бо рать велика беспересту[па]. В то же время уведаша Печенезе, яко князя нету, придоша и сташа около Белограда. И не дадяхуть вылести из града, бе бо голодъ великъ вь граде, и не лзе Володимиру помочи, и не бе лзе поити ему, и еще бо ся бахуть не собрали к нему вои, Печенегъ же бе множьство много. И удолжишася остояче вь граде люди, и бе гладъ великъ, и створиша вече вь граде, и реша: «се хочемь помрети отъ глада, и отъ князя помочи нетъ; да луче ли ны умрети? вдадимся Печенегомъ, да кого ли оживять, кого ли умертвять; уже помираемь отъ глада». И тако светъ створиша, и бе же одинъ старецъ не былъ в вечи томь, вьпрошаше: «что ради створиша вече людье»? и поведаша ему, яко утро хотять ся людье передати Печенегомъ.

Се же слышавь, посла по старейшины градьскыя и рче имъ: «слышахъ, яко хощете передатися Печенегомъ». Они же реша: «не стерпять людье голода». И рче имъ: «послушайте мене, не передадитеся за три дни, и азъ что вы велю, и сотворите». И они же ради и обещашася послушати, и рче имъ: «сберете по горсти овса, или пшенице, или отробъ»; они же шедше ради снискаху. И повеле же имъ створити цежь, в немъже варять кисель, и повеле копати кладезь, и вьставити тамо кадь, и налья цежа кадь, и повеле копати другий кладезь, и вьставити тамо другую кадь. Повеле имъ искати меду, они же шедше взяша лукно меду, бе бо погребено вь княжи медуши; и повеле росытити воду велми, и вьльяти вь кадь и вь друземь кладязе тако. Наутрея же посла по Печенегы; горожани же рекоша, шедше Печенегомъ: «поимете къ собе тали наша, а васъ до 10 мужь идете вь градъ, и видите, что ся дееть въ граде нашемь». Печенези же ради бывше, мняще, яко хотять ся передати, а сами избраша лучшии мужи вь граде, и послаша я вь градъ, да розъглядають, что ся дееть вь граде у нихъ. И придоша вь градъ, и рекоша людие: «почто губите себе? коли можете перестояти насъ? аще стоите 10 летъ, что можете створити намъ? имеемь бо кормьлю отъ земля; аще ли не веруете, да видите своими очима». И приведоша я кь кладязю, идеже цежь и почерпоша ведромъ льяху в ладкы, и взряху пред ними, яко вариша пред ними кисель; и поемьша и приведоша кь другому кладязю, и почерпоша сыты, и почаша ясти первое сами, потомъ же и Печенезе. И удивишася, рекоша: «не имуть сему веры наши князи, аще не ядять сами». И людье нальяша корчагу цежа и сыты отъ кладязя, и вдаша Печенегомъ; они же пришедше поведаша вся бывшая. И вариша кисель и яша князи Печенежьстии, и подивишася и поемше талия своя, а онехъ пустивше, и вьсташа отъ града и вь своя идоша.

Въ лето 6506.

Въ лето 6507.

Въ лето 6508. Преставися Малъфридъ.

Въ се же лето преставився и Рогънедь, мати Ярославля.

Въ лето 6509. Преставився Изяславъ, отець Брячьславль, сынъ Володимеръ.

Въ лето 6510.

Въ лето 6511. Преставися Всеславъ, сынъ Изяславль, внукъ Володимеръ.

Въ лето 6512.

Въ лето 6513.

Въ лето 6514.

Въ лето 6515. Принесени святии вь святую Богородицю.

В лето 6516.

Въ лето 6517.

Въ лето 6518.

Въ лето 6519. Преставися царици Володимеряа Анна.

Въ лето 6520.

Въ лето 6521.

Въ лето 6522. Ярославу сущу въ Новегороде, и урокомъ дающю 2000 гривенъ отъ года до года Кыеву, а тысячю Новегороде гривенъ раздаваху: и тако даху вси посаднице Новыородстии, а Ярославъ поча сего не даяти Кыеву отцю своему. И рче Володимиръ: «теребите путь и мосты мостите», хотяще бо ити на Ярослава, на сына своего, но разболеся.

В лето 6523. Хотящю ити Володимеру на Ярослава, Ярославъ же посла за море, и приведе Варягы, бояся отца своего; но Богъ не дасть дьяволу радости. Володимеру же разболевшюся, в се же время бяше у него Борисъ; а Печенегомъ идущимъ на Русь и посла противу имъ Бориса, а самъ боляше велми, в ней же болести и скончася месяца юля въ 15 день. Умре же Володимиръ, князь великый, на Берестовъмь, и потаиша и, бе бо Святополкъ в Кыеве. И нощью же межи клетми проимавъше помостъ, и ковьре опрятавши, и ужи свесиша и на землю, и възложивъша и на сани, и везоша, и поставиша вь святе[й] Богородиці в церкви, юже бе самъ создалъ. Се же увидевше людье, и снидошася бещисла и плакашася по немь, бояре акы заступника земли ихъ, убозии акы заступника и кормителя; и вложиша и вь гробе мраморяни, спрятавше тело его с плачемь великимъ, блаженаго князя. Се есть новы Костянтинъ великаго Рима, иже крестивъся самъ и люди своа: и тако сий створи подобьно ему. Аще бо бе преже в поганьстве и на скверную похоть желая, но последи прилежа к покаянью, якоже вещаще Апостолъ: идеже умножися грехъ, ту изобильствуеть благодать. Аще бо преже в невежьстве етера быша сгрешения, последи же расыпашася покаяньемь и милостынями. Якоже глаголеть: в чемъ тя застану, в томъ ти и сужю, якоже Пророкъ глаголеть: живъ азъ Адана Господь, якоже не хощю смерти грешника, [но] якоже обратитися ему отъ пути своего и живу быти; обращениемь обратися отъ пути своего злаго. Мнози бо праведнии творяще и по правде живуще, и кь смерти совращаються правого пути и погыбають; а друзии развращено пребывають, и кь смерти вьспомянуться, и покаяньемь добрымъ очистять грехи. Якоже Пророкъ глаголеть: праведный не возможе спастися въ день греха его. Егда рекуть праведному: живъ будеши, сьи же уповаеть правдою своею, ти сотворить безаконье, вся правда его не въспомянеться в неправде его, юже створи, и в ней умреть. И егда рекуть нечестивому: смертию умреши, ти обратиться отъ пути своего, и створить судъ и правду, и заимъ судъ лъжю отдаеть, и вьсхищение възвратить, вси греси его, яже сгрешилъ есть, не помянеться, яко судъ и правду створилъ есть, и живъ будеть в нихъ; комужьдо васъ сужю по пути его, доме Израилевъ! Сый же умеръ во исповедании добрьмь, покааньемъ расыпа грехы своя, милостынями, иже есть паче всего добрей. Милости бо хощю а не жертве. Милостыня бо есть всего луче и вышьше, възводящи до самаго небеси предъ Богъ. Якоже ангелъ Корнильеви рече: молитвы твоя и милостыня твоя взийдоша в память предъ Богомъ. Дивно есть се, колико добра створи Руской земли, крестивь ю. Мы же, крестьяни суще, не вьздаемь почестья противу оного възданью. Аще бы онъ не крестилъ насъ, то и ныне быхомъ быле въ прельсти дьяволе, якоже и прародители наши погибнуша. Да аще быхомъ и мы потщание и молбы приносити к Богу за нь, въ день преставления его, видя бы Богъ тщание наше къ нему, прославилъ бы и: намъ бо достоить Бога молити за нь, понеже темь Бога познахомъ. Нъ дай ти Господь по сердцю твоему, и вся прошения твоя исполни, егоже желаше царства небеснаго; даждь ти Господь венець с праведными, в пищи райстий весельи ликъствованье сь Аврамомъ и с прочими патреархы; якоже Соломонъ рче: умершю праведному, не погибнеть упованье. Сь бо в память держать Рустии людье, поминающе святое крещение, и прославляюще Бога вь молитвахъ и вь пъснехъ и въ псалмихъ, поюще Господеви новии людье, просвещени Духомъ Святымь, чающе надежда великаго Бога Спаса нашего Ісуса Христа, вьздати комуждо противу трудомъ неизреченьную радость, юже буди улучити всимъ крестьяномъ. Святополкъ же седе в Киеве по отци своемь, и созва Кыяны, и нача имение имь даяти; а они приимаху, и не бе сердце ихъ с нимъ, яко братья ихъ быша с Борисомъ. Борису же возвратившюся с войны, не обретшю Печенегъ, весть приде ему: «яко отець ти умерлъ». И плакася по отци велми, любимь бо бе отцемь паче всихъ; и ста на Алте пришедъ. Ръша ему дружина отня: «се дружина у тебе отня и вои: поиди, сяди в Кыеве на столе отне». Онъ же рче: «не буди то мне възняти рукы на брата на старейшаго; аще отець ми умре, то сей ми будеть вь отца место». И се слышавше вои, и разиидошася отъ него, Борисъ же стояше съ отрокы своими. Святополкь же исполнися, Каиновъ смыслъ приимъ, посылая к Борису, глаголя: «яко с тобою хощю любовь имети, и к отню ти придамъ», льстя под нимъ, како бы погубити. Святополкъ же приде нощью к Вышегороду, и отай призва Путщю и Вышегородьскыя боярьце, и рче имъ: «прияете ли мне всимъ сердцемь?» И рче Путьша: «можетъ головы свое съ Вышегородци положити». Онъ же рче имъ: «не поведите никомуже, шедше убийте брата моего Бориса». Они же вьскоре обещашася ему створити се. О сяковыхъ бо Соломонъ рче: скоры суть бес правды прольяти кровь; сбирають собе злая, ти бо обещаються крови; сихъ путье суть скончевающе безаконие, нечестиемь бо свою душю емлють. Послании же придоша [на Алту] нощью, и подъступиша ближе, и слышаша блаженаго Бориса поюща заутренюю; поведаша бо ему: «яко хотять тя погубити». И вьставъ нача пети, глаголя: Господи! что ся умножишася стужающии ми? вьстають на мя мнози. Пакы: яко стрелы твоя уньзоша во мне, яко азъ на раны готовъ и болезни моя предо мною есть. И пакы глаголаше: Господи! услыши молитву мою, и не вниди в судъ с рабомъ твоимь, яко не оправдится предъ тобою всякъ живы, яко погна врагъ дущю мою. И кончавь ексапсалмы, и видивь, яко послании суть погубить его, и нача пети псалътырь, глаголя: яко [обидоша мя] унци тучни, и сборъ злобныхъ оседе мя. Господи Боже мой, на тя уповахъ, и спаси мя и отъ всихъ гонящихъ избави мя. Посемъ же нача канунъ пети; тако вь заутрьню помолися, зря на икону, глаголя на образъ Владычень: «Господи Ісусе Хриете, иже симь образомъ явися на земли спасения ради нашего, изволивый своею волею пригвоздити руци свои на кресте, и приемь страсть грехъ ради нашихъ, тако и мене сподоби прияти страсть; се же не отъ противныхъ приимаю, но отъ брата своего, и не створи ему, Господи, в семь греха». И помолившюся ему, и вьзлеже на одре своемь. И се нападоша на нь, акы зверье дивии около шатра, и насунуша и копьи, и прободоша Бориса, и слугу его, падша на немь, прободоша с нимь; бе бо сьи любимъ Борисомъ. Бяше бо отрокъ съ родомъ Угринъ, именемъ Георгий, егоже любляше повелику Борисъ, бе бо възложи на нь гривьну злату, в нейже престояше ему; избиша же отрокы многы Борисовы. Георгиеви же не могуще сняти вборзе гривны сь шеи, и усекънуша главу его, и тако сняша гривну ту, а главу отвергъше прочь; темже не обретоша послеже тела его вь трупьи. Бориса же убивше оканьнии, уверевше и в шатеръ, и вьзложиша и на кола, повезоша и, еще дышющу ему. И увидивьше се оканьный Святополкъ, и яко еще ему дышющу, и посла два Варяга приконьчевати его. Онема же пришедшима и видившима, яко еще ему живу сущю, и единъ ею извлекъ мечь и проньзе ю кь сердцю». И тако скончася блаженый Борисъ, приимь венець отъ Христа Бога с праведными, причтеся сь пророкы и съ апостолы, и с лики мученикы въдворяяся, Авраму на лоне почивая, видя неизречьньную радость, вьспевая съ ангелы и веселяся с ликы святыхъ. И положиша тело его, принесоша и отай. Вышегороду, вь церкви святаго Василия. Оканьнии же убийци придоша кь Святополку, аки хвалу имуще, безаконьници. Суть же имена симъ законопреступникомъ: Путьша, Талець, Еловичь, Ляшько; отець же ихъ Сотона. Сици бо слугы беси бывають; беси бо на зло посылаеми бывають, а ангели на благое. Ангелъ бо человеку зла не створяеть, но благое мислить ему всегда, пакы же крестьяномъ помогають, и заступають отъ супротивнаго врага; а беси на злое всегда ловять, завидяще ему, понеже видять человека Богомъ почьщена, и завидяще ему, и на зло слеми скори суть. Рче бо: кто идеть прелестить Ахава? И рче бесъ: се азъ иду. Золъ человекъ тщиться на злое, не хужь есть беса; беси бо бояться Бога, а золъ человекъ ни Бога ся боить, ни человекъ стыдиться; беси бо креста Господня бояться, а золъ человекъ ни креста боиться. Темъже и Давидъ глаголаше: аще воистину убо право глаголете, право судите, сынове человечьстии; ибо вь сердци делаете безаконие на земли, неправду рукы ваша сплетають; учюжени быша грешници отъ ложеснъ, заблудиша отъ чрева, глаголюща лжю; ярость ихъ по образу змиину.

Святополкъ же оканьный помысли в себе, рекъ: уже убихъ Бориса; а еще како бы убити Глеба?» И приимъ смысль Каиновъ, с лестью посла кь Глебу, глаголя сице: «пойти вборьзе, отець тя зоветь, не здоровить бо велми». Глебъ же вседъ на конь, поиде с маломъ дружины, бе бо послушливъ отцю. И пришедшю ему на Волгу, на поле потъчеся конь вь рве, и наломи ему ногу мало, и приде ко Смоленьску, и поиде отъ Смоленьска, яко зреима, и ста на Смядине в корабли. Въ се время пришла бе весть отъ Передьславы кь Ярославу о отни смерти, и посла Ярославъ кь Глебу, глаголя: «не ходи; отець ти умерлъ, а брать ти убитъ отъ Святополка». И се слышавъ Глебъ, вьспи велми сь слезами, и плачася по отци, паче же и по брате, и нача молитися со слезами, глаголя: «увы мне, Господи! луче бы мне умрети с братомь, нежели жити вь свете семь прелестнемъ; аще бо быхъ виделъ, брате, лице твое ангелское, умерлъ быхъ с тобою. Ныне же, что ради остахъ азъ единъ? кде суть словеса твоя, яже глаголаше ко мне, брате мой любимый? ныне уже не услышю тихаго твоего наказания. Да аще еси получилъ деръзновение у Бога, молися о мне, да и азъ быхъ ту же приялъ смерть; луче бы ми с тобою умрети, нежели вь свете семь прельстнемъ жити». И сице ему молящюся сь слезами, и внезапу придоша послании отъ Святополка на погубленье Глеба, и ту абье послании яша корабль Глебовъ, и обнажиша оружья. И отроци Глебовы уныша. Оканьный же Горясеръ повеле вборзе зарезати Глеба; поваръ же Глебовъ, именемь Торчинъ, выньзь ножь зареза Глеба. Аки ягня непорочно на жерътву Богови, вь воню благоухания, жерьтва словесная, и прія венець, вшедъ въ небесныя обители, и узре желаемаго брата своего, и радовашеся с нимь неизреченьною радостью, юже улучиста братолюбьемь своимь. Се коль добро и коль красно, еже жити братома вкупе! А оканни же възвратишася вьспять, якоже рче Давидъ: възвратишася грешници въ адъ. И пакы: оружье изьвлекоша грешници, и напрягоша лукы своя истреляти нища и убога, заклати правыя сердцемь; и оружье ихъ вниде вь сердца ихъ, и луци ихъ скрушаться; яко грешници погибнуть, изъщезающе яко дымъ погибьнуть. Онемъ же пришедшимъ, поведающимъ Святополку: «яко створихомъ повеленое тобою». Онъ же се слыша, и вьзвеселися сердце его болма, и не веды Давида глаголюща: что ся хвалиши о злобе, сильне? и безаконье умысли языкъ твой, яко бритва изострена створилъ есть лесть; вьзлюбилъ еси злобу паче благостыня, неправду неже глаголати правду; возлюбилъ еси вся глаголы потопныя, языкъ льстивъ; сего ради Богъ раздрушить тя до конца, и вьстерьгнеть тя отъ села твоего, и корень твой отъ земля живущихъ; якоже и Соломонъ рече: азъ вашей погибели посмеюся, порадую же ся внегда грядеть на вы пагуба; темъже снедять своего пути плоды, и своея нечести насытяться Глебу же убьену и повержену бывшю на брезе межю двеи ма кладома, посемъ же вьземше и везоша и, и положиша брата своего Бориса у церкви святаго Василья. Совокуплен телома, паче же и душама, у Владыкы всихъ Царя пребывающа, в радости бесконечней, и вь свете неизреченьнемь, подающа ицеления дары Руськой земле, инемь приходящимъ правою верою даета ицеление: хромымъ ходити, слепымъ прозрение, болящимъ целбы, окованымъ раздрешение, печалнымъ утеху, напастьнымъ избавление; и еста заступника Руськой земли, и светелника сияюща выну и молящися выну ко Владыци о своихъ людехъ. Темже и мы долъжни есме хвалити достойно страстотерпца Христова, молящеся прилежно к нима, рекуще: радуйтася, страстотерпца Христова, заступьника Руськой земли, еже ицеление подаета приходящимъ к вамъ верою и любовью. Радуйтася, небесьная жителя, вь плоти ангела быста, единомыслено служителя, вьрьста единообразна, святымь единодушьна; темъ стражющимь всимъ исцеление подаета. Радуйтеся, Борисе и Глебе богомудрая, яко потока точита отъ кладязя водъ живоносныя; исцеления истекають вернымъ людемъ на ицеление. Радуйтася, луча светозарная, и явистася яко светиле озаряюща всю землю Рускую, всегда тму отгоняща, являющася верою неуклоньною. Радуйтася, недреманьная ока, стяжавша душа на свершение, Божиихъ святыхъ заповедий приимша вь сердци своемь, блаженая. Радуйтася, брата вкупе, в местехъ златозарныхъ, в селехъ небесныхъ, и вь славе неувядающей, еяже по достоянию сподобистася. Радуйтеся, Божьими светлостьми яве облистаеми, всего мира обьходита, бесы отгоняюща, недугъ ицеляюща, светелъника предобрая и заступника теплая, суща сь Богомъ, блажеными лучами ражьждизаеми выну, добля страстьника, душа просвещающа вернымъ людемь: вьзвысила бо есть ваю светоносная небеса любы, темь красныхъ всихъ наслеодоваста вь небеснемь житьи, славу, и райскую пищю, светъ разумный, и красная радости. Радуйтася, яко напаяющиа сердца, горести и болезнемь отгоняща, страсти злыя ицеляюща, каплями кровными святыми очервивьша багряницю, преславная; ту же красно носяща, съ Христомь царствуете всегда, молящеся за новыя люди христьянскыя и сродьникы своя, земля Руская благословися ваю кровью; и мощьми положениемь въ церкви, духомъ божествене просвещаете, в нейже с мученикы яко мученика за люди своя молита. Радуеться церквы, светозарное солнце стажавши, вьсходъ всегда просвещаеть вь страданьи, вь славу ваю, мученикомъ. Радуйтася, светлеи звезде, заутра вьсходящи. Ново христолюбивая заступника наша страстотерпца! покорита поганыя подъ нозе княземь нашимъ, молящася ко Владыце и Богу нашему и мирьно пребывати вь совокупьлении и вь зравьи, избавляюща отъ усобныя рати и отъ пронырства дьявола. Сподобита же и насъ, поющихъ и почитающихъ ваю честное торжество, вь вся векы до скончания.

Святополкъ же оканьный злый уби Святослава, пославь кь горе Угорьской, бежащу ему вь Угры; и нача помышляти: «яко избыо всю братью свою, и приму власть Рускую единъ». Помысли высокоумьемь своимь, а не веды, яко даеть [Богъ] власть, емуже хощеть; поставляеть царя и князя Вышьний, [емуже хощеть] дасть. Аще бо кая земля управиться предъ Богомъ, поставляеть царя и князя праведна, любяща судъ и правду, и властемъ устраяеть судью правяща судъ. Аще бо князи правдиви бывають на земли, то много отъдаються согрешения; аще ли зли и лукави бывають, то болшее зло наводить Богъ на землю ту, понеже глава есть земли то; тако бо Исая рече: согрешиша отъ главы и до ногу, [еже] есть отъ царя и до простыхъ людий. Люте бо граду тому, в немже князь унъ, любя вино пити со гусльми и сь младыми светникы. Сяковыя Богъ даеть за грехы, а старыя мудрыя отъемлеть, якоже Исая глаголеть: отъиметь Господь отъ Ерусалима крепость и крепкаго исполина, и человека храбра, и судью, и пророка, и смирена старца, и дивна светника, и мудра хытреца, разумьна послушника; и поставьлю уношю князя имъ, и ругателя имъ обладающа ими.

Святополкъ же оканьны нача княжити в Кыеве. И созвавъ люди, нача даяти овемь корьзна, а другимъ кунами, и раздая множьство. Ярославу же не ведущю отни смерти, Варязи бяху мнози у Ярослава, и насилье творяху. Новгородьцемь. И вьставше на нь Новгородьци, избиша Варягы вь дворехъ Пронихъ, и разгневася Ярославъ, и шедъ на Рокъмъ, и седе вь дворе; и пославъ к Новьгородьцемь, и рече: «уже мне сихъ не кресити». И позва къ собе нарочитая мужа, иже бяху исьсекли Варяги; и облъсти ихъ и исече [1000]. В ту же нощь приде ему весть ис Кыева отъ сестры его Передьславы: «отець ти умерлъ, а Святополкъ седить в Киеве, пославъ уби Бориса и Глеба, а ты блюдися сего повелику». И се слышавъ Ярославъ, печаленъ бысть по отци, и по брату, и о дружине; заутра же собравъ избытокъ Новгородцевь, и рече Ярославъ: «о любимая дружино, юже избихъ вчера, а ныне быша надобе». И утре слезъ, и рече имъ на вече: «отець мой умерлъ, а Святополкъ седить в Кыеве, избивая братью свою». И реша Новгородьце: «аще, княже, братья наша исечене суть, можемъ по тобе бороти». И собра Ярославъ Варягъ тысящю, а прочихъ вой 40 тысящь, и поиде на Святополка, нарекъ Бога, рекъ: «не азъ почахъ избивать братью, но онъ; да будеть Богъ отместьникъ крови братьи моея, зане без вины пролья кровь Борисову и Глебову праведною: еда и мне си же створить? но суди ми, Господи, по правде, да скончаеться злоба грешнаго». И поиде на Святополка; слышавъ же се Святополкъ идуща Ярослава, и пристрои бещисла вои, Руси и Печенегъ, и изиде противу Любчю, обонъ полъ Днепра, и Ярославъ об сюду.

В лето 6524. Приде Ярославъ на Святополка, и сташа противу оба полъ Днепра, и не смеяху ни си на они наити, и ни теи на сихъ, и стояла за 3 месяце противу собе. И воевода нача Святополчь, яздя вьзле берег, укаряти Новгородци, глаголя: «что приидосте с хромьцемь симь, а вы плотници суще? а приставимъ вы хоромъ рубить нашихъ».

Се слышавше Новгородця, и реша Ярославу: «яко заутра перевеземься на нихъ; аще кто не пойдеть с нами, то сами потнемъ». Бе бо уже вь замрозъ; и стояша Святополкъ межи двеима озерома вьсю нощь упивься с дружиною своею; Ярославъ же заутра исполчивъ дружину, противу свету перевезеся. И выседше на брегъ, отринуша лодью отъ берега, и поидоша противу собе, и сьвькупившеся на месте; и бысть сеча зла, не бе лзе озеромъ помогати Печенегомъ, и притиснуша Святополчь вои кь озеру, и вьступиша на ледъ, и одолевати нача Ярославъ; видивъ же Святополкъ побеже. И одоле Ярославъ, Святополкъ же бежа в Ляхы. Ярославъ же седе въ Кыеве на столе отни; бе же тогда Ярославъ летъ 28.

В лето 6525. Ярославъ ввоиде в Кыевъ, и погореша церкви.

В лето 6526. Поиде Болеславъ сь Святополкомъ на Ярослава с Ляхы; Ярославъ же множество совокупи Руси, Варягы, Словены, поиде противу Болеславу и Святополку, и приде Велыню, и сташа оба полъ рекы Буга. И бе у Ярослава корьмилець и воевода Будый; и нача Буды укаряти Болеслава, глаголя: «да что ти пропоремь трескою чрево твое толъстое». Бе бо великъ и тяжекъ Болеславъ, яко ни на кони не моги седети, но бяше смысленъ; и рече Болеславъ: «аще вы сего укора не жаль, азъ единъ погибну». И вьседъ на конь, вьбреде в реку, а по немъ вои его. Ярославъ же не утягну исполчитися, и победи Болеславъ Ярослава; Ярославъ же убежавь с четырми человекы к Новугороду, Болеславъ же вниде в Кыевъ сь Святополкомъ. И рече Болеславъ: «разведете дружину мою по городомъ на кормъ», и бысть тако. Ярославу же прибегшу къ Новугороду, и хотяше бежати за море, и посадникъ Костянтинъ, сынъ Добрынъ, с Новгородци расекоша лодья Ярославле, рекуще: «можемься еще битись по тобе с Болеславомъ и сь Святополкомъ». И начаша скотъ брати отъ мужа по четыре куны, а отъ старосте по 10 гривенъ, а отъ бояръ по осмидесять гривенъ; приведоша Варягы, и вьдаша имъ скотъ, и совькупи Ярославъ воя многи. Болеславъ же бе вь Кыеве седя, безумный же Святополкъ рече: «елико же Ляховъ по городомъ, избивайте я». Избиша Ляхы. Болеславъ же бежа ис Кыева, воизма имение и бояры Ярославле и сестре его, и Настаса пристави десятиньнаго кь имени, бе бо ся ему вьверилъ лестью, и людий множьство веде съ [со]бою, и грады Червеньскыя зая собе; и приде вь свою землю. Святополкъ же нача княжити в Кыеве, и поиде Ярославъ на Святополка, и победи Ярославъ Святополка, и бежа Святополкъ вь Печенегы.

В лето 6527. Приде Святополкъ с Печенегы в силе тяжьце, и Ярославъ собра множьство вои, и взииде противу ему на Алъто. Ярославъ же ста на месте, идеже убиша Бориса, и вьздевъ руце на небо, и рече: «кровь брата моего вопиеть къ тобе, Владыко, мьсти отъ крови праведнаго сего, якоже мьстилъ еси оть крови Авелевы, положивъ на Каине стенанье и трясение; тако положи на семь». И помолився рекъ: брата мои! аще есте отсюду теломъ отошла, то молитвою своею помозита ми на противнаго сего убийцю гордаго». И се ему рекшю, и поидоша противу собе, и покрыша поле Лядьское обои отъ множьства вой. Бе же пятокъ тогда; всходящю солнцю, и совокупишася обои, и бысть сеча зла, аки же не была в Руси, и за рукы емлюще сечахуся; и соступишася трижды, яко по удольемь кровь течаще; и къ вечеру одоле Ярославъ, а Святополкъ бежа. Бежащю же ему, и нападе на нь бесъ, и раслабеша кости его, и не можаше седети на кони, и ношахуть и вь носилахъ; и принесоша и кь Берестью, бегающе с нимь, онъ же глаголаше: «побегнете со мною, женуть по насъ». Отроци же его посылаху противу: «егда кто поженеть по немь?» и не бе никогоже вьследъ женущаго с нимь; онъ же в немощи лежа, и вьсхапився глаголаше: «о, се женуть, оно женуть, побегнете»! И не можаше стерпети на единомъ месте, и пробеже Лядьскую землю, гонимъ гневомъ Божиимъ, и пробеже пусты ню межи Чяхы и Ляхы, и ту испроверже животъ свой зле. Егоже и по правде, яко неправедна, суду пришедшу, по отшествии сего света прияша муку сего оканьнаго Святополка: показываше яве посланая пагубная рана, вь смерть немилостивно вьгна, и по смерти вечно мучнмъ есть и связанъ. Есть же могила его в пустыни той и до сихъ дний, исходить же отъ ней смрадъ золъ. Се же Богъ показа на показание княземь Рускымъ, да аще сице же створять, се слышавше, ту же казнь приимуть; но больши сея, понеже се ведуще бывшее, створыти какое же зло братоубийство. 7 бо мьстий прия Каинъ, убивъ Авеля, Ламехъ 70; понеже бо Каинъ не веды мьщьния прияти отъ Бога, а Ламехъ веды казнь, бывшюю на прародителю его, створи убийство Рече бо Ламехъ своима женама; мужа убихъ вь вредъ мне, и упошю вь язву мне; темже, рече, 70 мьстий на мне, понеже, рече, ведая створихъ. Се Ламехъ уби 2 брата Енохова, и поя собе жене его; сьи же; Святополкъ новы Ламехъ, иже ся родилъ отъ прелюбодеанья, иже изби братью свою, сыны Гедеоновы, тако и сь бысть. Ярославъ же пришедъ седе в Кыеве, утеръ пота с дружиною своею, показавъ победу и трудъ великъ.

Въ лето 6528. Родися у Ярослава сынъ, и нарече имя ему Володимиръ.

В лето 6529. Приде Брячиславъ, сынъ Изяславль, внукъ Володимеръ, на Новъгородъ, и зая Новъгородъ, поимъ множество Новгородець имение ихъ, поиде Полотьску опять; и пришедшю ему к Судмири реце, Ярославъ и выиде ис Кыева 7 день постиже и ту, и победи Ярославъ Брячислава и Новьгородце, и вороти и ту к Новугороду, а Брячиславъ бежа къ Полотьску.

Въ лето 6530. Приде Ярославъ кь Берестью. Вь си же Бремена Мьстиславу сущю въ Тмуторокани, и поиде на Касогы. Слышавъ же се князь Касожький Редедя, изыиде противу ему, и ставшима обеима полкома противу собе, и рече Редедя кь Мьстиславу: «что ради губиве дружину межи собою, но снидевеся бороться; да аще одолеешь ты, и возьмеши имение мое, и жену мою, и землю мою; аще ли азъ одолею, то возму твое все». И рече Мьстиславъ: «тако буди». И сьехаста, и рече Редедя кь Мьстиславу: «не оружьемь ся бьеве, но борьбою». И ястася бороти крепко, и на долзе борющимся има, и нача изнемогати Мьстиславъ, бе бо великъ Редедя; и рече Мьстиславъ: «о пресвятая Богородице! помози ми; аще бо одолею сему, сьзижю церковь вь имя твое». И се рекъ, удари имъ о землю, и вынемь ножь, удари и вь гортань ложемъ, и ту бысть зарезанъ Редедя; и вьшедъ в землю его, и взя все имение его, и жену его, и дети его, и дань възложи на Касогы. И пришедьшю к Тьмутороканю, и заложи церковь святыя Богородица, и созда ю, яже стоить и до сего дни вь Тмуторокане.

В лето 6531. Поиде Мьстиславъ на Ярослава, с Козары и сь Касогы.

В лето 6532. Ярославу сущю въ Новегороде, приде Мьстиславъ ис Тьмуторокана Кыеву; и не прияша его Кыяне; онъ же седь на столе Чернигове, Ярославу сущу въ Новегороде тогда.

В се же лето вьсташа вьлъсви в Суждалцихъ, избиваху старую чадь, по дьяволю наученью и бесованию, глаголюще, яко си держать гобино. И мятежь великъ и голодъ въ всей стране той [бысть]; идоша по Волзе вси людье вь Болъгары, и прив[е]зоша жито, и тако ожиша. Слышавъ же Ярославъ вълъхвы ты, и приде къ Суждалю; изьима волъхвы, расточи, а другия показни, рекъ сице: «Богъ наводить по грехомъ на кою землю гладомъ, или моромъ, или ведромъ, или иною казнью, а человекь не весть ничтоже». И вьзвративъся Ярославъ, и поиде к Новугороду, и посла Ярославъ за море по Варяги, и приде Акунъ с Варягы, и бе Акунъ слепъ, и луда у него златомъ истыкана.

И приде ко Ярославу; и Ярославъ сь Акуномъ поиде на Мьстислава, Мьстиславъ же слышавъ изииде противу имя кь Листьвну. Мьстиславъ же с вечера исполчи дружину, и постави. Северъ вь чело противу Варягомъ; а самъ ста с дружиною своею по крилома. И бывъши нощи, бысть тма, и громове и молънья и дождь. И рече Мьстиславъ дружине своей: «поидемь на не». И поиде Мьстиславъ и Ярославъ противу, и съступишася въ чело Варязе сь Северомъ, и трудишася Варязи секуще Северъ, и по семь наступи Мьстиславъ с дружиною своею, и нача сечи Варягы, и бысть сеча силна; яко посветяше мъльнъя, и блисташася оружья, и бе гроза велика, и сеча силна и страшна. Видевъ же Ярославъ, яко побежаемъ есть, и побеже сь Якуномъ, княземъ Варяжькимъ, и Акунъ ту отбеже луды златое; а Ярославъ же приде к Новугороду, и Якунъ иде за море. Мьстиславъ же, о светъ заутра, и виде лежачи исечены отъ своихъ Северъ и Варягы Ярославли, и рече: «кто сему не радъ? се лежить Северянинъ, а се Варягъ, а своя дружина цела». И посла Мьстиславъ по Ярославе глаголя: «седи ты на столе своемь Кыеве, понеже ты еси стареши братъ, а мне буди сторона»; и не смеяше Ярославъ в Кыевъ ити, донележе смиристася. И седяше [Мьстиславъ въ Чернигове, а] Ярославъ в Новегороде, и бяху седяще в Кыеве мужи Ярославле.

В томъ же лете родися у Ярослава другый сынъ, и нарече имя ему Изяславъ.

В лето 6533.

В лето 6534. Ярославъ сьвокупи воя многы, и приде Кыеву, и створи миръ с оратомъ своимъ Мьстиславомъ у Городьца. И разделиста и по Днепръ Рускую землю: Ярославъ прия су страну, а Мьстиславъ ону; и начаста жити мирно и въ братолюбьи, и преста усобица и мятежъ, и бысть тишина велика в земли Руской.

В лето 6535. Родися третий сынъ Ярославу, и нарече имя ему Святославъ.

В лето 6536.

В лето 6537. Мирно лето.

В лето 6538 Ярославъ взя Белзъ И родися Ярославу четвертый сынъ, и нарече имя ему Всеволодъ. Сего лета иде Ярославъ на Чюдь и победи я, и постави городъ Юрьевъ.

В се же время умершю Болеславу великому в Ляхехъ, и бысть мятежь великъ в Лядьской земли; и вьставше людье избиша епископы, и попы, и бояры своя, и бысть мятежь въ нихъ.

В лето 6539. Ярославъ и Мьстиславъ собраста воя многы, и идоста на Ляхы и заяста грады Червенъскыя опять, и повоеваста Лядьскую землю, и многы Ляхы приведоста, и разделиста я; и посади Ярославъ своя по Рси, и суть и до сего дни.

В лето 6540. Ярославъ поча ставити городы по Рсі.

В лето 6541. Мьстиславичь Еустафий умре.

В лето 6542. Мьcтиславъ изыиде на ловы, и разболеся и умре; и положиша и въ церкви святаго Спаса, юже создалъ самъ; бе бо вьздано ея при немъ вьзвыше яко и на коне стоячи рукою досячи. Бе же Мьстиславъ дебелъ теломъ, чермьномъ лицемъ великома очима, храбръ на рати, и милостивъ, и любяше дружину повелику, а имения не щадяше, ни питья, ни ядения не браняше. Посемь же прия власть его Ярославъ, и бысть единовластець Руской земли. Иде Ярославъ к Новугороду, посади сына своего Володимира в Новегороде, епископа постави Жидяту; и в то время родися Ярославу сынъ и нарекоша имя ему Вячеславъ. И Ярославу же сущу в Новегороде, и приде ему весть, яко Печенезе обьемъ стоять Кыевъ. Ярославъ же собравъ воя многы, Варягы и Словены, и прииде Кыеву и вьниде вь градъ свой. И бе же Печенегъ бещисла. Ярославъ же выступи из града, исполчи дружину и постави Варягы посреде, а на правей стране Кыяны, а на левемъ криле Новгородце. И сташа предъ городомъ, а Печенезе приступати начаша, и соступишася на месте, идеже есть ныне святая Софья, митрополья Руская; бе бо тогда поле вне града. И бе сеча зла, и одна одолевъ к вечеру Ярославь. И побегоша Печенезе раздно, и не ведахуся камо бежаче, и овии бегающе тоняху в Ситомли, инеи же во инехъ рекахъ, и тако погибоша, а прокъ ихъ пробегоша и до сего дни.

В то же лето всади Ярославъ Судислава вь порубь, брата своего, Плескове; оклеветаны к нему.

Въ лето 6545. Заложи Ярославъ городъ великый Кыевъ, у негоже града врата суть златая, заложи же церковь святыя Софья, премудрость Божию, митрополью, и посемь церьковь на Златыхъ вратехъ камену святыя Богородица Благовещение; сий же премудрый князь Ярославъ того деля створи Благовещение на вратехъ, дать всегда радость граду тому святымь Благовещениемь Господнимь и молитвою святыя Богородица и архангела Гаврила; посемь святаго Георгия манастырь, и святыя Орины. И при семь нача вера крестьянская плодитися в Руси и раширятися, и чернорисци поча множитися, и манастыреве почаху быти. И бе Ярославъ любя церковныя уставы, и попы любяше повелику, излиха же бе любаче черноризьци, и книгамъ прилежа, почитая часто в день и вь нощи; и собра писце многы, и прекладаше отъ Грекь на Словеньскый языкъ и писмя, и списаша многы книги, и сниська, имиже поучаються вернии людье, и наслажаються учения божественаго гласа. Якоже бо некто землю разореть, другый же насееть, инии же пожинають и ядять пищу бескудну, да и се; отець бо сего Володимиръ землю разора и умягчи, рекше крещениемъ просветивъ; сий же Ярославъ, сынъ Володимерь, насея книжными словесы сердца верныхъ людий, а мы пожинаемь, учение приемлюще книжное. Велика бо полза бываеть человеку отъ учения книжнаго; и книгами бо кажеми и учими, есми пути покаянию, и мудрость бо обретаемь и вздержание отъ словесъ книжныхъ; се бо суть рекы напаяющи вселеную всю, се суть исходяща мудрости; книгамъ бо есть неищетная глубина, сими бо есми в печали утешаемы есмы, си суть узда вьздеръжанию. Мудрость бо велика есть, яко бо и Соломонъ хваляше ю глаголаше: азъ премудрость вселихъ; светъ, и разумъ и смыслъ; азъ призвахъ етрахъ Господень; мой светъ, моя мудрость, мое утвержение; мною цари царствують и силнии пишють правду, мною вельможи величаються, мучители удержать землю; азъ любящая люблю, ищющимъ мене обрящють. Аще поищеши вь книшахъ мудрости и прилежно, то обрящеши великую ползу души своей; иже и часто кто чтеть книгы, то беседуеть с Богомъ или святыми мужьями; почитая пророчьскыя беседы, еуангельская учения и апостольская, и житья святыхъ отець, и вьсприемлеть душа ползу велику. Ярославъ же сь, якоже рекохомъ, любимъ бе книгамъ, и многы списавь положи вь церкви святой Софьи, юже созда самъ, и украси ю иконами многоценьными, и златомъ, и сребромъ, и сосуды церковьными, въ нейже обычныя песни Богу вьздають в годы обычныя. И ины церкви ставяше по градомъ и по местомъ, поставляя попы и дая имения своего урокъ, и вели имъ учити людий и приходити часто кь церквамъ; попови бо часто достоить учити людий, понеже тому есть поручено Богомъ; и умножишася прозвутери, и людье хрестьяньстеи. И радовашеся Ярославъ видя многи церкви и люди христіаны зело; а врагъ сетоваше, побежаемь новыми людьми, крестьяными.

Въ лето 6546. Иде Ярославъ на Ятвягы.

Въ лето 6547. Священа бысть церкви святыя Богородица, юже созда Володимеръ, отець Ярославль, митрополитомъ Феопеньтомъ.

В лето 6548. Ярославъ иде на Литву.

В лето 6549. Иде Ярославъ на Мазовшаны вь лодьяхъ.

В лето 6550. Иде Володимиръ, сынъ Ярославль, на Ямь, победивъ я; и помроша кони у Володимерь вой, и яко еще дышющимь конемь, сдираху хъзы с нихъ: толикъ бе моръ в конехъ.

В лето 6551. Посла Ярославъ Володимира, сына своего, на Грекы, и да ему воя многы, а воеводьство поручи Вышате, отцю Яневу. И поиде Володимирь на Царьградъ в лодьяхъ, и придоша в Дунай, и отъ Дуная поидоша кь Царюграду; и бысть буря велика, и разби корабле Руси, и княжь корабль разби ветръ, и взяша князя в корабли Ивань Творимирича, воеводы Ярославля; прочии вои Володимере вивержении быша [на] брегъ, числомъ 6000, и хотяче поити в Русь, и не иде с ними никтоже отъ дружины княжа И рече Вышата: «азъ пойду с ними», и выседе ис корабля к нимъ, рекъ: «аще живъ буду, то с ними; аще либо погибну, [то] с дружиною». И поидоша хотяче в Русь. И бысть весть Грекомъ, яко избило море Русь, и пославъ царь, именемь Мономахъ, по Руси олядіи 14; Володимеръ же видивъ, яко идуть по нихъ, вьспятився изби олядии Гречьския, и возвратися в Русь, сьседавшися в корабле свое. Вышату же яша сь изверженьши на брегъ, и приведоша я Царюграду, и слепиша Руси много; по 3-хъ же летехъ миру бывшю, и пущенъ бысть Вышата вь Русь къ Ярославу. В сии же вемена вьдасть Ярославъ сестру свою за Казимира, и вьдасть Казимиръ за вено людий 8 сотъ, еже бе полонилъ Болеславъ, победивъ Ярослава.

В лето 6552. Выгребена быста 2 князя, Ярополкъ и Олегъ, сына Святославля, и крестиша кости ею положи я вь церкви святыя Богородица, в Володимери.

Того же лета умре Брячьславъ, сынъ Изяславль, внукъ Володимиръ, отецъ Всеславль, и Всеславъ, сынъ его, седе на столе его; егоже роди мати отъ волъхвования, матери бо родивши ему, и бысть ему язва на главе его, рекоша же волъсви матери его: «се язьвено на главе его, навяжи на нь, да носить е до живота своего», еже носилъ Всеславъ и до смертного дни на собе; сего ради немилостивъ есть на кровопролитье.

В лето 6553. Заложи Володимиръ святую Софью в Новегороде.

В лето 6554. В се лето бысть тишина велика.

В лето 6555. Ярославъ иде на Мазовшаны, и победи я, и князя ихъ уби Моислава, и покори я Казимеру.

В лето 6556.

В лето 6557.

В лето 6558. Преставися жена Ярославля княгини, февраля въ 10.

В лето 6559. Постави Ярославъ Лариона митрополитомъ Руси святей Софьи, собравъ епископы. И се да скажемъ, чего ради прозвася Печерскый манастырь: боголюбивому князю Ярославу любяще Берестовое, и церковь сущую святыхъ апостолъ, и попы многы набдящю, и в нихже бе прозвутерь, именемъ Ларионъ, мужь благъ, и книженъ и постникъ; и хожаше с Берестового на Дьнепръ на холмъ, кде ныне ветхый манастырь Печерьскый, и ту молитвы творяше; бе бо лесъ ту великъ. Иськопа ту печеръку малу, 2 саженю, и приходя с Берестового, отпеваше часы и моляшеся ту Богу втайне. Посемъ же возложи Богъ князю въ сердце, постави его митрополитомъ святей Софьи; а си печерка тако оста. И не по мнозехъ днехъ бе некий человекъ, именемь мирьскимь отъ града Любча; и вьзложи сему Богъ вь страну ити, онъ же устремися вь Святую Гору ити, и виде манастыря сущая ту, и вьзлюби чернецьскый образъ, и приде вь единъ манастырь отъ сущихъ ту манастыревъ, и моли игумена того, дабы на нь възложилъ образъ мнискый. И онъ же послушавъ его, постриже его, и нарче имя ему Аньтоний, и наказавъ его и научивъ его чернецкому образу, и рече ему: «да иди опять вь Русь, и буди благословение отъ Святыя Горы, и мнози отъ тебе чернорисци будуть»; и благослови его, отпусти, рекъ ему: «иди сь миромъ». Антоний же приде кь Кыеву, и мышляше кде жити, и походи по манастыремь, и не возлюби, Богу не хотящу, и поча ходити по дебремь и по горамъ, ища, кде бы ему Богъ показалъ, и приде на холмъ, идеже бе Ларионъ печеру ископалъ, и вьзлюби мьстьце се, и вселися в онь, и нача молитися Богу, со слезами глаголя: «Господи! утверди мя в местьце семь, и да будеть на местьци семь благословение Святыя Горы и моего игумена, иже мя постриглъ». И поча жити ту, моля Бога, яды хлебъ сухий, и того чересъ день, и воды в меру вкушая, и копая печеру, и не дадя собе покоя ни день ни нощь, вь трудехъ пребывая, вь бьдени и вь молитвахъ. Посемъ же уведавше добреи человеце, и приходяху к нему, приносяще ему на потребу; и прослу же и великий Антоний, и приходяще к нему просяху отъ него благословения. Посемъ же преставлешюся великому кьнязю Ярославу, и прия власть его сынъ Изяславъ, и седе Кыеве, Антоний же прославленъ бысть в Руской земли. Изяславъ же уведавъ житие его, и приде с дружиною своею, прося у него благословения и молитвъ. И уведанъ бысть всими великий Антоний и честимъ, и начаша приходити к нему братья, и нача приимати и постригати я; и собрашася братья к нему яко числомъ 12. Иськопаша печеру велику, и церковь, и келья, яже суть и до сего дни в печере подъ ветхымъ манастыремь. Совокуплени же братьи, рече имъ Антоний: «се Богъ васъ съвокупи, братье, отъ благословения есте Святыя Горы, иже постриже мене игуменъ Святыя Горы, а я васъ постригалъ, да буди на васъ благословение первое отъ Бога, а второе отъ Святыя Горы» И се рекъ имъ, рече имъ: «живете особе, поставлю вы игумена, а самъ хощю вь ину гору сести одинъ, якоже и преже бяхъ обыклъ, уединивься». И постави имъ игумена, именемъ Варламъ, а самъ иде в гору, ископа печеру, яже есть подъ новымъ манастыремь, в нейже и сконча животъ свой, живъ вь добродетели, и не выходя ис печеры летъ 40 николиже никаможе, в ней же лежать мощи его и до сего дни. Братья же [и] игуменъ живяху в печере, и умножившимся братьи и не могущимъ имъ вместитися в печеру, и помыслиша поставити вне печеры манастырь; и приде игуменъ и братья ко Аньтонию, и рекоша ему: «отче! умножилося братьи, а не можемся вместитися в печере: да бы Богъ повелелъ и твоя молитва, да быхомъ поставиле церквицю малу вне печеры». И повеле имъ Аньтонии. Они же поклонишася ему, и поставиша церьквицю малу надъ печерою во имя святыя Богородица Успение И нача Богъ умножити черноризець, молитвами святыя Богородица, и светъ створиша братья съ игуменомъ поставити манастырь, и реша братья кь игумену къ Антонию «отче! братья умножаеться, а хотеле быхомъ поставити манастырь». Антоний же радъ бывъ, рче: «благословенъ Богъ о всемь, и молитва святыя Богородица и сущихъ отець иже въ Святей- Горе да будеть с вами». И се рекъ, посла единого отъ братій къ Изяславу князю, река тако: «княже мой! се Богъ умножаеть братью, а месце мало; да бы ны вдалъ гору ту, яже есть надъ печерою». Изяславъ же се слышавъ радъ бывъ, и мужи свои посла, и дасть имъ гору ту. Игуменъ же и братья заложи церковь велику, и манастырь оградиша столпъемь, и келья постави многы, и церковь свершиша и украсиша ю иконами. И оттоле начаша звати манастырь Печерскый; имже беша жили черньцы преже в печере, и отъ того прозвася Печерскый манастырь; есть же Печерьскы манастырь отъ благословения Святыя Горы пошелъ. Манастыреви же свершену, игуменьство же держащю Варламу, Изяславъ же постави манастырь святаго Дмитрея, и выведе Варлама на игуменьство кь святому Дмитрею, хотя створити вышни сего манастыря, надеяся бога[т]стве. Мнозии бо манастыри отъ царь и отъ бояръ и отъ богатства поставлени, но не суть таци, кации же суть поставле’ни слезами, и пощениемь, и молитвою, и бдениемъ: Антоний бо не име злата, ни сребра, но пощениемъ и слезами, якоже глаголахъ.

Варламу же шедшю святому Дмитрею, и светъ створше братья, идоша кь старцю Аньтонию, и рекоша: «постави намъ игумена». Онъ же рче имъ: «кого хощете?» Они же реша ему: «кого хощеть Богъ и ты». И рече: «кто болий есть в васъ, акь есть Федосий, послушливъ, и кротокъ, и смиреный; да сьи будеть игуменъ ваадъ». Братья же ради бывше, и поклонишася старцю, и поставиша Федосья игуменомъ братьи, сущей числомъ 20. Федосьеви же приимшю манастырь, и поча имети воздержание велико, пощение и молитвы сь слезами, и совокупляти нача многы черьнорисци, и совокупи братьи числомъ 100. И нача иськати правила чернечьскаго, и обретеся тогда Михаилъ, чернець манастыря Студискаго, иже бе пришелъ изъ Грекь с митрополитомъ Георгиемъ, и нача у него искати устава черьнець Студийскыхъ и обреть у него, и списа, и устави въ манастыри своемъ, како пети пения манастырьская, и поклонъ како держати, и чтения почитати, и стояние въ церкви, и весь рядъ церковьный, на тряпезе седание, и что ясти въ кыя дни, все съ въставлениемъ. Федосий все то приобретъ, и предасть манастырю своему. Отъ негоже манастыря прияша вси манастыре уставъ по всемъ манастыремь; темже почтенъ есть манастырь Печерьскый старей всихъ и честью боле всихъ. Федосьеви же живущю в манастыре, и правящю добродътельное житье и чернецьское правило, и приимающе всякого приходящего к нему, к немуже и азъ придохъ, худый и недостойны рабъ, приять мя летъ ми сущю 17 отъ рожения моего. Се же написахъ и положихъ, и в кое лето почалъ быти манастырь, что ради зовется Печерьскый манастырь; а о Федосьеве житьи паки скажемь.

В лето 6560. Преставися Володимерь, сынъ Ярославль, старейший в Новегороде, и положенъ бысть вь святей Софьи, юже бе самъ создалъ.

В лето 6561. У Всеволода родися синъ Володимиръ отъ царице Гречькое.

В лето 6562. Преставися князь Руский Ярославь. И еще живу сущю ему, наряди сыны своя, рекы имъ: «се азъ отхожю света сего, а вы, сынове мои, имейте межи собою любовь, понеже вы есте братья единого отца и единой матерь; да аще будете в любви межи собою, и Богъ будеть в васъ, и покорить вы противныя под вы, и будете мирно живуще; аще ли будете ненавистьно живуще, вь распряхъ которающеся, то и сами погибнете, и землю отець своихъ и дедъ погубите, иже налезоша трудомъ великомъ; но послушайте братъ брата, пребывайте мирно; се же поручаю в себе место столъ свой старейшому сынови своему, брату вашему Изяславу, Кыевъ, сего послушайте, якоже послушасте мене, да ть вы будеть вь мене место; а Святославу Черниговъ, а Всеволоду Переяславль, а Вячеславу Смолнескь». И тако раздели городы, заповедавъ имъ не преступати предела братня, ни сгонити; рекь Изяславу: «аще кто хощеть обидити своего брата, но ты помогай егоже обидять»; и тако наряди сыны своя пребывати в любви. Самому же болну сущю и пришедшю ему к Вышегороду, разболеся велми, Изяславу тогда в Турове князящю, а Святославу вь Володимире, а Всеволодъ тогда у отца, 6е бо любимъ отцемъ паче всея братья, егоже имяше у себе. Ярославу же приспе конець житья, и предасть душю свою месяца февраля въ 20, в суботу в недели поста вь святаго Федора день. Всеволодъ же спрята тело отца своего, вьзложивъ на сани и повезоша Кыеву, попове по обычаю песни певше, и плакашеся по немь людье; и принесъше положиша и в раце мороморяне, вь церкви святей Софья, и плакася по немь Всеволодъ и людье вси. Жить же всехъ летъ Ярославе 70 и 6.

Начало княжения Изяславля вь Киеве.

В лето 6563. Пришедъ Изяславъ седе в Кыеве, а Святославъ в Чернигове, Всеволодъ же в Переяславле, Игорь в Володимере, Вячеславъ вь Смоленьсце.

В то же лето иде Всеволодъ на Торкы зиме къ Воіню, и победи Торкы.

Того же лета приходи Блушь с Половци, и створи Всеволодъ миръ с ними, и возвратишася [Половци] вьсвояси.

В лето 6564.

В лето 6565. Преставися Вячеславъ; сынъ Ярославль, Смоленьский, и посадиша Игоря вь Смольньсце, изъ Володимеря выведше.

В лето 6566. Победи Изяславъ Голядь.

В лето 6567 Изяславъ и Святославъ и Всеволодъ высадиша стрыя своего ис поруба, седевша 20 и 4 летъ, и водивше и ко кресту и бысть черньцемь.

В лето 6568. Преставився Игорь, сынъ Ярославъ.

Того же лета Изяславъ, и Святославъ, и Всеволодъ, и Все славъ, совокупивше воя бещислены, и поидоша на конихъ и в лодьяхъ, бещисленое множьство, на Торкы. И се слышавше Торци, убоявьшеся, пробегоша и до сего дни, и помроша бегающе, Божиимъ гневомъ гоними, овии отъ зимы, друзии же гладомъ, инии же моромъ [и] судомъ Божиимъ; и такъ Богъ избави крестьяны отъ поганыхъ.

В лето 6569. Придоша Половци первое на Руськую землю воевати, Всеволодъ же изыиде противу имъ, месяца февраля вь 2 день; и бившимъся имъ, победиша Всеволода, и воевавше отъидоша. Се бысть первое зло на Руськую землю отъ поганыхъ безбожныхъ врагъ; бысть же князь ихъ Сокалъ.

В лето 6570.

В лето 6571. Преставися Судиславъ, братъ Ярославль, и погребоша и во церкви святаго Георгия.

Того же лета в Новегороде иде Волхово вьспять дний 5; се же знамение не [на] добро бысть: на 4-е лето погоре весь городъ.

В лето 6572. Бежа Ростиславъ къ Тмутороканю, сынъ Володимиръ, внукъ Ярославль, и с нимъ бежа Порей и Вышата, сынъ Остромирь воеводы Новгородьского; и пришедъ выгна Глеба изъ Тмуторокана, а самъ седе в него место.

В лето 6573. Иде Святославъ на Ростислава кь Тмутороканю, Ростиславъ же отступи прочь из града, не убоявься его, но не хотя противу стрыеви своему оружья взяти. Святославъ же пришедъ къ Тмутороканю, посади сына своего пакы Глеба, и вьзвратися вьсвояси; пришедъ пакы опять Ростиславъ, и выгна Глеба, и приде Глебъ къ отцю своему; Ростиславъ же пришедъ седе въ Тмуторокане.

В то же лето Всеславъ седе рать почалъ.

В та же времена бысть знамение на западе: звезда превелика, луче имуще аки кроваве, всходящи с вечера по заходе солънечнемь, и бысть за 7 дний; се же проявляющи не на добро. Посемъ же быша усобице многы и нашестви поганыхъ на Руськую землю, си бо звезда акы кровава, проявъляющи крови пролитье. В та же времена бысть детище вьвержено вь Сетомле; сего же детища выволокоша рыболове в неводе, егоже позоровахомъ и до вечера, и пакы вывергоша и вь воду, бяше бо на лице его сице срамнии удове, а иного нельзе казати срама ради. Пред симже временемь солнце пременися, не бысть светло, но акы месяць бысть; егоже невегласии глаголють снедаему сущю. Се же бывають сия знамения не на добро, мы бо по сему розумехомъ. Якоже древле, при Антиосе, вь Ерусалиме, ключися внезапу по всему граду за 40 дний являтися на въздусе на конихъ рищищимъ, вь оружьи, златыя одежа имущи, и полкы обо[амо] являющемъ, и оружью движащюся; се же являше нахожение Антиохово, нашествие рати на Ерусалимъ. Посемъ же при Нероне царе в томъ же Ерусалиме въсия звезда, вь образъ копийный надъ городомъ; се же проявляше нахожение рати отъ Римлянъ И пакы сице бысть при Устияне царе, звезда вьсия на западе, испущающи луча, юже прозываху блисталницю, и бысть сияющи за 20 дний, посемъ же бысть звездамъ течение с вечера до утрия, яко мнети всимъ, яко падають звезды, и пакы солнце без лучь сияше; се же проявляше крамолы, недузи, человекомъ умертвие бяше. Паки же при Маврикии цари бысть се: жена детище роди безъ очью, безъ руку, вь чресла бе ему рыбьий хвостъ прирослъ, и песъ родися шестоногъ. Въ Африкии же 2 детища родистася, единъ о 4 ногахъ, а другий о двою главу Посемъ же бысть при Костянтине иконоборци, сына Леонова, течение звездьное бысть на не0есехъ, оттергаху бо ся на землю, и яко видящимъ мнети кончину; тогда же вьздухъ вьзлияся повелику. В Сурии же бысть трусъ велий, земле раседшися три поприщь, изииде дивно изъ земли мьска, человецскымъ гласомъ глаголющи, проповъдающи наитье языка, еже и бысть: наидоша бо Срацини на Палестиньскую землю. Знаменья бо вь небеси, или вь звездахъ, или вь солнци, или птицами, или етеромъ чимъ, не благо бываеть; но знамения сица на зло бывають, или проявление рати, или гладу, или на смерть проявьляеть.

В лето 6574. Ростиславу седящу вь Тмуторокани, и емлющи дань у Касогъ и в ыныхъ странахъ. Сего же убоявъ же ся Греци, послаша с лестью Котпана; оному же пришедшю къ Ростиславу и уверившюся ему, и чьтяше и Ростиславъ. Единою же пьющу Ростиславу с дружиною своею, рече Котопанъ: «княже! хощю на тя пити»; оному же рекшу: «пий». Онъ же испивъ половину чаши, а половину вдасть князю пити; дотиснувься палцемъ в чашю бе бо имея подъ ногьтемь растворение смертьное, и дасть князю урекъ смерть до осми дний. Оному же испившю, Котопанъ же пришедъ Кьрсуню поведа, яко в сий день умреть Ростиславъ, якоже и бысть; сего же Котопана побиша камениемь людье Корсуньстии. Бе же Ростиславъ мужь добръ на рать, вьзрастомъ же лепъ и красенъ лицемь, милостивъ убогимъ; умре же месяца февраля въ третий день, и тако положенъ бысть вь церкви святыя Богородица.

В лето 6575. Заратися Всеславъ, сынъ Брячьславль Полотьский, и зая Новъгородъ; Ярославличи же трие, Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ, совокупивше воя, идоша на Всеслава зиме сущи велице. И придоша къ Меньску, и Меняне затворишася вь граде; си же братья взяша Менескъ, исьсекоша мужи, а жены и дети взяша на щиты, и поидоша кь Немизе; и Всеславъ поиде противу. И совокупившеся обои на Немизе, месяца марта вь 3 день, и бяше снегъ великъ, и поидоша противу собе; и бысть сеча зла, падоша мнозе, и одоле Изяславъ, Святоставъ, Всеволодъ, а Всеславъ бежа. Посемъ же, месяца іюня вь 10 день, Изяславъ, Святославъ и Всеволодъ целовавше крестъ честный кь Всеславу, рекше: «приди к нама, а не створимъ ти зла»; онъ же надеяся целовании креста, перееха в лодьи чресе Днепръ. Изяславу же в шатеръ предъидущю, и тако яша Всеслава на Рши, у Смоленьска, преступивше крестъ. Изяславъ же приведе Всеслава Кыеву, и вьсадиша и в порубъ съ двеимя сынънома.

В лето 6576. Придоша иноплеменьници на Рускую землю, Половци мнозе, Изяславъ же, и Святославъ и Всеволодъ изиидоша противу имъ на Льто; и бывши нощи, поидоша противу собе, грехъ ради нашихъ попусти Богъ на ны поганыя, и победиша Половци. Наводить Богъ по гневу своему иноплеменьники на землю, и тако скрушенымъ имъ вьспомянуться к Богу; усобная же рать бываеть отъ сважения дьяволя. Богъ бо не хощеть зла вь человецехъ, но блага; а дьяволъ радуеться злому убийству кровопролитью, вьздвигая свары, зависти, братоненавидения, клеветы. Земли же согрешивши которей любо, то казнить Богъ смертью, или гладомъ, наведениемь поганых, или вредомъ, или гусеницею, или инеми казньми, аще ли покаавшеся будемъ в немже ны Богъ велить быти.

Глаголеть бо намъ Пророкомъ: обратитеся ко мне всимъ сердцемъ вашимъ, постомъ и плачемь. Да аще сице творимъ, всихъ грехъ прощени будемь, но мы на злое взвращаемься, аки свинья в кале гръховьнемь присно валяющеся и тако пребываемь. Темже и Пророкомъ намъ глаголеть разумъхъ, рече, яко жестокъ еси, и шия желъзна выя твоя, того ради удержахъ отъ васъ дождь, предълъ единъ одождихъ, а другаго не одождихъ, исьше, и поразихъ вы зноемь и различными казньми; то и тако не обратитеся ко мне. Сего ради винограды ваша, и смоквие вае нивы и добравы ваша истьрохъ, глаголеть Господь а злобъ вашихъ не могохъ истерти, послахъ на вы различныя болезни и смерти тяжькы, и на скоте ихъ казнъ свою послахъ то и тако не обратистеся ко мнъ, но ресте, мужаимъся. Доколе не насы тистеся злобъ вашихъ? Вы бо уклонистеся отъ пути моего глаго леть Господъ, съблазнисте многы сего ради свидитель скоро на противныя на прелюбодейца; и на кленущаяся именемъ моимъ во лжю и на лищающая мьзды наимника и насиль ствующе сироте и вдовици, и на укланяющая судъ криво. Почто не въздръжастеся вь гресехъ вашихъ, но уклонисте законы моя и не схранисте ихъ? И обратитеся ко мне, и обращюся кь вамъ, глаголеть Господь, и азъ отвергу вамъ хляби небесныя, и възвра щю отъ васъ гневъ свой, дондеже все обилуеть вамъ, и не могуть изнемощи виногради ваши и нивы Но вы отяжасте на мя словеса ваша, глаголюще суетнъ работая Богу темже усты чтуть мя а сердце ваше далече отстоитіь отъ мене, глаголеть Господъ Того ради ихже просимъ и не улучимъ будуть бо, рече, егда призоветь мя и азъ не послушаю васъ, взищете мене злии, и не обрящете; не вьсхотеша бо ходи[ти] по путемь моимъ, да того ради затворяеться небо, ово ли зле отверзаеться, градъ в дождя место пущая, ово ли сланою плоды узнабляя и земьлю зноемъ томя нашихъ ради грехъ Аще ли ся покаемъ о злобахъ своихъ, то аки чадомъ своимъ подасть намъ вся прошения, и одождить намъ Дождь ранъ и позденъ, и наполняться гумна ваша пшеници, и прольються точила виньная и маслиньная, и вьздамъ вамъ за лета, яже пояша прузи и хрустове, и гусиница; сила моя великая, юже послахъ на вы, глаголеть Господъ Вседержитель. И си слышаще вьстягнемся отъ зла на добро, вьзищете суда, избавите обидимаго; на покаяние придемь, не вьздающе зла на зло, и ни клеветы за клевету, но любовию прилепимся Господе Бозе нашемъ, постомъ и рыданиемь, слезами омывающе вся прегрешения, не словомъ, наречающеся крестьани, а поганьски живуще. Се бо не поганьски [ли] живемь, аще вьсрящемь верующе? Аще бо кто усрящеть чернорисца, то вьзвращаеться, или единець, или свинью; то не поганьскии ли есть се? Се бо по дьяволю научению кобъ сию держать, друзии же к чіханию веруеть, же бываеть на здравье голове. Но сими дьяволъ льстить, и другыми нравы всякыми льстьми, превабляеть ны отъ Бога, трубами, скомрахы, и гусльми, и русальями. Видимъ бо игрища утолочена, и людий множьство на нихъ, яко упихати начнуть другъ друга, позоры деюще отъ беса замышленаго дела; а церкви стоять, егда же бываеть годъ молитвы, мало ихъ обретаеться вь церкви. Да сего ради казни приемлемь отъ Бога всякыя, нахожение ратныхъ, по Божью повелению приемлемь казнь грехъ ради нашихъ.

И мы же на предлежащее возвратимся.

Изяславу же со Всеволодомъ Кыеву пришедшю, а Святославу Чернигову, и людье Кыевьстии прибегоша Кыеву, и створивше вече на торговищи, и реша пославшеся ко князю: «се Половци росулися по земли; да вдай, княже, оружья и кони, и еще бьемься с ними». Изяславъ же сего не послуша. И начаша людье говорити на воеводу на Коснячь, и идоша с веча на гору, и придоша на дворъ Коснячьковъ, и не обретоша его, у двора сташа Брячьславля и реша: «поидемь, высадимь дружину ис погреба». И разделишася на двое: и половина ихъ иде кь погребу, а половина иде по мосту; сии же идоша на княжь дворъ. Изяславу седящу на сенехъ с дружиною своею, и начаша претися сь княземь. Стояще доле, а кьнязю изо оконца зрящю, и дружине стоящи у князя, рече Тукы, Чюдиновъ братъ, Изяславу: «видиши, княже, людье вьзвыли; посли, ать блюдуть Всеслава». И се ему глаголющю, и другая половина людий приде отъ погреба, створивше погребъ, и реша дружина князю: «се зло есть; посли ко Всеславу, ать призвавше ко оконьцю, и проньзнути и мечемь»; и не послуша сего князь. Людье же кликнуша и идоша к порубу Всеславлю; Изяславъ же се видивъ, со Всеволодомь поб.егоста с двора, людье же высекоша Всеслава ис поруба, въ 15 день сентября, и поставиша и среде двора княжа, и дворъ княжь разъграбиша, бещисленое множьство злата и сребра, и кунами и скорою. Изяславъ же бежа в Ляхы. Посемъ же Половцемъ воюющимъ по земли Рустей, а Святославу же сущю в Чернигове, а Половцемь вою[ю]щимъ около Чернигова, Святославъ же собравъ дружину, и неколико ихъ изыиде на ня ко Сновьску. Но узреша Половци идуща въя, и пристрояшася противу; и видивъ Святославъ множьство ихъ, и рече дружине своей: «потягнемъ, уже намъ нельзе камо ся дети», и удариша вь коне; и одоле Святославъ вь трехъ тысящахъ, а Половець 12 тысящь, и тако изби я, и друзии потопоша вь Снъви, а князя ихъ руками яша, вь 1 день ноября, и вызвратися с победою вь градъ свой Черниговъ Святославъ. Всеславъ же седе в Кыеве. Се же Богъ яви крестьную силу, понеже Изяславъ целовавъ крестъ, и я и; темже наведе Богъ поганыя, сего же яве избави крестъ честьный; вь день бо Вьздвижения Всеславъ и въздохнувъ рече: «о кресте честный! понеже к тобе веровахъ, избави мя отъ рова сего». Богъ же показа силу крестьную на показание земли Рустей, да не преступають честнаго креста, целовавше его; аще ли кто преступить, то и сде приимуть казнь, и на преидущемь веце казнь вечную. Понеже велика есть сила крестьная: крестомъ бо побежени бывають силы бесовьскыя, крестомъ бо Господь княземъ пособить в бранехъ, крестомъ огражени вернии человеци побежають супостаты противныя, крестомъ бо вьскоре избавляеть отъ напасти, призывающимъ его с верою. Ничтоже ся беси бояться, токмо креста; аще бо бываеть отъ бесовъ мечтание, знаменавъше лице крестомь прогоними бывають. Всеславъ седе вь Кыеве месяць 7.

В лето 6577. Поиде Изяславъ с Болеславомъ на Вьсеслава, Всеславъ же поиде противу; и приде къ Белугороду Всеславъ, бывшю нощи, утаися Кыанъ бежа из Белагорода кь Полотьску. Заутра же видивше людье бежавша князя, и вьзвратишася Кыеву и створиша вече, послдшася кь Святославу и кь Всеволоду, глаголюще: «мы же зло створили есмы, князя своего прогнавше, а се ведеть на ны землю Лядьскую; а поиде вь градъ отца своего; аще ли не хощета, то намъ неволя; зажегши городъ свой, и ступити вь Грецискую землю». И Рече имъ Святославъ: «ве послеве кь брату своему, да аще поидеть на вы с Ляхы погубить васъ, то ве противу ему ратью не дадиве погубити града отца своего; аще ли хощемъ с миромъ, то в мале придеть дружині»; и утешиста Кыяны. Святославъ же и Всеволодъ посласта кь Изяславу, глаголюще: «Всеславь ти бежалъ, а не води Ляховъ Кыеву, противнаго ти нетуть; аще ли хощеши гневомъ ити и погубити градъ, то веси, яко намъ жаль отня стола». То слышавъ Изяславъ, остави Ляхы, иде с Болеславомъ, мало Ляховъ поемь; посла же предъ собою сына своего Мьстислава Кыеву. И пришедъ Мьстиславъ исьсече Кыаны, иже бяху высекли Всеслава, числомъ 70 чади, а другыя исьслепиша, другыя без вины погубивъ, не испытавъ. Изяславу же идущю кь граду, и изиидоша людье противу с поклономъ, и прияша князь свои Кыяне; и седе Изяславъ на столе своемь, месяца мая вь 2 день, и распуща Ляхы на покормъ; и изьбиваху Ляхы отай; возвратися Болеславъ въ землю свою. Изяславъ же изгна торгь на гору, и прогна Всеслава ис Полотьска, и посади сына своего Мьстислава вь Полотьске, иже вьскоре умре ту; и посади в него место брата его Святополка, а Всеславу же бежавшю.

В лето 6578. Родися у Всеволода сынъ, и нарекоша именемь Ростиславъ.

Того же лета заложена бысть церквы святаго Михаила, в манастыре Вьсеволожи на Выдобычи.

В лето 6579 Воеваша Половци у Растовца [и] у Неятина.

Того же лета выгна Всеславъ Святополка ис Полотьска.

Того же лета победи Ярополкъ Всеслава у Голотичьска.

В та же времена приде волъхвь, прильщенъ бесомъ; пришедъ бо Кыеву, глаголаше: «явили ми ся есть 5 богъ, глаголюще сице: поведай людемь, яко на пять леть Днепру потещи вьспять, а землямь переступати на ина места, яко стати Гречкой земли на Руской земли, а Руской на Гречкой, и прочимъ землямъ изменитися»; егоже невегласни послушахуть, а вернии насмехахуся, глаголюще ему. «бесъ тобою играеть на пагубу тобе». Еже и бысть ему. вь едину бо нощь бысть без вести. Бесы бо потокше и, на зло вьводятъ и, посемъ же насмехающися, вринуша и в пропасть смертьную, научивше и глаголати; яко се скажемь бесовьское наущение и действо. Бывши бо единою скудости вь Ростовьстей области, и вьстаста два волъхва отъ Ярославьля, глаголюща: «яко ве свемы кто обилье держить»; и поидоста по Волзе; и кде придучи в погость, ту же начаста лучьшия жены, глаголюща, яко си жито держать, а сии медъ, а сии рыбы, а сии скору. И привожаху к нима сестры своя, и матери, и жены своя; она же вь мьчте прорезавше за плечемь, вынимаста любо жито, любо рыбы, или веверицю, и убиваша многы жены, имения ихъ имаша собе. И приидоста на Белоозеро; и бе о нею людий иаехъ 300.

В то же время приключися прити отъ Святослава дань емлющю Яневи, сыну Вышатину; и поведаша ему Белоозерьци, яко два кудесника избила многы жены по Волъзе и по Шьксне, и пришла есть семо. Янь же испытавъ, чья еста смерда, и уведевъ, яко своего ему князя, пославь же къ нимъ иже около ею суть, и рече имъ: «выдайте волъхва та семо, яко смерда еста моего князя»; они же сего не послушаша. Янь же поиде самъ безъ оружья, и реша ему отроки его: «не ходи безъ оружья, осоромять тя»; онъ же повеле взяти оружье отрокомъ, и бяста 12 отрока с нимъ, и поиде к нимь кь лесу. Они же сташа сплчившеся противу. Яневи же идущю с топорцемь, выступиша отъ нихъ трие мужии, придоша кь Яневи, рекуще ему: «видя идеши на смерть, не ходи»; оному же повеле бити я, кь прочимъ же поиде. Они же сунушася на ня, единъ греши Яня топоромъ, Янь же оборотя топоромъ и удари тыльемь, и повеле отрокомъ сещи я; они же бежаша в лесъ; убиша же ту попа Янева. Янь же вшедъ в городъ к Белоозерчемь, и рече имъ: «аще не имете волъхву сею, и не иду отъ васъ за лето». Белоозерьци же шедше и яша и, и приведоша я к нему, и рече има: «что ради погубисте толико человекъ?» Онима же рекшима: «яко си держать гобину, да аще истребиве избьеве всихъ, и будеть обилье; аще ли хощеши, то предъ тобою выемлеве жито, или рыбу, или ино». Янъ же рече: «по истине лжете: створилъ бо есть Богъ человека отъ земля, и съставленъ костьми и жилами отъ крови, и несть в немъ ничтоже, токмо Богъ единъ весть». Она же рекоста: ве. два ведаеве, како есть створенъ человекъ». Онъ же рече: «како?» Она же рекоста: «мывся Богъ в мовьници и вьспотився, отерься вехтемь, и сверже с небеси на землю; и распреся Сотона сь Богомъ, кому в немь створити человека? и створи дьяволъ человека, а Богъ душю в онь вложи; темже аще умреть человекь, в землю идеть, а душа кь Богу». Рече же има Янь: «по истине прельстилъ есть васъ дьяволъ; которому Богу веруета?» Она же рекоста: «Антихръсту». Онъ же рече има: «то где есть?» Она же рекоста: «седить вь бездне». И рече има Янь: «то кий есть Богъ, седя вь бездне? то есть бесъ, а Богъ есть седя на небесехъ и на престолъ, славимъ отъ ангелъ, иже предъстоять ему со страхомъ, не могуще на нь зрети; а сий бо отъ ангелъ сверженъ бысть, егоже вы глаголете Антихръста, за величание его и сверженъ бысть с небеси, и есть в бездне, якоже вы глаголета, ждя, егда придеть с небесе, и сего емь Антихръста, свяжеть узами и посадить во огни вечнемь со слугами его, и иже к нему веруеть, а вама же зде мука прияти отъ мене, а по смерти тамо». Онема же рекшима «нама бози поведають: не можеши нама створити ничтоже» Онъ же рече има: «лжють вама бози ваши». Она же ре’коста. «нама предстати предъ Святославомъ, а ты намъ не можеши створити ничтоже» Янь же повеле бити я, и поторъгати браде ею. Сима же битыма и браде поторгане проскепомъ, рече има Янь: «что вамъ бозе молвять?» Онема же рекьшима: «стати намъ предъ Святославомъ». И повеле Янь вложити има рубля въ уста, и привязати ко упругамъ, и пустити я предъ собою в лодьяхъ, а самъ по нихъ иде. И сташа на устьи Шекьсны, и рече има Янь: «што вамъ молвять бози ваши?» Она же рекоста сице: «намъ бози молвять, не быти нама живымъ отъ тебе». И рече има Янь: «то вамъ право молвять бозе ваши». Она же рекоста. «аще насъ пустиши, много ти добра будеть; аще насъ погубиши. многу печаль приимеши и зло». Онъ же рече има: «аще васъ отпущю, то зло ми будеть отъ Бога; аще ли васъ погублю, то мьзда ми будеть отъ Бога». И рече Янь к подвозникомь: «ци кому васъ родинъ убьенъ отъ сею?» Они же реша: «мне мати, а другому сестра, иному родичь». Онъ же рече имъ: «мьстите своихъ». Они же поимше я, избиша и и повесиша я на древе: отместье приимша отъ Бога по правде. Яневи же идущю домовь, вь другую нощъ медведь влезъ, угрызъ я и снеде кудеснику; и тако погибнуста научениемь дьяволимъ, инемь ведуща и гадающа, а своея пагубы не ведуща. Аще быста ведала, то не бы пришла на место се, идеже ятома быти, аще ли ята быста, то почто глаголаста: «яко не умрети нама» а оному мыслящю убити я? Но се есть бесовьское учеше; беси бо не ведають мысли человеческыя, но влагають помыслъ вь человека, а тайны не ведуща, Богъ же единъ весть помышления человецьска, беси бо не ведають ничегоже: суть бо немощни и худи взоромъ. Яко се скажемь о взоре ихъ и о омраченьи ихъ. В си бо времена и в се лета, приключися некоему Новгородцю прити в Чюдь и приде кудесьнику, хотя волъхования отъ него; онъ же, по обычаю своему, нача призывати бесы вь храмину свою. Новгородцю же седящю на порозе тоя храмины вь стороне, кудесникъ лежаще оцепъ, и шибе имъ бесъ; кудесникъ же вьставъ, рече Новгородцю: «бозн наши не смеють внити, нечто имаши на собе, егоже бояться». Онъ же помяну кресть на собе, и отъшедъ повеси кроме храмины тоя; онъ же нача изнова призывати бесы, беси же мечтавше имъ, поведаша, что ради пришелъ есть; посемъ же нача присити его: «что ради бояться его, егоже носимъ на собе крестъ?» Онъ же рече: «то есть знамение небесного Бога, егоже наши бози бояться». Онъ же рече: «бози наши живуть вь безднахъ; суть же образомъ черни, крилати, хвостъ имущи, вьсходять же и подъ небо, слушающе вашихъ богъ; ваши бози на небесе суть; аще кто умреть отъ вашихъ людий, то возносимъ есть на небо; аще ли отъ нашихъ умираеть, то носимъ есть к нашимъ богомъ вь бездну». Якоже грешници вь аде суть, ждуще мукы вечныя, а праведници вь небеснемь царствии вь жилищи вьдворяються съ ангелы. Сица ти есть бесовьская сила, и лепота, и немощь; темьже и прельщають человекы, велящи имъ глаголати виденья, являющеся имъ несвершеною верою, являющеся вь сне, инемь вь мечте, и тако волъхвують научениемъ дьяволимъ. Паче же женами бесовьская волъхвования бывають; исконе бо бесъ жену прельсти, жена же мужа; таковый родъ много волъхвуеть жены чародействомь, и отравою, инемы бесовськими козньми. Но и мужи прельщени бывають отъ бесовъ невернии; яко и се вь первый родъ при апостолехъ бо бысть Симонъ волъхвъ, иже вълъшествомъ творяше, повеле псомь человечскы глаголати, и самъ пременяшеться, ово старъ, ово молодъ, ово ли иного пременяше въ иного образъ, в мечтаньи сице творяшеть И Анній и Амврий волъшвеньемь чюдеса творяшеть противу Моисееви но въскоре не возмогоста. но и Кунонъ творяшеть мьчтаниемь бесовьскымъ, яко и по водамъ ходити и ина мечтания творяше, бесомъ льстимь, на пагубу собе и инемъ Сице бысть волъхвъ вьсталъ при Глебе в Новегороде глаголашеть бо людемь и творяшеть бо ся аки Богомъ, и многы прельсті, мало не весь городъ глаголаше бо, «яко все ведаю» хуля веру крестьяньскую глаголашеть бо «яко прейду по Волъ хову предъ всими». И бысть мятежь в городе, и вси яша ему веру и хотя победити епископа, епископъ же вземь крестъ и оболкъся в ризы, ста рекъ: иже хощеть веру яти волъхву, да за нь идеть, аще ли веруеть кто кресту, да идеть [к нему]». И разделишася на двое князь бо Глебъ и дружина его сташа у епископа, а людье вси идоша за волъхва и бысть мятежь великъ вельми: Глебъ же возма топоръ подъ скутъ и приде к волъхву и рече ему: «то веси ли, что утре хощеть быти что ли до вечера?» Онъ же рече: «все ведаю». И рече Глебъ: «то веси ли, что [ти] хощеть днесь быти?» Онъ же рече: «чюдеса велика створю». Глебъ же выня топоръ, и ростя и и паде мертвъ, и людие разийдошася, онъ же погибе теломъ и душею, предавься дьяволу.

В лето 6580. Принесоша святая страстотерпца Бориса и Глеба. Совокупившеся Ярославличи, Изяславъ, Святъславъ и Всеволодъ, митрополитъ же бе тогда Георгий, епископъ Петръ Переяславьскый, Михаилъ Юрьевьскый, Федосий же игуменъ Печерьскый, Софроний же святаго Михаила игуменъ, Герьманъ святаго Спаса игуменъ и Никола игуменъ Переяславьский, и прочии игуменъ, и вси створивше праздникъ светелъ, и пре ложиша я в новую церковь, юже сдела Изяславъ, яже стоить и ныне Вземше бо первое Бориса в деревяний раке, Изяславъ, и Святославъ, и Всеволодъ, вземше на плещи своя и понесоша, и предъидущимъ черноризьцемь, свеща держаще в рукахъ, и по нихъ дьякони с кандилы, и посемь прозвутери, и по нихъ епископи с митрополитомъ, и по нихъ раку несуще, идяхуть. И принесьше и в новую церковь, отверзоша раку, исполнися церкви благоухания воне благы; видивше се, прославиша Бога. И митрополита ужасъ обииде, бяше бо нетвердо веруя к нима; и падъ ниць, прося прощения. И целовавше мощи его, вложиша и В раку камену. Посемъ же вземше Глеба в раце камени, и вьставиша и на сани, и емше за вужа везоша и; яко быша вь дверехъ, сташа рака, не поидущи. И повелеша народу звати: «Господи помилуй», и повезоша, и положиша я месяца мая вь 20. И отпевще литургию, обедаша братья си вся на купь, когождо с бояры своими, и с любовью великою. Бе бо тогда держа Вышегородъ Чюдинъ, а церковь Лазорь. И посемь разиидошася вьсвояси.

В лето 6581. Въздвиже дьяволъ котору вь братьи сей Ярославличихъ. И бывши распре межи ими, быста сь себе Святославъ со Всеволодомъ на Изяслава; и изииде Изяславъ ись Кыева, Святославъ же и Всеволодъ внидоста в Кыевъ, месяца марта вь 22, и седоста на столе на Берестовомъ, преступивша заповедь отню. Святославъ же бе начало выгнанию братню, желая болшая власти; Всеволода бо прельсти, и глаголя: «яко Изяславъ вьстаеть сь Всеславомъ, мысля на наю; да аще его не вариве, имать насъ прогнати»; и тако взострі Всеволода на Изяслава. Изяславъ же иде в Ляхы со имениемь и сь женою, уповая богатьствомъ многымь, глаголя: «яко симь налезу воя;» еже взяша у него Ляхове, показаша ему путь отъ себе. А Святославъ седе в Кыеве, прогнавъ брата своего, преступивъ заповедь отьню, паче же и Божию. Великъ бо есть грехъ преступати заповедь отца своего: ибо исперва преступиша сынови Хамове на землю Сифову, по 400 летъ отмыцение прияша отъ Бога; отъ племени бо Сифова суть Евреи, иже избіша Хананейско племя, вьсприяша свой жребий и свою землю. И пакы преступи заповедь Исавъ отца своего, и прия убийство; не доброе есть преступати предела чюжаго.

Того же лета основана бысть церковь Печерьская Святославомъ княземь, сыномъ Ярославлимь, игуменомъ Федосьемь, епископомъ Михаиломъ, митрополиту Георгиеви тогда сущю вь Грецехъ, а Святославу в Кыеве седящю.

В лето 6582. Федоси[й] игуменъ Печерьскый преставися. Скажемь бо о усьпеніи его мало. Федосий бо обычай имяше, приходящю бо постьному времени, в неделю Масленую вечеръ бо, по обычаю, целовавъ братью и поучивъ ихъ, како проводити постьное время вь молитвахъ нощьныхъ и дневныхъ, и блюстися отъ помыслъ скверныхъ, и отъ бесовьскаго насеянья. «Беси бо, рече, всевають черноризьцемъ похотения лукава, вжагающа ему помыслы, темьже врежаеми бывають имъ молитвы; да приходящая таковыя мысли вьзбраняти и знамениемъ крестнымь, глаголюще сице: Господи Ісусе Христе Боже нашь, помилуй насъ, аминъ; и к симь вьздержание имети отъ многаго брашна; вь еденьи бо мьнозе и вь питьи безмерне вьзрастають помысли лукавии, помысломъ же вьзьрастьшимь стваряеться грехъ. Темже, рече, «противитися бесовьскому действу и пронырьству ихъ, и блюстися отъ лености и отъ многаго сна, и бодру быти на пение церковьное, и на предания отецьская, и на почитания книжная; паче же имети во устехъ псаломъ Давидовъ подобаеть черноризьцемь; симь прогонити бесовьское уныние; паче же всего имети любовь в себе к меншимь и кь старейшимъ покорение и послушание, кь старейшимь же и кь меншимь любовь и наказание, образъ бывати собою вьздержаниемь и бденьемь, и хожениемь, смирениемь; и тако наказывати и меньшая, утешивати я, и тако проводити постъ». Глаголашеть бо сице: «яко Богъ далъ ест,ь намъ сию 40 дний на очищение души; се бо есть десятина отъ лета даема Богу: дний бо есть отъ года до года 300 и 60 и 5 дний, и отъ сихъ дний десятый день вьздаяти Богу десятину, еже есть постъ си четыредесядный, в ня же дни очистившеся душа, празнуеть светло Вьскремение Господне, веселящеся о Бозе. Постъное бо время очищаеть убо умъ человеку, Пощение бо исперва проображено бысть: Адаму не вкусити отъ древа единого; пости бо ся Моисей дний 40, сподобь бо ся прияти законъ на горе Синайстей, н ведевь славу Божию; постомъ Самуила мати роди; постивьшеся Ниневгитяне гнева Божия избыша, постнвся Данилъ виденья сподобися великаго постився Илья акы на небо взятъ бысть, и в пищю породную, постившеся трие отроцн угасиша силу огненую; постився Господь дний 40, намъ показа постное время; постомъ апостоли искорениша бесовьское учение; постомъ явишася отци наши акы светила в мире, и сияють и по смерти, показавше труды великыя и вьздьрьжания, яко се и великий Антоний, и Евьфимий, и Сава и прочии отци, ихъже и мы поревнуемь, братье». Сице поучивъ братью и целовавъ вся по имени, и тако изиидяше из манастыря, возмя малъ коврижекъ; и вшедъ в пещеру и затворяше двери пещеры, и засыпаше пьрьстью, и не глаголаше никомуже; аще ли будяше нужное орудье, то оконцемь мало беседоваше, в суботу или в неделю; а по иныи дни пребываше в посте и вь молитве, и вьздержашеся крепко. И прихожаше в манастырь в пятокъ накануне Лазоревъ; в сий бо день кончаеться пость 40, начинаеться отъ перваго понеделника наставшии Федорове неделе, кончаеть же ся в пятокъ Лазоревъ; а страстная неделя уставлена есть поститися страсти ради Господня. Федосьеви же пришедшю по обычаю, целова братью и празнова сь ними неделю Цветную, и дошедъ великаго дни Въськрешения Господня, по обычаю празновавъ светло, впаде в болезнь. И разболевшюся ему дний 5, посемь бывшу вечеру, и повеле изьнести ся на дворъ, братья же вземше и на санехъ, и поставиша и прямо церкви; онъ же повеле братью собрати всю, братья же удариша в било, и собравшеся вси. Онъ же рече имъ: «братье моя, и отци мои, и чада моя! се азъ отхожю отъ васъ, якоже яви ми Господь в постьное время, в пещере ми сущю, изыити отъ света сего; вы же кого хощете игуменомъ поставити себе, да и азъ благословение подалъ быхъ ему?» Они же рекоша ему: «ты еси отець намъ всемъ, да егоже изволиши самъ, то намъ будеть отець игуменъ, и послушаемь его, яко и тобе». Отець же нашь Федосий рече: «шедше кроме мене наречете, егоже хощете, кроме двою брату, Николы, Игната; вь прочихъ кого хощете, отъ старейшихъ даже и до меншихъ». Они же послушавъше его, отступивше мало кь церкви, сдумавьше и послаша два брата, глаголюще сице: «егоже изволить Богъ и твоя честная молитва, егоже тобе любо, того нарци». Федосий же рече имъ: «да аще отъ мене хощете игумена прияти, то азъ створю вамъ, но не по своему изволению, но по Божию строенью»; и нарече имъ Якова прозвутера. Братьи же не любо бысть, глаголюще: «яко не зде есть постригълъся»; бе бо Ияковъ пришелъ сь Летьца с братомъ своимъ Павломъ. И начаша братья просити Стефа[на] деместьвяника, суща тогда ученика Федосьева, глаголюще: «яко сесь есть вьздраслъ подъ рукою твоею, и о тебе послужилъ есть; сего ныне вдай». Рече же имъ Федосий: «се азъ, по Божию повелению, нареклъ бехъ вамъ Якова; се же вы своею волею створити хощете». И послушавъ ихъ, и предасть имъ Стефана, да будеть имъ игуменъ; и благослови Стефана, и речи ему: «чадо! се предаю ти манастырь, блюди с опасеньемь его, якоже устроихъ и вь службахъ, то держи; преданья манастырьская и устава не изменяй, но твори вся по закону, по чину манастырьскому». И посемь вземше и братья, и несоша и в келью и положиша и на одре. И шестому дни наставило, и болну сущю велми, приде к нему Святославъ сь сыномъ своимъ Глебомъ; и седящима има у него, рече ему Федосий: «се отхожю света сего, и се предаю ти манастырь на сблюдение, егда будеть что смятение в немь; се поручаю Стефану игуменьство, не давай его въ обиду». И князь целовавъ его, и обещася пещися манастыремь, и отъиде отъ него. Семому же дни пришедшю, изнемогающю Федосьеви, и призва Стефана и братью, и нача имъ глаголати сице: «аще по моемь отшествии света сего, аще буду Богу угодилъ, и приялъ мя будеть Богъ, то по моемь отшествии манастырь сь начнеть строити и прибивати в немя: то вежьте, яко приялъ мя есть Богъ; аще ли по моемь животе оскудевати начнеть манастырь, а черноризьци потребами манастырьскыми, то ведуще будете, яко не угодилъ буду Богу» И се ему глаголющю, плакахуся братья, глаголюще: «отче! моли за ны Господа; вемы бо, яко Богъ труда твоего не презре». И преседеша братья у него ту нощь всю; и наставшю дни осмому, вь вторую суботу по пасце, вь 2 часъ дни, и предасть душю в руце Божии, месяца мая вь 3 день, индикта вь 11 лето; и плакашася по немь братья. Бе же Федосий заповедалъ братьи положити ся в пещере, идеже показа труды многы, и рекъ сице: «в нощи похраните тело мое», якоже и створиша. Вечеру бо приспевшю, вся братья вземше тело его, и положиша и в пещере, проводивьше сь песми, и сь свещами, честьно, на хвалу Господу нашему Ісусу Христу. Стефану же предержащю манастыръ, и блаженное стадо, яже бе совокупилъ Федосий, таки черноризьци аки светила в Руськой земли сияху: ово бо бяху постьници, овии же на бдение, овии же на кланяние коленьное, овии же на пощение чересъ день и чересъ два дни, овии же ядяху хлебъ с водою, инии же зелье варено, а друзии в любви пребывающе, меншии покоряющеся старейшимъ, не смеюще пред ними глаголати, но все с покорениемь и с послушаниемь великомъ; и такоже и старейшии имяху любовь к меншимъ, наказаху и, утешающе, аки чада вьзлюбленая. Аще который братъ впадеть в кое любо согрешение, и утешаху и, и епитемью единого брата разделяху 3-е, или 4 за великую любовь: такова бо бяше любовь в братьи той, и вьдержание велико. Аще братъ етеръ вънъ идяше изъ манастыря, и вся братья имяху о томъ печаль велику, и посылають по нь, приводяху брата къ манастырю; и шедше вси покланяхуся игумену, и умолять игумена, и приимаху в манастырь брата с радостію. Таци бо беша любовници и вьздерьжници, отъ нихъ же наменю неколико мужь чюдныхъ. Первый Демьянъ прозвутерь: бяше постьникъ и въздерьжьникъ, яко развее хлеба и воды ясти ему до смерті своей. Аще бо коли кто принесяше детищь боленъ, кацимъ любо недугоме одерьжимъ, приношаху в манастырь, или свершенъ человекъ, кацимъ любо недугомъ [одръжимъ], прихожаше в манастырь къ блаженому Федосьеви: и повелеваше сему Демьяну молитву творити надъ болящимъ, и абье створяше молитву и масломъ святымъ помазаже, и абье исцелеваху приходящии к нему. Единою же ему разболевшюся, конець прияти лежащю ему в болести, и приде к нему ангелъ вь образе Федосьеве, даруя ему царство небесное за труды его; посемь же приде Федосий з братьею, и седоша у него, оному же изнемогающю, вьзревъ на игумена и рече: «не забывай, игумене еже ми еси ночесь обещалъ»; и разуме Федосий великий, яко видение виде, и рече ему: «брате Демьяне! еже ти есмь обещаль, то ти буди». Онь же смеживъ очи, и предасть духъ в руце Божии; игуменъ же и братья похороІІпша тело его. Такоже и другый братъ, именемъ Еремей, иже помняше крещсние зсмли Руськой. Сему даръ данъ отъ Бога: проповедаше [и] провиде будущая, и аще кого видяше в помышлении, обличаше втайне и наказаше блюстися отъ дьявола; аще который братъ мысляше изыити из манастыря, узряше и, пришедъ к нему, и обличаше мысль его и утешаше брата; и аще кому речаше, любо добро, любо зло, сбывашеться старцево слово. Бе же и другий братъ, именемъ Матфей: той бе прозорливъ. Единою ему стоящю вь церькви на месте своемь, и вьзведе очи свои, и позре во братьи, иже стоять поюще по обеима сторонама, и виде обьходяще беса, вь образе Ляха, в луде, носяща вь приполе цветокъ, еже глаголеться лепокъ. И обьходя подле братью, взимая из лона цветокъ, и вержаше на кого любо: аще прилпяше кьму цветокъ поющихъ отъ братья, и тъ мало стоявъ и раслабевъ умомъ, вину створивъ каку любо, исходяще изь церкви и шедъ в келью, и спаше, и не възвратяшеся вь церковь до отпетья; аще ли верже на другаго, и не прилпяше к нему цветокъ, стояше бо крепко вь пеньи, дондеже отпояху утренюю, и тогда идяше в келью свою; и се видя старець, поведа братьи своей. И пакы же сий старець виде се: по обычаю бо сему старцю отстоявшю утренюю, братьи отпевши заутренюю предъ зорями, идоша по кельямъ своимь, сий же старець исхожаше ись церкви. Идущю же ему единою, и седе почивая подъ биломъ, бе бо келья его подале церкви, и види се, акы толпа поиде отъ врать; и вьзведе очи свои, виде единаго сидяща на свиньи, а другыя текущи около его. И рече имь старець: «камо идете?» и рече бесъ седя на свиньи: «по Михаля по Толбоковича». Старець знаменася крестнымъ знаменьемь, и приде в келью; и бысть светъ, и разуме старець, и рече келейнику: «иди, вьспроси, есть ли Михаль в кельи?» и реша ему: «яко вьскочилъ есть чресъ столпъе по заутрени». И поведа, старець видение се игумену и всей братьи. При семь бо старьци Федосий преставилъся, и бысть Стефанъ игуменъ, и по Стефани Никонъ, и сему старцю и еще сущю. Единою ему стоящю на заутрении, възведе очи свои, хотя видити игумена Никона: и виде осла стояща на игумени месте, и разуме, яко не вьсталъ есть игуменъ. Такоже ина многа видения провидеше старець сьй, почи въ старости добре в манастыре семь. Яко се бысть другый черноризець, именемь Исакий: яко еще сущю в мирьскомъ житьи, богату сущю ему, бе бо купець родомъ Торопчанинъ, и помысли быти мнихомъ, и раздая имение свое требующимъ и по манастыремь, иде кь великому Антонию в пещеру, моляшеся ему, дабы створилъ черноризьцемь; и приятъ и Антоний, и возложи на нь порты чернецькие, и нарече имя ему Исакий, бе бо имя ему мирьское Чернь. Сий же Исакий вьсприя житье крепко: облечеся въ власяницю, и повеле купити собе козелъ, и одерти мешькомь козелъ и возьвлече и на власяницю, и осъше около его кожа сыра; и затворися в пещере, вь единой улици, вь кельице мале, яко 4 лакотъ, и ту моляше Бога беспрестани день и нощь со слезами; 6е же ядение его проскура одина, и таже чресъ день, и воды в меру пьяше. Приношаше же ему великий Антоний, и подаваше оконьцемь ему, яко ся вместяше рука: и тако приимаше пищю. И того створи летъ 7: на светъ не вылазя, ни на ребрехъ лежа, но седя мало приимаше сна. И единою, по обычаю, наставшю вечерю, и поча кланятися, поя псалмы, оли до полунощи; и яко струдяшеться, седяше же на седале своемь. И единою же ему седящю, по обычаю, и свещю угасившю, и внезапу светъ восия, яко солнце вь пещере, яко зракомъ внимая человеку; и поидоста две уноши к нему прекрасьна, и блистася лице има яко и солнце, и глаголаста к нему: «Исакье! ве есве ангела, а се идеть к тобе Христосъ съ ангелы». И вьставъ Исакий виде толпу, и лица ихъ паче солнца, и еднъ посреде ихъ, и сьяху отъ лица его паче всихъ; и глаголаста ему: «Исакье! то ти Христосъ; падъ поклонися ему». Онь же не разуме бесовьскаго действа, ни памяти перекреститися; выступя поклонися, акы Христу, бесовьскому действу. Беси же кликнуша и рекоша: «нашь еси уже, Исакье»; и вьведоша и в кельицю, и посадиша и, и начаша садитися около его, [и бысть] полна келья [и] улица Печерьская. И рече единъ отъ бесовъ, глаголемый Христосъ: «возмите сопели, и бубны, и гусли, и ударяйте ать ны Исакье сьпляшеть». И удариша в сопели, и вь гусли, и вь бубни, и начаша имъ играти; и утомивше и, оставиша иле жива сущи, и отъидоша, поругавшеся ему. Заутра же бывши свету, и пріспевшю вкушению хлеба, и приде Антоний кь [о]концю по обычаю, и глагола: «благослови, отче Исакье!» и не бысть гласа, ни послушания; и многажды глаголя Аньтоний, и не бысть ответа; и глагола Антоний: «се уже яко преставилъся есть». И посла в манастырь по Федосья и по братью. И откопаше, где бе загражено устье, и пришедше и взяша и, мняще и мертваго, и вынесыие положиша и предъ пещерою; и узреша яко живъ есть, и рече игуменъ Федосий: «яко се имать отъ бесовьскаго действа»; и положиша и на одре; и служаще около его Антоний.

В то же время приключися Изяславу прити из Ляховъ, и нача гневатися Изяславъ на Антония изо Всеслава; и приславъ Святославъ, нощью поя Антония к Чернигову. Антоний же пришедъ кь Чернигову, и вьзлюби Болъдину гору, и ископавъ пещеру, и ту вселися; и есть манастырь святое Богородице, на Болдинахъ горахъ, и до сихъ дний. Федосий же увида, яко Антоний шелъ къ Чернигову, и шедъ с братьею вьзя Исакья, и принесе кь собе в келыо и служаше около его; бе бо раслабленъ теломъ и умомъ, яко немощи ему обратитися на другую страну, ни вьстати, и ни седити, но лежа на едвдой стране, и подъ ся поливаше многажды, и червье кыняхуся под;ъ бедру ему с мочения. Федосий же самъ своима рукама омываше и сьтряпашеть и; за 2 летъ створи се около его. Се же бысть чюдно и дивно: яко за две летъ лежа сий, ни хлеба вкуси ни воды, ни отъ какаго брашна, ни отъ овоща, ни языкомъ проглагола, но немъ и глухъ лежа за 2 летъ. Феодосий моляшеть Бога за нь, и молитву творяшеть над ним нощь и день, дондеже на 3-ее лето проглаголавъ, и слыша, и на ногы нача вьставати акы младенець, и нача ходити. И не брежаше кь церкви ити, но нужею привлечахуть его кь церкви и тако помалу научиша и; и посемь научися и на тряпезницю ходити, и посажеше и кром* братья, и положаху пред нимь хлебъ, и не взимаше его, олны вложити будяше в руце ему. Федосий же рече: «положите хлебъ пред нимь и не вкладайте в руце ему, ать самъ ясть», и небреже за неделю ясти, и помалу оглядавься кушавше хлеба; и тако научися есті; и тако избави и Феодосий отъ козни дьявола и отъ прелести. Исакий же вьсприя дерьзновение и вьздержание жестоко. Федосью же преставившюся, и Стефану в него место бывшю, Исакий же рече: «се уже прельстилъ мя еси, дьяволе, седяща на единомъ месте а уже не имамъ затворитися в пещере, но имамъ тя победити ходя в манастыре». И облечеся в власяницю, и на власяницю свиту вотоляну, и нача уродьство творити; и помагати нача поваромъ и варити на братью. И на заутренюю ходя преже всихъ, и стояще крепко и недвижно. Егда же приспеяше зима и мрази лютии, и сьтояше вь прабошняхъ вь черевьихъ и вь протоптаныхъ, яко примерьзняше нози его кь камени, и не двигняше ногами, дондеже отпояху заутренюю. И по завьтрении идяше в поварницю, и приготоваше огнь, и воду, и дрова, и приходяху прочии повари отъ братья. Единъ же поваръ такоже 6е именемь Исакий, и рече посмихаяся Исакьи: «оно седить вранъ черьный, иди, ими его», онъ же поклонився ему до земли, и шедъ я врана и принесе ему предо всими повары, и ужасошася, и поведаша игумену и братви, и начаша и братья чтити. Онъ же, не хотя славы человеческыя, и нача уродьствовати, и пакостити нача ово игумену, ово братьи, ово мирьскымь человекомъ, друзии же дары ему даяху; и поча по миру ходити, такоже уродомъ ся творя. И вселися в пещеру, в нейже преже былъ, уже бо бе Аньтоний преставилъся; и совокупи собе уныхъ, и вьскладаше порты чернецькыя, да ово отъ игумена Никона раны приимаше, ово ли отъ родитель детьскыхъ, сесь же то все терпяше, и подъимаше раны и наготу, и студень, день и нощь Вь едину бо нощь вьжегъ пещь во истопце пещеры: и яко разгореся пещь, бе бо утла, и нача пылати пламень утлизнами, оному же нечимь заложити, и вьступле на пламень ногама босыма, дондеже изгоре пещь, и слезе. Ина много поведаху о немь, а другому и самовидци быхомъ. И тако взя победу на бесовьскыя силы, яко и мухъ ни во что же имяше устрашения ихъ, и мечтания ихъ, глаголашеть бо к нимъ: «аще бо мя бесте первое прельстиле, понеже не ведахъ козний вашихъ и лукавьства; ныне же имамъ Господа Ісуса Христа Бога нашего и молитву отца нашего Федосья, надеюся на Христа, имамъ победити васъ» И многажды беси пакости деаху, и глаголаху ему «и нашь еси, поклонилъся еси нашему старійшини и намъ», онъ же глагола имъ: «вашь старейшина есть Антихрьсть, а вы беси есте», и перекрестися, и тако ищезняху. Овогда же ли пакы в нощи прихожаху к нему, и страхъ ему творяще ово вь мечте, яко се многъ народъ с мотыками и с лыскари, глаголюще: «раскопаемы, пещеру сию и сего зде загребемь»; инии же глаголаху «бежи, Исакье, хотять тя загрести», онъ же глаголаше к нимъ: аще бысте человеце быле, то вь день бысте ходили, а вы есте тма, во тме ходите», и знаменася крестнымь знамениемь, они же ищезняху. А другойчи страшахуть и во образе медвежьи, овогда же лютомь зверемь, овогда же воломь, ово ли змия ползаху к нему, ово ли жабы, и мыши и всякъ гадъ.

И не возмогоша ему ничьтоже створити, и рекоша ему: «Исакий! победилъ ны еси». Онъ же рече: «якоже и вы первее мене победили есте, вь образе Ісусъ Христове и вь ангельскомъ, недостойне суще того видения; то первое являстеся вь образе звериномъ и скотьемь, змиями, и гадомь, аци же и сами бысте, скверни, зли вь виденьи»; и абье погыбоша беси отъ него, и оттоле не бысть ему накости отъ бесовъ. Якоже самъ поведаше: «яко се бысть ми за три лета брань си». И потомь нача креплее жити и вьздержание имети, пощенье и бдение; и тако живущю ему, сконча житье свое. И разболеся в пещере, и несоша и болна в манастырь, и до осмаго дни скончася о Господе; игуменъ же Иванъ и братья спрятавше тело его, и погребоша и. Таци же беша чернорисци Федосьева манастыря, иже сияють и по смерти яко светила, и молять Бога за зде сущюю братью, и за приносящия в манастырь, и за мирьскую братью, вь немже и ныне добродетельно житье живуть, и обьще вкупе, вь пеньихъ и вь молитвахъ и в послушаньихъ, на славу Богу всемогущому, и Федосьевами молитвами сблюдаеми, ему же слава вь векы, аминъ.

В лето 6583. Почата бысть церкви Печерьская надъ основаньемь Стефаномъ игуменомъ: изъ основанья бо Федосий поча, а на основаньи Стефанъ поча; и кончана бысть на третье лето, месяца іюля въ 1 день.

В се же лето придоша послы из Немець къ Святославу; Святославъ же величашеся, показа имъ богатьство свое; они же видивьше бещисленое множество злата, и сребра, и паволокъ, реша: «се ни во что же есть, се бо лежить мертво; сегосуть сметье лучьше, мужи бо доищуть и болша сего». Сице ся похвали Езекий, царь Іюдейский, к посломъ царя Асурийска, егоже вся взята быша у Вавилоня; тако и по сего смерти все именье расъсыпашася разднь.

В лето 6584. Ходи Володимеръ, сынъ Всеволожь и Олегъ Святъславль Ляхомь в помочь на Чехы.

В се же лето преставися Святославъ, сынъ Ярославль, месяца декабря въ 27, отъ резанья желве, и положенъ бысть у Спаса; и седе по немь Усеволодъ на столе, месяца генваря въ 1 день.

В се же лето родися у Володимера сынъ Мьстиславъ, внукъ Всеволожь.

В лето 6585. Поиде Изяславъ с Ляхы, Всеволодъ же поиде противу ему. И бывшу Всеволоду, седе Борисъ в Чернигове месяца мая 4 день, бысть княженья его дний 8, и бежа Тмутороканю к Романове. Всеволодъ же взыиде противу брату Изяславу на Волынь, и створи миръ, и пришедъ Изяславъ седе в Киеве, месяца іюля 15 день; Олегъ же, Святославль сынъ, бе во Всеволода в Чернегове.

В лето 6586. Бежа Олегъ, сынъ Святославль, Тмутороканю отъ Всеволода, месяца априля въ 10 день.

В се же лето убьенъ бысть Глебъ, Святославль сынъ, в Заволочьи. Бе же Глебъ милостивъ на вбогия и страньнолюбивъ, тщанье имея къ церквамъ, теплъ на веру и кротокъ, взоромъ красенъ; его же тело положено бысть в Чернигове за Спасомь, месяца іюля 23 день. Седящу в него место Святополку в Новегороде, сыну Изяславлю, Ярополку седящу у Смоленьска, приведе Олегъ и Борисъ поганыя на Рускую землю, и поидоста на Всеволода с Половце. Всеволодъ же изоиде противу има на Съжици, и побидиша Половце Русь, и мнози убьени быша ту: убьенъ бысть ту Иванъ Жирославичь и Тукы, Чюдинь братъ, Порей, и ини мнози, месяца августа 25 день. Олегъ же і Борисъ придоста Чернигову, мьняще одолевше, а земли Руской много зла створившимъ, прольяше кровь хрестьянску, еяже кровь взыщеть Богъ отъ руку ея, ответъ дати за погиблыя душа хрестьяньске. Всеволодъ же приде къ брату своему Изяславу Кыеву, и целовавшеся седоста; Всеволодъ же исповеда ему все бывшее. И рече ему Изяславъ: «брате! не тужи; видиши бо, колко ся мне сключи зла? первое бо, не выгнаша ли мене и именье мое разграбиша? и паки кую вину створилъ есмь, не изгнаста ли вы мене брата своя? и не блудилъ ли по чюжимъ землямъ, именья лишенъ быхъ? не створи зла ничтоже; і ныне, братъ, не туживе; аще будеть нама причастье в Руской земле, то обема, аще лишена будеве, то обема, язъ сложу главу свою за тя». И се рекъ, утеше Всеволода, и повеле збирати воя отъ мала до велика; и поиде Изяславъ сь Ярополкомъ, сыномъ своимъ, и Всеволодъ с Володимеромъ, сыномъ своимъ. И поидоша к Чернигову, и Черниговце затворишася у граде; Олегъ же и Борисъ бяшета в Чернигове. Чернеговьцемь же не отворящимся, приступиша ко граду; Володимеръ же приступи къ вратомъ въсточнымъ, отъ стръженей отъя врата, і взяша градъ околний, і пожгоша огнемъ, людемъ выбегшимъ во днешний городъ. Изяславъ же и Всеволодъ слышаста, яко иде Олегъ и Борисъ противу, Изяславъ же и Всеволодъ урянився, поидоста отъ града противу Олгове. И рече Олегъ к Борисове: «не ходиве противу, не можеве стати противу четыремь княземь; но пошливе с молбою къ строема своіма». И рече ему Борисъ: «ты зри готова, язъ имъ противенъ всимъ»; и похвалився велми, не веды, яко Богъ гордымъ противится, смеренымъ же благодать даеть, и да не похвалится силны силою своею. И поидоста протіву, и бывшимъ имъ на месьте на Нежатини ниве, и совокупившимъся обоимъ, бысть сеча зла: и первое убиша Бориса, сына Вячьславля, похвалившася велми; Изяславу стоящю в пешьсцехъ, унезапу приехавъ одинъ, удари копьемь за плеча; и тако убьенъ бысть Изяславъ, сынъ Ярославль. Предолжене же бывше сече, побеже Олегъ в мале дружині, едва втече, и бежа Тмютороканю. Убьенъ бысть князь Изяславъ месяца октября въ 3 день, вземше же тело его, привезоша в лодьи и поставиша противу Городцю; и изидоша противу ему всь городъ Киевъ, и възложиша на сане повезоша и с песньми попове и черноризици, и понесоша въ градъ, и не бе лзе слышати пенья въ плаче велице и вопле: плакася по немь весь городъ Киевъ. Ярополкъ же идяще по немь, плачася съ дружиною своею: «отче, отче мой! что еси бес печали пожіль на свете семь, многи напасти приемь отъ людей и отъ братья своея? се же погибе не отъ брата, но за брата своего положи главу свою». И прянесъше положиша тело его въ церкве святыя Богородица, уложиша и в раку камяну и моромряну. Бе же Изяславъ мужь взоромъ красенъ, теломъ великь, незлобивъ нравомъ, кривды ненавидя, любя правду; клюкъ же в немь не бе, ни льсти, но простъ умомъ, не воздая зла за зло. Колко ему створиша Кияне! самого выгнаша, а домъ его разграбиша, и не възда противу тому зла; аще ли кто дееть: «Кияне исеклъ, котореи же высадили Всеслава ис поруба», то сь того не створе, ни сынъ его. Паки же брата своя выгнаста и, и ходи по чужей земле, блудя; и седящю ему паки на своемь столе, Всеволоду пришедшю побежену к нему, не рече ему: «колко подъяхъ отъ ваю зла за зло?» но утеши и рекъ ему: «елма же ты, брате мой, показа ко мне любовь, уведе мя на столъ мой, нарекъ мя старейши себе, се язъ не помяну злобы первое; ты мне еси братъ, а я тобе, и положю главу свою за тя», еже и бысть; не рече бо ему: «колко зло створиста мне, и се ныне тобе ся приключи», не рече, «сего кроме мене», но на ся перея печаль братню, показа любовь велику, свершая апостола, глаголюща: утешайте печальныя. По истине, аще что створилъ есть на свете семь етеро согрешенье, отдасться ему, зане положи главу свою за брата своего, ни желая болшая части, ни именея хотя болшаго, но за братню обиду. О сяковыхъ бо и Господъ рече: да кто положить душю свою за други своя [сей велій наречеся въ царствіи небеснемь] Соломонъ же рече: братье, в бедахъ пособиви бывайте, любовь бо есть выше всего. Якоже Іоаннъ глаголеть: Богъ [любы есть], и пребывая у любви, у Бози пребываеть, и Богъ в немь пребываеть; о семь свершаеться любы, да достоянье имамъ в день судный, да якоже онъ есть, и мы есмы в мире семь; боязни несть в любви, но свершена любы вонъ измещеть боязнь, яко боязнь мученье имать, боя же ся несть свершенъ у любви; аще кто речеть: Бога люблю, а брата своего ненавидя, ложь есть; не любяй брата своего, егоже видить, Бога, егоже не видить, како можеть любити? сию заповедь имать отъ него, да любяй Бога, любить і брата своего. У любви бо все свершаеться: любви бо ради греси расыпаються, любви бо ради и Господъ сниде на землю и распятся за ны грешныя, и вземь грехи наша, пригвозде на кресте, давъ намъ крестъ свой на помочь и на прогнанье бесомъ; любви ради и мученици прольяша кровь свою; люби еже ради и сий князь пролья кровь свою за брата своего, свершая заповедь Господню.

Начало княженья Всеволожа в Киеві.

Всеволодъ же седе Киеве на столе отца своего и брата своего, переемь всю власть Рускую; и посади сына своего Володимера в Чернигове, а Ярополка Володимере, придавъ ему Туровъ.

В лето 6587. Приде Романь с Половце к Воиню, Всеволодъ же ставъ у Переяславля и створи миръ с Половце; и възвратися Романъ въспять, і бывшу ему, убиша и Половце Романъ, месяца августа 1 день; и суть кости его и до сего лета тамо лежаче, сына Святославля, і внука Ярославля; а Олга емше Козаре поточиша [за] море Царюгороду. Всеволодъ же посади посадника Ратибора Тмутороканю.

В лето 6588. Заратишася Торці Переяславлестии на Русь, Всезолодъ же посла на не сына своего Володимера, Володимеръ же шедъ побивъ Тороки.

В лето 6589. Бежа Игоревичь Давыдъ с Володаремъ Ростиславичемъ, месяца мая въ 18 день; и придоста Тмутороканю, і яста Ратибора, и седоста Тмутороканю.

В лето 6590. Осень умре Половецкий князь.

В лето 6591. Приде Олегъ изъ Грекъ Тмутороканю, и я Давыда и Володаря Ростиславичь, и седе Тмуторокани; и исече Козары, иже беша светници на убьенье брата его и на самого, а Давыда и Володаря пусти.

В лето 6592. Приходи Ярополкъ ко Всеволоду на Великъ день.

В се же время вбегоста Ростиславича два отъ Ярополка; [и пришедше прогнаста Ярополка] и посла Всеволодъ сына своего Володимера, и выгна Ростиславича, и посади Ярополка Володимере.

В се же лето Давыдъ зая Грекы во Олешьи, и зая в нихъ все именье; Всеволодъ же пославъ приведе и, и вдасть ему Дорогобужь.

В лето 6593. Ярополку хотящю ити на Всеволода, послушавшю ему злыхъ светникъ; се уведавъ Всеволодъ, посла противу ему сына своего Володимера, а Ярополкъ же оставивъ матерь свою и дружину свою в Лучьске, а самъ бежа в Ляхи. Володимеру же прішедшу к Лучску, дашася Лучане; Володимеру же посадившю Давыда въ Володимере, у Ярополка место, а матерь Ярополчю, и жену его, и дружину его приведе Киеву, именье его вземь.

В лето 6594. Всеволодъ заложи церковь святаго Андрея, при Иване преподобномь митрополите; створи у церкви тоя манастырь, в немже пострижеся дщи его девою, именемь Янька, [она же Янка] совокупивши черноризици многи, пребываше с ними по манастырьскому чину.

В лето 6595. Приде Ярополкъ из Ляховъ, и створи миръ с Володимеромъ, и иде Володимеръ опять Чернегову; а Ярополкъ седе Володимере. I переседивъ мало дней, иде Звенигороду; и не дошедшу ему города, прободенъ бысть отъ проклятаго Нерядьца, отъ дьяволя наученья и отъ злыхъ человекъ. Князю же Ярополку лежащу на санкахъ, а онъ с коня саблею прободе я, месяца ноября въ 22; тогда въздвигнувся Ярополкъ, выторгну исъ себе саблю, и рече великимъ гласомъ: «охъ, то тъ мя вороже погуби»! И бежа Нерядець проклятый до Перемышля к Рюрикови, а Ярополка взяша отроци на конь передъ ся, Радко, і Воикина и инии отроци, несоша к Володимерю, а оттуду Киеву.

И изниде противу ему благоверный князь Всеволодъ со сынома своима, Володимеремъ и Ростиславомъ, и вси бояре, і блаженый митрополитъ Иванъ, и чернорисци, прозвутере, і вси Кияне великъ плачь створиша над нимъ, со псалъмы и песнми проводнша и до манастыря святаго Дмитрия, съпрятавше тело его, съ честью положиша і в раце у церкви святаго апостола Петра, юже бе самъ началъ здати, месяця декабря въ 5 день. Многы беды приемь, без вины изгонимъ отъ братья своея, обидимъ, и разграбленъ, наконець и смерть горку прия: но вечней жизни и покою сподобися. Такъ бо бяше блаженый князь Ярополкъ кротокъ, смиренъ, братолюбивъ и нищелюбець, десятину дая отъ всихъ скотъ своихъ святей Богородиця, и отъ жита на вся лета, и моляше Бога всегда, глаголя: «Господи Боже мой, Ісусе Христе приими молитву мою, и дай же ми смерть таку, якоже вдалъ еси брату моему Борису и Глебови, отъ чюжюю руку, да омыю грехи вся своею кровью, избуду суетнаго света и сити вражии» егоже прошенья не лиши его благий Богъ, усприя благая она, ихже ни око не види, ни вхо слыша, ни на сердце человеку не взиде, яже уготова Богъ любящимъ его.

В се же лето ходи Всеволодъ къ Перемышлю.

В лъто 6596. Священа бысть церкви святаго Михаила манастыря Всеволожа, митрополитомь Иоанномь и епископомь Лукою, Исаемь, игуменьство тогда держащу того манастыря Лазореви.

Томъ же лете иде Святополкъ из Новагорода Турову на княженье.

У се же лете умре Никонъ, Печерьский игуменъ.

В се же лето взяша Болгаре Муромъ.

В лето 6597. Священа бысть церкви Печерьская святыя Богородица манастыря Федосьева, Иваномъ митрополитомъ, и Лукою Белогородскимъ епископомь, и епискупомъ Ростовьскимъ Исаиемь, и Иваномъ Черниговьскымь епискупомъ, и Антоньемь Гурьговьскимь игуменомь, при благоверномь князи Всеволоде державному Руския земля, и чадома его, Володимера и Ростислава, воеводьство держащю Киевьской тясяши Яневи, игуменьство держащу Ивану.

В се же лето преставися Іоанъ митрополитъ. Бысть же Іоанъ, си мужь хитръ книгамъ и ученью, милостивъ убогимъ и вдовицамъ, ласкавъ же всякому, к богату и къ убогу, смиренъ же умомъ и кротокъ, и молчаливъ, речистъ же, книгами святыми утешая печальныя, и сяковаго не бысть така преже в Руси, ни по немь не будеть такий. В се же лето иде Янъка въ Греки, дще Всеволожа, нареченая преже.

В лето 6598. Приведе Янка митрополита и оскопьчину, егоже видивше людье вси рекоша: «се мертвець пришелъ», отъ года бо до года пребывъ, умре; бе же се мужь не книженъ и умомъ простъ и просторекъ.

В се же лето священа бысть церкви святаго Михаила Переяславлеския, Ефремомъ тоя церкви митрополитомъ, иже ю есть создалъ велику сущю, и пристрою в ней велику створи, и украсивь ю всякою красотою, церковьными съсуды. Сий бо Ефремъ в си лета много зданье въздвиже въ церкви святаго Михаила, заложи же церковь на воротехъ святаго Федора и святаго Андрея, у церкве у воротъ, и городъ каменъ и строенна баня камяна, сего же не бысть в Руси; и въкраси городъ Переяславьскый зданьи церковними и прочими зданьи.

В лето 6599. Игуменъ и черноризци светъ створше, реша: «не добро есть лежати отцю нашему Федосьеви кроме манастыря церкви своея, понеже тъ есть основалъ церковь и черноризци совокупилъ», и светъ створше повелеша устроити место, идеже положити мощи его. И приспевшу празднику Успенья Богородице треми деньми, и повеле игуменъ рушити, где лежать моще отца нашего Федосья, егоже повеленью быхъ азъ грешный первое самовидець; се же и скажю, не слухомъ бо слышавъ, по самъ о собе началникъ. Пришедшю бо игумену ко мне и рекшю мне: «поидеве в пещеру к Федосьеви», азъ .же пришедъ съ игуменомъ, не ведущю никому же, разъглядавша, куда копати, и назнаменавша место кде копати, кроме устья. Рече же ко мне игуменъ; «не мози поведати никому же отъ братьи, да не увесть никтоже; но поими, его же хощеши, да ти поможеть». Азъ же пристроихъ семь дни рогалия, имже копати. И въ вторникъ, вечоръ в суморокъ, пояхъ съ собою 2 брата, не ведущю никому же, приидохъ в пещеру и отпехъ псалмы, почахъ копати; и вътрудився вдахъ другому брату, и копахомъ до полуночья; и трудихомся, не могуще ся докопати, начахъ тужити, еда како на страну копаемъ. Азъ же вземь рукалью, начахъ рамяно копати, другу моему опочивающю предъ пещерою, я рече ми: «удариша в било» и азъ тотъ часъ протяхъ на мощи Федосьевы, і оному глаголющю ко мне «удариша в било»; мне же рекшю: «прокопахъ уже», Егда же прокопахъ, объдержашетъ мя ужасть, начахъ звати Господи помилуй! Въ тъ же часъ седяста два брата в манастыри, егда игуменъ утаився, не с кимъ принесеть его отай, зряста к пещере; и егда удариша в било, видиста три столпы аки дугы зарни, и стоявше и приидоша надъ верхъ церкве, идЪже положенъ бысть Федосий. В се же время виде Стефанъ, іже бысть в него место ігуменъ, в се же время бысть епископъ, видивъ въ своемъ манасътыри чресъ поле зарю велику надъ пещерою; мневъ яко несуть Федосья, бе бо ему извещено переже днемь единемь, и съжаливси, яко без него приносять и, и вседъ на конь вборзе поеха, поемъ съ собою Климянта, егоже постави игумена по собе, идяста в собе, видяста зарю велику; и яко приидоста близъ, видеста свещи многы надъ пещерою, и приидоста к пещере, и не видиста ничтоже, і приидоста дну в пещеру, намъ седящимъ у мощей его Егда бо прокопахъ, послахъ ко игумену: «прииди да и возмсмъ», игуменъ же приде съ двема братома; и прокопахъ велми, влезохъ, и видихомъ моще его лежаще, но съставе не распалися быша, і власи главнии притяскли бяху; възлозъше на варанитью, вынесоша предъ пещеру. На другий же день совокупишася епископи, Ефримъ Переяславьскый, Стефанъ Володимерьскый, Иванъ Черниговьскый, Муринъ Гургеньскый, ігумени вси отъ всихъ манастыревъ с чернорисци приидоша, і людье благовернии, взяша мощи Федосьевы съ свещами и съ темьяны, и принесоша і положиша и у своей ему церкве, у притворе на десней стране, месяца августа въ 14, у четвергъ, в часъ 1 дне, индикта 14 лета; і празноваша светло въ тъ день. Се же повемь мало нечто, еже ся збысть прореченье Федосьево: игуменьство бо Федосьеви держащю у животе своемь и правящю стадо, порученое ему Богомъ, черноризци, не токмо же си едини, но и мирьскими печалися душами, како быша спаслися, паче же о сынехъ своихъ душевныхъ, утешая и наказая приходящая к кему, другойчи в домы ихъ приходя і благословленье имъ подавая. Единою бо ему пришедшю в домъ Яновъ къ Янове и к жене его Марьи, Федосий бо бе любя я, занеже живяста по заповнде Господне и в любви живяста; единою же ему пришедшю к нима, и учашеть я о милостыне ко убогимъ и о царьстве небеснемь, еже пріяти праведникомь, а грешьнымъ муку, і о смертнемь часе. И се ему глаголющю і о положсньи тела у гробе има, и рече има Яневая: «кто весть, где мя положать?» рече же ей Федосий: «по истине идежа азъ лягу, ту и ты положена будеши». Се же събысться. Игумену бо преставшюся преже 18 летъ, се сбысться: в се бо лето преставися Яновая, іменемъ Марья, месяца августа въ 16 день, и пришедъше чернорисци, певше обычная песни, и принесше и положиша ю у церкве свытыя Богородица, противу гробу Федосьеву, на левой стороне, Федосий бо положенъ бысть 14 день, а си въ 16 день. Се сбысться прореченье блаженаго отца нашего Федосья, добраго пастуха, іже пасяше словесныя овца нелицемерно, с кротостыо и с расмотрениемь, блюда ихъ, и бдя за не, и моляся за порученое ему стадо, і за люди хрьстьянския, і за землю Рускую, іже по отшествии его моляся за люди верныя і за своя ученики, иже взирающе на раку твою, поминають ученье твое і въздержанье твое, і прославляють Бога. Азъ грешный твой рабъ и ученикъ недоумею, чимъ похва лити тя, добраго твоего житья і въздержанья. Но се реку мало нечто: радуйся, отче нашь и наставниче Федосий, мирьскыя плища отринувъ, молчанье възлюбивъ, Богу послужилъ еси у мнишьскомъ житьи, всяко собе принесенье принеслъ еси божественое, посещеньемь преузвысився, плотьскыхъ сластий възненавидивъ, і мирьскую красоту і желанье века сего отринувъ, уследуя стопамъ, высокомысленымъ Отцемь ревнуя, молчаньемъ взвышаяся, смиреньемь украшаяся. Радуйся, укреплеся надежею, і вечныхъ благъ приемъ, умертвивъ плотьскую похоть, источникъ безаконью и мятежь, преподобне, і бесовскихъ козней избегъ и отъ ситі его, с праведными, отче, почилъ еси, усприемъ противу трудомъ своимъ измездье, Отцемь наследникъ бывъ, последовавъ ученыо ихъ і праву ихъ, въздержанью ихъ, і правило ихъ правя. Паче же ревноваше великому Федосью житьемь и нравомь и въздержаньемь, ревнуя и последьствуя обычаю его, и преходя отъ дела в дело уншее, обычныя молбы Богу уздая, і воню, благоуханья прінося кадело молитвеное, темьянъ благоуханьный; победивъ мирьскую похоть и миродерьжца князя века сего, супротивника поправъ дьявола і его козни, победьникъ явися, противнымъ его стреламъ и гордымъ помысломъ ставъ супротивно, укрипився оружьемь крестьнымъ и верою непобедимою, і Божьею помощью. І помолися за мя, честный отче, ізбавлену быти отъ сити неприязненъ, і отъ противнаго врага съблюди мя твоiми молитвам.

В се же лето бысть знаменье въ солнци: погибе, мало ся его оста, акы месяць бысть, в часъ 2 дне, месяца мая въ 21.

В се же лето бысть Всеволоду ловы деюща звериныя за Вышегородомъ, заметавшимъ тенета і людемь кликнувшимъ, спаде привеликъ змей с небесе; і ужасошася вси людье.

В се же время земля стукну, мнозе слышаша.

В се же лето волъхвъ явися у Ростове і погибе.

В лето 6600. Предивно бысть чюдо у Полотьске: у мечьте и в нощи бывши тутенъ, стонаше полунощи, яко человеци рыщуть беси по улици; аще кто вылезяше ис хоромины, хотя видети, і абье уязвенъ бяше невидимо отъ бесовъ, и с того умираху, и не смеяху излазити іс хоромъ; посемь же начаша во дне являтися на конехъ, і не бе ихъ видити самехъ, но кони ихъ видити копыта; и тако уязьвляху люди Полотьскыя і его область, Темъ и человеци глаголяху: яко навье быоть Полочаны; се же знаменье поча быти отъ Дрьюцька.

В си же времена бысть знаменье у небесе: яко кругъ бысть посреде неба привеликъ.

У се же лето ведро бяше, яко ізгаряше земьля, і мнози борове ізгоряхуся саме і болота; многа знаменья бываху по земле, и рать велика бяше отъ Половець отвсюду, і взяша 3 городы, Посеченъ, Прилукъ, і многа села повоеваша.

В се же лето воеваша Половце Ляхи, с Васильемь Ростиславичемь.

У се же лето умре Рюрикъ, сынъ Ростиславль.

У си же времена мнози человеци умираху различными недуги, якоже глаголаху продающимъ хрестъ, отъ Филипова дни до мясопущь 7 тысящь; се же бысть за грехы наше, яко умножишася греси паши неправди; се же наведе на ны Богъ, веля намъ имити покоянье і въстагнутися отъ греха і зависти, отъ прочихъ злыхъ делъ неприязненыхъ.

В лето 6601, индикта 1 лето. Преставися князь Всеволодъ, сынъ Ярославль, внукъ Володимеръ, месяца априля 13 день, а погребенъ бысть 14 день; недели сущи тогда страстьней і дни сущу тогда четвергу великому, в онъже положенъ бысть у гробе у велицей церкви святыя Софья. Сий благоверный князь Всеволодъ бе измлада любя правду, и набдя убогия, і воздая честь епископомь и прозвутеромъ, излиха же любляше чернорисце, и подаваше требованье имъ; бе же и самъ уздержася отъ пьяньства и похоте, темь любимъ бе отцемь своимъ, яко глаголати отцю его к нему: «сыну мой! благо тебе, яко слышу о тобе кротость, і радуюся, яко ты покоиши старость мою; аще аще ти Богъ подасть прияти власть стола моего, по братьи своей, с правдою, а с не насильемь, то егда Богъ отведеть тя отъ житья твоего, то ту ляжеши, идеже азъ, у гроба моего, понеже люблю тя паче братья твоея». Се же сбысться отца его, еже глаголалъ бе: сему же приемьшю после же всея братья столъ отца своего, і по смерти брата своего, седе Киеве княжа, и быша ему печале болше, паче неже седящю ему у Переяславле; седшю бо ему Киеве, печаль бысть ему о сыновницихъ своихъ, яко начаша ему стужати, хотяще власті, і овъ сея, овъ же другое; се же смиривая ихъ, раздаваше волосте имъ; у сихъ же печали въсташа и недузи ему, і приспеваше к нему старость; і нача любиті смыслъ уныхъ, и светъ творяше с ними; си же начаша і заводити и негодовати дружины своея первыя, і людемь не хотети княжее правде, і начаша тивуне его грабити, людии продаяти, сему неведущю у болезнехь своихъ. И разболевшюся ему велмі, посла [по] сына своего Володимера Чернегову. И пришедшу Володимеру, видивъ отца больна суща, плакася велми; и приседящю Володимеру і Ростиславу, сыну меншому его, и пришедшу же часу, преставіся тихо і кротко, и приложися к отцемь своимъ, княживъ летъ у Киеве 15; а в Переяславле лето, а Чернигове лето. Володимеръ же плакався с Ростиславомъ, братомъ своімъ, спрятаста тело его; собрашася епископи, игумени с чернорисці, и попове, и бояре, и простии людье, вземше тело его со обычними песми и положиша у святой Софьи, якоже рекохомъ преже. Володимеръ же нача размышляти, река: «аще язъ сяду на столе отца своего, то имамъ рать со Святополкомъ узяти, яко то есть столъ отца моего переже былъ». И тако размысливъ, посла по Святополка Турову, а самъ иде Чернегову, а Ростнславь Переяславлю. И минувши Велику дни, и прішедше праздней недели, день антипасхы, месяца апріля 24.

Начала Святополча Кіеве княженья.

Приде Святополкъ Киеву; изидоша противу ему Кияне с поклономъ, і прияша с радостью, і седе на столе отца своего и стрыя своего.

В се же время поидоша Половце на Рускую землю; слышавше, яко умерлъ есть Всеволодъ, послаша послы къ Святополку о мире. Святополкъ же не здума с болшею дружиною отнею и стрыя своего, но светъ створи с пришедшими с нимь, ізоімавъ послы всажа въ погребъ; слышавше же се Половце, почаша воевати; и прнидоша Половце мнози, і оступиша Торъчьский градъ. Святополкъ же слышавъ Половце, посла прося мира, і пустиша по земле воююще. Святополкъ же нача сбирати вое, хотя на не. І реша ему мужи смысленеи: «не кушайся противу имъ, яко мало имаши вои». Онъ же рече имъ: «имею отрокъ своихъ 8 сотъ, иже могуть противу имъ стати». Начаша же друзии несмысленеи молвити: «поіди, княже»; смысленыи же глаголаху: «аще бы пристроилъ 8 тысящь, не лихо ти есть, наша земля оскудила есть отъ ратий и продажь; но пошлися къ брату своему Володимеру, дабы ти помоглъ». Святополкъ же послуша ихъ, і посла к Володимеру, дабы помоглъ ему; Володимеръ же собра вои свои, и посла по Ростислава, брата своего, до Переяславля, веля ему помогати Святополку. Володимеру же пришедшю Киеву, и совокупися у святаго Михаила, и взяста межи собою распре и которы; и уладившася, целоваста крестъ межи собою. А Половцемъ воюющимъ по земле, и реша ему муже смысленеи: «почто вы распрю имата межи собою? а погании губять землю Рускую; последе ся смирита, а ныне поидита противу имъ, любо с миромъ, любо ратью». Володимеръ же хотяше мира, Святополкъ же хотя ратью; и поиде Святополкъ, и Володимеръ, и Ростиславь къ Треполю. И приидоша ко Стугне. Святополкъ же, и Володимеръ, и Ростиславъ съзваша дружину свою на светъ хотяче поступити чересъ реку; и начаша думати. И глаголаше Володимеръ; «яко сде стояще чересъ реку, угрозе сей, створимъ миръ с ними»; и присташа свету сему смысленеи мужи, Янь и прочіи. Кияне же не восхотеша света сего, но рекоша: «хощемъ ся бити; поступимъ на ону сторону реке»; излюбиша свет[ъ] ось, и преидоша Стугну реку; бе бо тогда наводнилася велми. Святополкъ же, и Володимеръ, и Ростиславъ исполчившеся, поидоша; на десной стороне Святополкъ, а на шюее Володимеръ, а посереде Ростиславъ; і минувше Треполь, проидоша валъ. И се Половце идяху противу, и стрелци противу пред ними; нашимъ же ставшимъ межи валома, і поставиша стяги своя, и изидоша стрилци из валу; и Половци пришедше к валови, поставиша стяги своя, налягоша первое на Святополка, и възломиша полкъ его, Святополкъ же стояше крепко, и побегоша людье, не терпяще ратныхъ противленья; і послеже побеже Святополкъ. И налегоша на Володимера, і бысть брань люта; и побеже и Володимеръ с Ростиславомъ и вои его. И прибегоша к реце Стугне, и въ бродъ Володимеръ с Ростиславомъ, и нача утапати Ростиславъ передъ очима Володимеровыма; и хоте подхватити брата своего, и мало не втону самъ; и тако утопе Ростиславъ, сынъ Всеволожь. Володимеръ же пребредъ реку с маломь дружины, мнози же падоша отъ полка его, и бояре его туто падоша; і пришедъ на ону сторону Днепра, плакася по брате своемъ и по дружини своей; иде Чернегову печаленъ велми. Святополкъ же убеже въ Треполь и затворися ту, і бе до вечора, и в ту нощь приде Кыеву. Половци же видивше се, пустиша по земле воююче, а друзии узъвратишася к Торочьскому. Си же ся злоба соключи въ день святаго Възнесенья Господа нашего Ісуса Христа, месяца маия 26. Ростислава же искавше обретоша и в реце; и вземше и принесоша и Кыеву, і плакася по немь мати его, і всі людье плакаша по немь повелику, уности его ради; и собрашася епископы и попове і чернорисце, и песни обычныя певше, и положиша [и] въ церкви святое Софье, у отца своего.

Половцемь же оседяще Торочьский, противящемъ же ся Торокомъ и крепко борющимъ ізъ города, убиваху многы отъ противныхъ, Половци же начаша налегати, отоймати воду, ізнемогати начаша у городе людье жажою водною [и] гладомъ. I прислаша Торци къ Святополку, глаголюще: «аще не пришлеши брашна, предатися имамы» Святополкъ же пославъ, и не бе лзе украстися в городъ, множества [ради] ратныхъ. И стояше около города неделъ 9, и раздилишася на двое: едини сташа у града, рать борющю, а друзии поидоша Кыеву, и пустиша на воронь межи Кыевъ и Вышегородъ. Святополкъ же выиде на Желяню, и поидоша обои противу собе, и ступишася, и укрепися брань, побегоша наши предъ иноплеменнекы, и падаху язвенеи, предъ врагы нашими, и мнози погибоша и быша мертви, паче неже во Треполя. Святополкъ же приде Кыеву самъ третей, а Половце узъвратишаяся к Торочкому; і быша же си злая месяца июля 23. Наутрея же, въ 24, у святою мученику Бориса и Глеба, бысть плачь великъ у городе, грехъ ради нашихъ великихъ, за умноженье безаконий нашихъ. Се на ны Богъ пусти поганыя, не милуя ихъ, но иасъ казня, да быхомъ ся востягнули отъ злыхь делъ; симь казнить ны нахоженьемь поганыхъ, се бо есть бо батъгъ Божий, да неколи смірившеся успомянемся отъ злаго пути. Сего ради во праздникы Богъ намъ наводить сетованье: якоже ся створи в се лето первое зло на Вознесенье, у Треполя, 2 у на празникъ Бориса и Глеба, иже есть праздникъ новой Рускый. Сего ради Пророкъ глаголаше: и преложю праздникы ваша у плачь и песни ваша в рыданье Створи бо ся плачь великъ у земле нашей, и опустеша села наша и городе наши, і быхомъ бегающе и предъ враги нашими. Якоже и Пророкъ глаголаше: падете предъ враги вашими, и поженуть вы ненавидящеи васъ, и побегнете никомуже не женющю по васъ: і скрушу руганье гордтліья вашего, и будеть во тщету крепость ваша, и биеть вы приходяй мечь, и будсть земля ваша пуста, дворе ваши пусте будуть, яко вы злі есте и лукаве, и азъ поиду к вамъ яростью лукавою, глаголеть Господь Богъ святый Израилевъ. Ибо лукавии сынове Измаилове пожигаху села і гумьна, і мьноги церкви запалиша огнемь, да не чюдиться никтоже о семь: идеже множество греховъ, ту всякого виденья показанье. Сего ради вселеньная продасться, сего ради гневъ простреся, сего ради земля мучена бысть: ови ведутся полонене, а друзии посекаеми бывають, друзии на месть даеми бывають, і горкую приемлюще смерть, друзии трепещуть зряще убиваемыхъ, другии гладомъ умориваеми и водною жажею; едино прещенье, едина казнь, многовещныя имуще раны, и различныя печали и страшныя мукы, ови вязани и пятами пьхаеми, і на морозе держими і вкаряеми; и се пристранне и страшнеи, яко на хрестьяньсце роде страхъ н колибанье и беда упространися. Право и достойно, тако да накажемся, і тако собе веру имемъ, кажеми есмы: подобаше бо намъ в руце преданымъ быти языку страньну и безаконьну и лукавнейшю, паче всея земля. Рцемь велегласно: праведенъ еси, Господи, и праведне суди твои. Рцемь по оному разбойнику: мы достойная яже сдеяхомъ и прияхомъ. Рцемь съ Иевомъ; якоже Господеви любо, тако и бысть; буді имя Господне благословено у векы. Да нахоженіемъ поганыхъ мучими, владыку познаемъ, егоже мы прогневахомъ: прославлени бывше [не прославихомъ, почтени бывше] не почтохомъ, освятивьшеся, не разумехомъ, куплени бывше, не поработахомъ, породившеся, не яко отца постыдихомся. Согрешихомъ і казнимы есмы, якоже согрешихомъ, тако и стражемъ: і граде вси опустеша, і переидемъ поля, ідеже пасома быша стада коне, овце і волове; се все тще ныне видимъ, нивы порожьше стоять зверемъ жилища быша. Но обаче надеемься на милость Божью: казнеть бо ны добре благый Владыка, и [не] по безаконью нашему створи намъ і [не] по грехомъ нашимъ въздалъ есть намъ; тако подобаеть благому Владыце казати ны по множеству греховъ. Тако Господь створи намъ: падшая уставить, Адамле преступленье прости, баню нетленья дарова, свою кровь за ны излья. Якоже ны віде неправо пребывающа, нанесе намъ сущюю рать и скорбь, да хотяще и не хотяще и всяко в будущий векъ обрящемь милость і лготу отъ мукы, не мьстить бо Господь двойче о томь. О неизреченьному человеколюбью! якоже видити ны неволею к собе обрящающася: тмами любовь яже к намъ! понеже хотяще уклонитися отъ заповиде его, се уже не хотяще терпимъ с нужею, и понеже неволею, се уже волею. Кде бо бе тогда умиленье в насъ? ныне же вся полна суть слезъ. Кде бе в насъ уздыханье? ныне же плачь по всимъ улицамъ умножися, ізбьеныхъ ради, иже избиша безаконнеи. Половце воеваша много и възвратишася к Торъческому, изнемогоша людье въ граде отъ глада, и предашася ратнымъ; Половце же, приемьше градъ, запалиша огнемь, и люди разділиша и ведоша я у веже к сердоболямъ своимъ и сродникомъ своимъ. Мучими зимою, и оцепляемЪ у алъчбе и в жаже, і в беде побледевше лицн, и почернивше телесы; незнаемою страною языкомъ іспаленомъ, нази ходяще и босе, ногы имуще избодены терньемь. Съ слезами отвещеваху другъ другу, глаголюще: «азъ бехъ сего города», а другии: «азъ сего села»; і тако съвъспрошахуся со слезами, родъ свой поведающе, очи възводяще на небеса к Вышнему, ведущему тайная. Да никто же дерзнеть рещи: яко ненавидіми Богомь есмы! Кого бо Богъ тако любить, якоже насъ узлюбилъ есть? кого бо тако почтилъ есть, якоже насъ прославилъ есть і възнеслъ есть? никого же. Імъже паче ярость свою уздвиже на ны, якоже паче всихъ [почтени бывше, горее всехъ съдеяхомъ грехы, якоже паче всехъ] просвещени бывше, і Владычию волю ведуще і презревше, въ лепоту паче инехъ казнимы есмы. Се бо азъ грешный многа и часто Бога прогневахъ, і часто согрешая бываю по вся дни.

В се же лето преставися Ростиславъ, сынъ Мьстиславль, внукъ Изяславль, месяца октября въ I; а погребенъ бысть месяца ноября въ 16, въ церкви святыя Богородица Десятиньныя.

В лето 6602. Створи миръ с Половце Святополкъ, і поя жену, дщерь Тугортоканю, князя Половецьскаго.

Того же лета Олегъ приде с Половце іс Тмутороканя, и прииде к Чернигову, Володимерь же затворися в городе, Олегъ же прииде ко граду и пожьже около града, і манастыри пожьже; Володимеръ же створи миръ со Олгомъ, и иде из города на столъ отень до Переяславля, а Олегъ вниде в городъ отца своего. Половьце же начаша воевати около Чернигова, Ольгове не возбраняющю, 6е бо самъ повелелъ имъ воевати. Се уже третье наведе Олегъ поганыя на Рускую землю; его же греха дабы и Богъ простилъ, понеже много хрестьянъ ізъгублено бысть, а другее полонено бысть и расточено по землямъ.

В се же лето приідоша прузи на землю Рускую, месяца августа въ 16, і поядоша всяку траву и многа жита; і не бе сего слышано во днехъ первыхъ в земле Руской, якоже видиста очи наши за грехи наша.

В се же лето преставися епископъ Володимерьскей Стефанъ, месяца априля въ 27, въ 6 часъ нощи, бывшу преже ігумену Печерьскаго манастыря.

В лето 6603. Идоша Половце на Грекы съ Девьгеневичемь, і воеваша на Грекы; а царь я Девьгеневича і ослепе.

В се же лето приидоша Половце, Ітларь, Китанъ, к Володимеру на миръ; і приде Итларь у городъ Переяславль, а Китанъ ста межи валома с вои, и вда Володимерь сына своего Святослава Китанови у таль, а Итларъ бысть въ граде с лучшею дружиною.

В се же время пришелъ Славятя іс Киева отъ Святополка к Володимеру, на некое орудье; и начаша думати дружина Ратиборова чадь съ княземь Володимеромъ о погублене Итларевы чади. Володимеру же не хотящю сего створити, глаголющю ему: «како могу се азъ створити, роте с ними ходивъ?» Отвещавше же дружина, рекоша Володимеру: «княже, несть ти в томъ греха; привелъ ти е Богъ в руце твои, чему оне к тобе всегда роте ходяще, губять землю Рускую и кровь хрестьяньску проливають беспрестани». И послуша ихъ Володимерь; в ту нощь посла Володимерь Славяту с неколкимъ дружиною и с Торыкы, межи вала; выкрадше первое Святослава, и потомъ убиша Китана и дружину его всю избиша. Вечеру сущю тогда суботному, а Итлареви в ту ноідь лежащю на синици у Ратибора і не ведушу ему, что ся надъ Китаномъ створи в ту ношъ; наутрея же в неделю, в завьтрене сущи години, пристрои же Ратиборъ отроки в оружьи, и ізъбу престави имъ затопити. І присла Володімеръ отрока своего Бандюка по Итлареву чадь, і рече Бяидукъ ко Итлареви: «зоветь вы князь Володимеръ, реклъ тако: обувшеся в тепле истъбе і завътрокавше в Ратибора, приидете же ко мне» И рече Итларь: «тако буди». И яко влезоша во истьбу, и запроша я; и вои злезъше на изьдбу, и прокопаша истьбу, и тако Ельбехъ Ратиборечь вземъ лукъ свой и наложивъ стрелу, вдари Итларя подъ сердце, и дружину его всю простреляша; и тако зле испроверже животъ свой Итларь со дружиною своею, в неделю сыропустную, въ 1 часъ дни. Святополкъ же и Володимерь посласта ко Олгови, веляча ему ити съ собою на Половьце; Олегъ же обещася ити съ нима, и пошедъ, не иде с нима в путь единъ. Святополкъ же и Володимеръ идоста на веже, [и взяста вежи] и полониша скоты, и кони, и вельблюды, и челядь, и приведоста в землю свою; и начаста гневатися на Олга, яко не шедшю ему на поганыя с нима И посла Святополкъ и Володимере ко Олгови, глаголюща сице: «се ты не шелъ еси с нами на поганые, иже погубиша землю Русьскую; а се у тебе есть Ітларевичь, любо [его] убий, любо дай нама, то есть ворогъ мама и Русьской земле» Олегъ же сего не послуша и бысть межи ими ненависть.

В се же лето приидоша Половце ко Гурьгову, и стояша около его лето все, мало не възяша его, Святополкъ же умири я; Половце же приидоша за Рось, Гюргевци же выбегоша и приидоша къ Кыеву. Святополкъ же повеле рубити городъ на Вытечевьскомъ холъме, имя свое нарекъ Святополчь градъ, и повеле епискому Мюриму со Гурговце сесте ту, и Засаковцемъ, и прочимъ о[тъ] нихъ; а Гюргевъ зажгоша Половце тощь.

Сего же лета исходяча, иде Давыдъ Святославичь из Новагорода къ Смоленьску; Новгородце же идоша Ростову по Мьстислава Володимерича, и поемъше и приведоша и Новугороду, а Давыдови рекоша: «не ходи к намъ». Пошедъ Давыдъ, узворотися и седе у Смоленьске опять, а Мьстислазъ седе у Новегороде.

В се же время прииде Изяславъ, сынъ Володимерь, іс Курьска к Мурому; и прияша и Муромьце, и я посадника Олгова.

В се же лето приидоша прузе, месяца августа 28, и покрыша землю, и бе видети страшно, идяху к полуношнымъ страиахъ, ядуще траву или проса.

В лето 6604. Святополкъ и Володимеръ посласта к Олгови, глаголюща сице: «поиди Кыеву, ать рядъ учинимъ о Руской земьле предъ епископы, игумены и предъ мужи отець нашихъ, и передъ горожаны, дабы оборонили землю Русьскую отъ поганых». Олегъ же усприемъ смыслъ буй и словеса величава, рече сице: «несть лепо судити [мене] епископомъ и черньцемъ, или смердомъ»; и не восхоте ити къ братома своима, послушавъ злыхъ светникъ. Святополкъ же и Володимеръ рекоста к нему: «да се ты ни на поганыя идеши с нама, ни на думу, тоть и ты зло мыслиши на наю и помотати хощеши поганымъ; а Богъ промежи нама будеть». Святополкъ же и Володимеръ идоста на Олга къ Чернигову; і выбеже Олегъ іс Чернегова, месяца маия въ 3 день, в суботу. Святополкъ же и Володимеръ гнаста по немь, Олегъ же вбеже въ Стародубъ и затзорися ту; Святополкъ же и Володимеръ оступиста [и] у городе, и бьяхуся из города крепко, а си приступаху къ граду, и уязвене бываху мнозе отъ обоиихъ; и бысть межи ими брань люта, и стояша около града дни 30 и 3, и изнемагаху люди в городе. И выиде Олегъ из города, хотя мира, и вдаста ему миръ, рекуще сице: «нди къ брату своему Давыдови, и приидита къ Кыеву на столъ отець нашихъ и дедъ нашихъ, яко то есть старей в земле нашей Кыевъ, и ту достоить намъ снятися и порядъ положити». Олегъ же обеіцася створити, и на семь целоваша хрестъ.

В се же время прииде Бонякъ с Половьце къ Кыеву, у неделю, отъ вечера, и повоеваша околъ Кыева, и пожьже на Берестовомъ дворъ княжь.

В се же веремя воева Куря с Половце Переяславля, и Устье пожьже, месяца маия 24. Олегъ же выде исо Стародуба вонъ и прииде къ Смоленьску, и не прияша его Смолняне, и иде к Рязаню; а Святополкъ и Володимеръ идоста усвояси.

Того же месяца приде Тугорканъ, тесть Святополчь, къ Переяславлю, месяца маия въ 31, и ста около города, а Переяславце затворишася в городе. Святополкъ же и Володимеръ поидоста на нь, по сей стороне Днепра, и приидоста к Зарубу, и туто перебродистася, и не почютиша ихъ Половце, Богу схраншю ихъ, исполчившася поидоста к городу; гражане узревше, ради быша, и изидоша к нима, а Половин стояху на оной стороне Трубежа; исполчивъвшеся. Святополкъ же и Володимеръ убредша у Трубешь к Половцемъ, и нача Володимеръ хотети порядити дружины, они же не послушаша, но удариша в коне къ противнымъ; и се видивше Половци, устремишася на бегъ, и наши погнаша у следъ ратныхъ, секуще противныя. Сдеявъ те день Господь спасенье велико, месяца иуля въ 19 день побежени быша иноплеменьнице, и князь ихъ Тугортъканъ убьенъ бысть, и сынъ его, и инии князи мнози ту падоша; наутрея же налезоша Тугоркана мертва, и взя и Святополкъ [акы] цьстя своего и аки врага, и привезъше Киеву и погребоша и на Берестовоме на могыле, межи путемъ грядущимъ на Берестовое; а другымъ идушимъ в монастырь. Въ 20 того же месяца, въ день пятокъ, въ часъ 1 дне, прииде второе Бонякъ безбожный, шолудивый, отай, хыщникъ, Кыеву внезапу, и мало в городъ не вогнаша Половци, и зажгоша по песку около города, и увратишася на монастыре, і пожгоша манастырь Стефанечь, деревне, и Германечь. І приидоша на манастырь Печерьскый, намъ сущимъ по кельямъ почивающимъ по заутрени, и кликоша около макастыря, и поставиша 2 стяга предъ вороты манастырьскыми, намъ же бежащимъ за домъ монастыря, а другымъ убегшимъ на полате; безбожніи же сынове Измаилеви высекоша врата манастырю и устремишася по кельямъ, высекающе двери, изношаху еже аще обретаху у кельи; и посемь всжгоша домъ святыя Владычице Богородице, и приидоша къ церкви, и зажгоша двере яже ко угу устроенние, и въ вторыя, иже к северу; і влезъше у притворъ у гроба Федосьева, и вземьше иконы, зажигашу двери и укаряху Бога и законъ нашь. Богъ же терпяше, и еще бо не скончалися бяху греси ихъ и безаконье ихъ; темже и глаголаху: «где есть Богъ ихъ? да поможеть имъ и избавить я отъ насъ», и ина словеса хулная глаголаху на святыя иконы, насмихающеся, не ведуще, яко Богъ казнить рабы своя напастьми и ратьми, да явиться яко злато искушено у горьниле: хрестьяномъ бо многими скорбьми і печальми [подобает] внити въ царство небесное, а симъ поганымъ ругателемъ на семь свете пріемшімъ веселье и пространество, а на ономъ свете приимуть муку съ дьяволомъ и огнь вечный. Тогда же зажгоша и дворъ красный, егоже поставилъ благоверный князь Всеволодъ на хол му, иже есть иадъ Выдобычь: то все оканиеи Половце запалиша огнемъ. Темьже и мы, последествуюіде Пророку, глаголемъ: Боже мой! положи я, яко коло, аки огнь предъ лицемь ветру, иже попалить дубравы, тако поженеши я бурею твоею, исполниши и лица ихъ досаженья; се бо оскверниша и пожгоша святый домъ твой, манастырь Матере твоея, и трупье рабъ твоихъ; убиша бо отъ братья нашея неколько оружьемь безбожьнии сынове Измаилеви, пущенни на казнь хрестьяномъ. Аще ли бо си суть отъ пустыня Етривьския, межи въстокомъ и северомъ; ищьло жь есть ихъ коленъ 4: Торкмене, и Печенези, Торци, Половьце. Мефедий же свидительствуеть о нихъ, яко 8 коленъ пробегле суть, егда исече я Гедеонъ, осмь ихъ бежа в пустыню, а 4 исече. Друзии же глаголють: сыны Амоновы. Несть тако: сынове бо Моавли Хвалисе, а сынове Амонові Болгаре, а Срацини отъ Измаила и творяться Сарини, и прозвана имя собе Саракине, рекше: Сарини есмы, Темьже Хвалисе и Болгаре суть отъ дщерью Лотову, иже зачаста отъ отца своего, темже нечисто есть племя ихъ; а Измаило роди 12 сына, отъ нихъ же суть Торъкмени, Печенези, и Торци, и Половци, иже исходять отъ пустыне; и по сихъ 8 коленъ къ кончине века наидуть, заклепани в горе Олександромъ Макидоньскомь, нечистыя человекы.

Поученье

Азъ худый дедомъ своимъ Ярославомъ, благословленымъ, славнымъ, наречный въ крещении Василий, русьскымь именемь Володимиръ, отцемь възлюбленымь и матерью своею Мьномахы [во благочестии наказанъ, чаадомъ моимъ преспеяти въ добродетеляхъ желая, се пишу поученье вамъ взлюбленнии] и хрестьяных людий деля, колико бо сблюдъ по милости своей и по отни молитве от всех бедъ! Седя на санех, помыслих в души своей и похвалих бога, иже мя сихъ дневъ грешнаго допровади. Да дети мои, или инъ кто, слышавъ сю грамотицю, не посмейтеся, но ему же люба детий моихъ, а приметь е в сердце свое, и не ленитися начнеть такоже и тружатися.

Первое, бога деля и душа своея, страх имейте божий в сердци своемь и милостыню творя неоскудну, то бо есть начатокъ всякому добру. Аще ли кому не люба грамотиця си, а не поохритаються, но тако се рекуть: на далечи пуги, да на санех седя, безлепицю [е]си молвилъ.

Усретоша бо мя слы от братья моея на Волзе, реша: «Потъснися к нам, да выженемъ Ростиславича и волость ихъ отъимем; еже ли не поидеши с нами, то мы собе будем, а ты собе». И рехъ: «Аще вы ся и гневаете, не могу вы я ити, ни креста переступити». И отрядивъ я, вземъ Псалтырю, в печали разгнухъ я, и то ми ся выня: «Вскую печалуеши, душе? Вскую смущаеши мя?» и прочая. И потомь собрах словца си любая, и складохъ по ряду, и написах: Аще вы последняя не люба, а передняя приимайте.

«Вскую печална еси, душе моя? Вскую смущаеши мя? Уповаи на бога, яко исповемся ему». «Не ревнуй лукавнующимъ, ни завиди творящимъ безаконье, зане лукавнующии потребятся, терпящии же господа,— ти обладають землею. И еще мало,— и не будеть грешника; взыщеть места своего, и не обрящеть. Кротции же наследять землю, насладяться на множьстве мира. Назираеть грешный праведнаго, и поскрегчеть на нь зубы своими; господь же посмеется ему и прозрить, яко придеть день его. Оружья извлекоша грешьници, напряже лукъ свой истреляти нища и убога, заплати правыя сердцемь. Оружье ихъ внидеть в сердця ихъ, и луци ихъ скрушатся. Луче есть праведнику малое, паче богатства грешных многа. Яко мышца грешных скрушится, утвержаеть же праведныя господь. Яко се грешници погыбнуть; праведныя же милуя и даеть. Яко благословящии его наследять землю, кленущии же его потребятся. От господа стопы человеку исправятся. Егда ся падеть, и не разбьеться, яко господь подъемлеть руку его. Унъ бех, и сстарехся, и не видехъ. праведника оставлена, ни семени его просяща хлеба. Весь день милуеть и в заимъ даеть праведный, и племя его благословлено будеть. Уклонися от зла, створи добро, взищи мира и пожени, и живи в векы века».

«Внегда стати человекомъ, убо живы пожерли ны быша; внегда прогневатися ярости его на ны, убо вода бы ны потопила».

«Помилуй мя, боже, яко попра мя человекъ, весь день боряся, стужи ми. Попраша мя врази мои, яко мнози борющиися со мною с выше». «Возвеселится праведник, и егда видить месть; руце свои умыеть в крови грешника. И рече убо человекъ: аще есть плодъ праведника, и есть убо Богъ судяй земли». «Измий мя от врагъ моихъ, боже, и от встающих на мя отъими мя. Избави мя от творящих безаконье, и от мужа крови спаси мя; яко се уловиша душю мою».

«И яко гневъ въ ярости его, и животь в воли его; вечеръ водворится плачь, а заутра радость». «Яко лучьши милость твоя, паче живота моего, и устне мои похвалита тя. Тако благословлю тя в животе моемь, и о имени твоемь въздею руце мои». «Покры мя от соньма лукавого и от множьства делающих неправду». «Възвеселитеся вси праведнии сердцемь. Благословлю господа на всяко время, воину хвала его», и прочая.

Якоже бо Василий учаше, собрав ту уноша, душа чисты, нескверньни, телеси худу, кротку беседу и в меру слово господне: «Яди [и] питью бесъ плища велика быти, при старых молчати, премудрыхъ слушати, старейшимъ покарятися, с точными и меншиими любовь имети; без луки беседующе, а много разумети; не свереповати словомь, ни хулити беседою, не обило смеятися, срамлятися старейших, к женам нелепымъ не беседовати, долу очи имети, а душю горе, пребегати; не стрекати учить легкых власти, ни в кую же имети, еже от всех честь. Аще ли кто васъ можеть инемь услети, от бога мьзды да чаеть и вечных благъ насладится». «О Владычице Богородице! Отъими от убогаго сердца моего гордость и буесть, да не възношюся суетою мира сего»; в пустошнемь семь житьи.

Научися, верный человече, быти благочестию делатель, научися, по евангельскому словеси, «очима управленье, языку удержанье, уму смеренье, телу порабощенье, гневу погубленье, помыслъ чистъ имети, понужаяся на добрая дела, господа ради; лишаемъ — не мьсти, ненавидимъ — люби, гонимъ — терпи, хулимъ — моли, умертви грехъ». «Избавите обидима, судите сироте, оправдайте вдовицю. Придете, да сожжемъся, глаголеть господь. Аще будуть греси ваши яко оброщени, яко снегъ обелю я», и прочее.

«Восияеть весна постная и цветъ покаянья, очистимъ собе, братья, от всякоя крови плотьскыя и душевныя. Светодавцю вопьюще рцемъ: Слава тобе, человеколюбче!».

Поистине, дети моя, разумейте, како ти есть человеколюбець богъ мклостивъ и премилостивъ. Мы человеци, грешни суще и смертни, то оже ны зло створить, то хощемъ и пожрети и кровь его прольяти вскоре; а господь нашь, владея и животомъ и смертью, согрешенья наша выше главы нашея терпить, и пакы и до живота нашего. Яко отець, чадо свое любя, бья, и пакы привлачить е к собе, такоже и господь нашь показал ны есть на врагы победу, 3-ми делы добрыми избыти его и победити его: покаяньемъ, слезами и милостынею. Да то вы, дети мои, не тяжька заповедь Божья, оже теми делы 3-ми избыти греховъ своихъ и царствия не лишитися.

А Бога деля не ленитеся, молю вы ся, не забывайте 3-х делъ техъ: не бо суть тяжка; ни одиночьство, ни чернечьство, ни голодъ, яко инии добрии терпять, но малым деломъ улучити милость божью.

«Что есть человекъ, яко помниши и?». «Велий еси, Господи, и чюдна дела твоя, никакже разумъ человеческъ не можетв исповедати чюдес твоихъ; и пакы речемъ: велий еси, Господи, и чюдна дела твоя, и благословено и хвално имя твое в векы по всей земли». Иже кто не похвалить, ни прославляеть силы твоея и твоих великыхъ чюдесе и добротъ, устроеныхъ на семь свете: како небо устроено, како ли солнце, како ли луна, како ли звезды, и тма и свет, и земля на водах положена, Господи, твоимъ промыслом! Зверье розноличнии, и птица и рыбы украшено твоимъ промыслом, Господи! И сему чюду дивуемъся, како от персти создавъ человека, како образи розноличнии въ человечьскыхъ лицих, аще и весь миръ совокупить, не вси въ один образ, но кый же своимъ лиць образомъ, по божии мудрости. И сему ся подивуемы, како птица небесныя изъ ирья идуть, и первее, [въ] наши руце, и не ставятся на одиной земли, но и сильныя и худыя идуть по всемъ землямъ, Божиимь повелъньемь, да наполнятся леси и поля. Все же то далъ Богъ на угодье человекомъ, на снедь, на веселье. Велика, Господи, милость твоя на нас, яже та угодья створилъ еси человека деля грешна. И ты же птице небесныя умудрены тобою, Господи; егда повелиши, то вспоють, и человекы веселять тобе; и егда же не повелиши имъ, языкъ же имеюще онемеють. «А благословенъ еси, Господи, и хваленъ зело!» всяка чюдеса и ты доброты створивъ и зделавъ, «Да иже не хвалить тебе, Господи, и не веруеть всем сердцемь и всею душею во имя Отца и Сына и Святаго Духа, да будеть проклятъ».

Си словца прочитаюче, дети моя, божествная, похвалите Бога, давшего нам милость свою: а се от худаго моего безумья наказанье. Послушайте мене: еще не всего приімете, то половину.

Аще вы богъ умякчить сердце, и слезы своя испустите о гресех своих, рекуще: якоже блудницю и разбойника и мытаря помиловалъ еси, тако и нас грешных помилуй! И в церкви то дейте и ложася. Не грешите ни ідину же ночь, аще можете, поклонитися до земли; а ли вы ся начнеть не мочи, а трижды. А того не забывайте, не ленитеся, темъ бо ночнымъ поклономъ и пеньемъ человекъ побежаеть дьявола, и что въ день согрешить, а темь человекъ избываеть. Аще и на кони ездяче не будеть ни с кым орудья, аще инех молитвъ не умеете молвити, а «Господи помилуй» зовете бес престани, втайне: та бо есть молитва всех лепши, нежели мыслити безлепицю ездя.

Всего же паче убогых не забывайте, но елико могуще по силе кормите, и придайте сироте, и вдовицю справдите сами, а не вдавайте силным погубити человека. Ни права, ни крива не убивайте, ни повелевайте убити его. Аще будеть повиненъ смерти, а душа не погубляйте никакоя же хрестьяны. Речь молвяче, и лихо и добро, не кленитеся богомь, ни хреститеся, нету бо ти нужа никоеяже. Аще ли вы будете крестъ целозати к братьи или г кому, а ли управивъше сердце свое, на немже можете устояти, тоже целуйте, и целовавше блюдете, да не, приступки, погубите душе своее. Епископы, и попы и игумены... с любовью взимайте от них благословленье, и не устраняйтеся от нихъ, и по силе любите и набдите, да приимете отъ них молитву от бога. Паче всего гордости не имейте в сердци и въ уме, но рцем: смертни есмы, днесь живи, а заутра в гробъ; се все, что ны еси вдалъ, не наше, но твое, поручилъ ны еси на мало дний. И в земли не хороните, то ны есть великъ грехъ. Старыя чти яко отца, а молодыя яко братью. В дому своемь не ленитеся, но все видите; не зрите на тивуна, ни на отрока, да не посмеются приходящии к вамъ ни дому вашему, ни обеду вашему. На войну вышедъ, не ленитеся, не зрите на воеводы; ни питью, ни еденью не лагодите, ни спанью; и стороже сами наряживайте, и ночь, отвсюду нарядивше около вои тоже лязите, а рано встанете; а оружья не снимайте с себе вборзе, не розглядавше ленощами, внезапу бо человекъ погыбаеть. Лже блюдися и пьяньства и блуда, в томъ бо душа погыбаеть и тело. Куда же ходяще путемъ по своимъ землямъ, не дайте пакости деяти отрокомъ, ни своимъ, ни чюжимъ, ни в селехъ, ни в житехъ, да не кляти вас начнуть. Куда же поидете, идеже станете, напойте, накормите унеина; и боле же чтите гость, откуду же к вамъ придеть, или простъ, или добръ, или солъ, аще не можете даромъ, брашномъ и питьемь: ти бо мимоходячи прославять человека по всем землямъ, любо добрымъ, любо злымъ. Болнаго присетите; надъ мертвеця идете, яко вси мертвени есмы. И человека не минете, не привечавше, добро слово ему дадите. Жену свою любите, но не дайте имъ надъ собою власти. Се же вы конець всему: страхъ божий имейте выше всего.

Аще забивайте всего, а часто прочитайте: и мне будеть бе сорома, и вамъ будеть добро.

Его же умеючи, того не забывайте доброго, а его же не умеючи, а тому ся учите, якоже бо отець мой, дома седя, изумеяше 5 языкъ, в томъ бо честь есть от инехъ земль. Леность бо всему мати: еже умееть, то забудеть, а егоже не умееть, а тому ся не учить. Добре же творяще, не мозите ся ленити ни на что же доброе, первое к церкви: да не застанеть васъ солнце на постели; тако бо отець мой деяшеть блаженый и вси добрии мужи свершении. Заутренюю отдавше богови хвалу, и потомъ солнцю въсхсдящю, и узревше солнце, и прославити Бога с радостью и рече: «Просвети очи мои, Христе Боже, иже далъ ми еси светъ твой красный! И еще: Господи, приложи ми лето къ лету, да прокъ, греховъ своих покаявъся, оправдивъ животъ», тако похвалю Бога! И седше думати с дружиною, или люди оправливати, или на ловъ ехати, или поездити, или лечи спати: спанье есть от Бога присужено полудне. О тъ чина бо почиваеть и зверь, и птици и человеци.

А се вы поведаю, дети моя, трудъ свой, оже ся есмь тружалъ, пути дея и ловы с 13 летъ. Первое к Ростову идохъ, сквозе Вятиче, посла мя отець, а самъ иде Курьску; и пакы 2-е к Смолиньску со Ставкомь с Скордятичемъ, той пакы и отъиде к Берестию со Изяславомь, а мене посла Смолиньску, то и-Смолиньска идохъ Володимерю. Тое же зимы той посласта Берестию брата на головні, иде бяху ляхове пожгли, той ту блюдъ городъ тихъ. Та идохъ Переяславлю отцю, а по Велице дни ис Переяславля та Володимерю — на Сутейску мира творить с ляхы. Оттуда пакы на лето Володимерю опять.

Та посла мя Святославъ в Ляхы; ходивъ за Глоговы до Чешьскаго леса, ходивъ в земли ихъ 4 месяци. И в то же лето и детя ся роди старейшее новгородьское. Та оттуда Турову, а на весну та Переяславлю, таже Турову.

И Святославъ умре, и язъ пакы Смолиньску, а и-Смолиньска той же зиме та к Новугороду; на весну Глебови в помочь. А на лето со отцемь подъ Полтескъ, а на другую зиму с Святополкомъ подъ Полтескъ,— ожьгьше Полтескъ; онъ иде Новугороду, а я с половци на Одрьскъ, воюя, та Чернигову. И пакы, и-Смолиньска къ отцю придох Чернигову. И Олегъ приде, из Володимеря выведенъ, и возвахъ и к собе на обедъ со отцемь в Чернигове, на Краснемь дворе, и вдахъ отцю 300 гривен золота. И пакы и-Смолиньска же пришедъ, и проидох сквозе половечьскыи вои, бьяся, до Переяславля, и отца налезохъ с полку пришедше. Той пакы ходихомъ, том же лете, со отцемь и со Изяславомь битъся Чернигову с Борисомъ, и победихомъ Бориса и Олга. И пакы идохом Переяславлю, и стахомъ во Оброве.

И Всеславъ Смолнескъ ожьже, и азъ вседъ с черниговци о двою коню, и не застахом въ Смолиньске. Темже путем по Всеславе пожегъ землю и повоевавъ до Лукамля и до Логожьска, та на Дрьютьскъ воюя, та Чернигову.

А на ту зиму повоеваша половци Стародубъ весь, и азъ шедъ с черниговци и с половци, на Десне изьимахом князи Асадука и Саука, и дружину ихъ избиша. И на заутрее за Новымъ Городом разгнахомъ силны вои Белкатгина, а се мечи и полонъ весь отяхом.

А въ вятичи ходихом по две зиме на Ходоту и на сына его, и ко Корьдну, ходихъ 1-ю зиму. И пакы по Изяславичихъ за Микулинъ, и не постигохомъ ихъ. И на ту весну къ Ярополку совкуплятъся на Броды.

Томже лете гонихом по Половьцихъ за Хоролъ, иже Горошинъ взяша.

И на ту осень идохомъ с черниговци и с Половци, с Читеевичи, к Меньску: изъехахом городъ, и не оставихомъ у него ни челядина, ни скотины.

На ту зиму идохомъ къ Ярополку совокуплятися на Броды, и любовь велику створихомъ.

И на весну посади мя отець в Переяславли передъ братьею, и ходихомъ за Супой. И едучи к Прилуку городу, и сретоша ны внезапу половечьскые князи, 8 тысячь, и хотехом с ними ради битися, но оружье бяхомъ услали напередъ на повозехъ, и внидохом в городъ; только Семцю яша одиного живого, ти смердъ неколико, а наши онехъ боле избиша и изьимаша, и не смеша ни коня пояти в руце, и бежаша на Сулу тое ночи. И заутра, на Госпожинъ день, идохомъ к Беле Вежи, и Богъ ны поможе и святая Богородица: избихом 900 Половець, и два князя яша, Багубарсова брата, Асиня и Сакзя, а два мужа толко утекоста.

И потомь на Святославль гонихом по Половцих, и потомь на Торческый городъ, и потомь на Гюргевъ по половцих. И пакы на той же стороне у Красна половци победихом; и потомь с Ростиславомъ же у Варина веже взяхом. И потомь ходивъ Володимерю, паки Ярополка посадих, и Ярополкъ умре.

И пакы по отни смерти и при Святополце, на Стугне бившеся съ половци до вечера, бихом — у Халепа, и потомь миръ створихом с Тугорканомъ и со инеми князи половечьскими; и у Глебовы чади пояхом дружину свою всю.

И потомь Олегъ на мя приде с Половчьскою землею к Чернигову, и бишася дружина моя и нимь 8 дний о малу греблю, и не вдадуче виити имъ въ острогъ; съжаливъси хрестьяных душь и селъ горящих и манастырь, и рехъ: «Не хвалитися поганым!». И вдахъ брату отца его место, а самъ идох на отця своего место Переяславлю. И выидохом на святаго Бориса день ис Чернигова, и ехахом сквозе полкы половьчские, не въ 100 дружине, и с детми и с женами. И облизахутся на нас акы волци стояще, и от перевоза и з горе, богъ и святый Борисъ не да имъ мене в користь,— неврежени доидохом Переяславлю.

И седехъ в Переяславли 3 лета и 3 зимы, и с дружиною своею, и многы беды прияхом от рати и от голода. И идохом на вои ихъ за Римовъ, и богъ ны поможе — избихом я, а другия поимахом.

И пакы Итлареву чадь избиша, и вежи ихъ взяхом, шедше за Голтавомь.

И Стародубу идохом на Олга, зане я бяше приложилъ к половцем. И на богъ идохом, с Святополком на Боняка за Рось.

И Смолиньску идохом, с Давыдомь смирившеся. Паки, идохом другое с Воронице.

Тогда же и торци придоша ко мне, и с половець Читеевичи, идохом противу имъ на Сулу.

И потомь паки идохом к Ростову на зиму, и по 3 зимы ходихом Смолинску. И-Смолиньска идох Ростову.

И пакы, с Святополком гонихом по Боняце» но ли оли убиша, и не постигохом ихъ. И потомь по Боняце же гонихом за Рось, и не постигохом его.

И на зиму Смолинску идохъ, и-Смоленска по Велице дни выидох; и Гюргева мати умре.

Переяславлю пришедъ на лето, собрах братью.

И Бонякъ приде со всеми половци къ Кснятиню, идохом за не ис Переяславля за Сулу, и богъ ны поможе, и полъкы ихъ победихом, к ннязи изьмахом лепшии, и по Рожестве створихом миръ съ Аепою, и поимъ у него дчерь, идохом Смоленьску. И потомь идох Ростову.

Пришед из Ростова, паки идох на половци на Урубу с Святополком, и богъ ны поможе.

И потомь паки на Боняка к Лубьну, и богъ ны поможе.

И потомь ходихом к Воиню с Святополком; и потомь пакы на Донъ идохом с Святополком и с Давыдомъ, и богъ ны поможе.

И к Выреви бяху пришли Аепа и Бонякъ, хотеша взяти и, ко Ромну идох со Олгомь и з детми на нь, и они очутивше бежаша.

И потомь к Меньску ходихом на Глеба, оже ны бяше люди заялъ, и богъ ны поможе, и створихом свое мышленое.

И потомь ходихом къ Володимерю на Ярославця, не терпляче злобъ его.

А И-Щернигова до Кыева нестишьды ездих ко отцю, днемъ есмъ переездилъ до вечерни. А всех путий 80 и 3 великих, а прока не испомню менших. И мировъ есмъ створилъ с половечьскыми князи безъ одиного 20, и при отци и кроме отца, а дая скота много и многы порты свое.

И пустилъ есмъ половечскых князь лепших изъ оковъ толико: Шаруканя 2 брата, Багубарсовы 3, Осеня братье 4, а всех лепшихъ князий инехъ 100. А самы князи богъ живы в руце дава: Коксусь с сыномь, Акланъ, Бурчевичь, Таревьскый князь Азгулуй, инехъ кметий молодых 15, то техъ живы ведь, исекъ, вметахь в ту речку въ Салню. По чередам избьено не съ 200 в то время лепших.

А се тружахъся лозы дея: понеже седох в Чернигове, а и-Щернигова вышед, и до сего лета по сту уганивал и имь даром всею силою кроме иного лова, кроме Турова, иже со отцемь ловилъ есмъ всякъ зверь.

А се в Чернигове деялъ есмъ: конь диких своима руками связалъ есмь въ пушах 10 и 20 живых конь, а кроме того же по ровни ездя ималъ есмъ своима рукама те же кони дикие. Тура мя 2 метала на розех и с конемъ, оленя мя одинъ болъ, а 2 лоси, одинъ ногами топталъ, а другой рогома болъ, вепрь ми на бедре мечь оттялъ, медведь ми у колена подъклада укусилъ, лютый зверь скочилъ ко мне на бедры и конь со мною поверже. И богъ неврежена мя съблюде. И с коня много падах, голову си розбих дважды, и руце и нозе свои вередих, въ уности своей вередих, не блюда живота своего, ни щадя головы своея.

Еже было творити отроку моему, то сам есмь створилъ, дела на войне и на ловехъ, ночь и день, на зною и на зиме, не дая собе упокоя. На посадники не зря, ни на биричи, сам творилъ, что было надобе, весь нарядъ, и в дому своемь то, я творйлъ есмь. И в ловчих ловчий нарядъ сам есмь держалъ, и в конюсех, и о соколехъ и о ястребех.

Тоже и худаго смерда и убогые вдовице не далъ есмъ силным обидети, и церковнаго наряда и службы сам есмъ призиралъ.

Да не зазрите ми, дети мои, ни инъ кто, прочетъ, не хвалю бо ся ни дерзости своея, но хвалю бога и прославьляю милость его, иже мя грешнаго и худаго селико лет сблюд от техъ часъ смертныхъ, и не ленива мя былъ створилъ, худаго, на вся дела человечьская потребна. Да сю грамотицю прочитаючи, потъснетеся на вся дела добрая, славяще бога с святыми его. Смерти бо ся, дети, не боячи ни рати, ни от звери, но мужьское дело творите, како вы богъ подасть. Оже бо язъ от рати, и от звери и от воды, от коня спадаяся, то никто же вас не можеть вредитися и убити, понеже не будет от бога повеленр. А иже от бога будеть смерть, то ни отець, ни мати, ни братья не могуть отьяти, но аче добро есть блюсти, божие блюденье леплее есть человечьскаго.

О многострастный и печалны азъ! Много борешися сердцемь, и одолевши, душе, сердцю моему, зане, тленьне сущи, помышляю, како стати пред страшным судьею, каянья и смеренья не приимшим межю собою.

Молвить бо иже: «Бога люблю, а брата своего не люблю, ложь есть». И пакы: «Аще не отпустите прегрешений брату, ни вам отпустить отець вашь небесный». Пророкъ глаголеть: «Не ревнуй лукавнующим, ни завиди творящимъ безаконье». «Что есть добро и красно, но еже жити братья вкупе! Но все дьяволе наученье! то бо были рати при умных дедех наших, при добрых и при блаженыхъ отцихъ наших. Дьяволъ бо не хочет добра роду человечскому, сваживаеть кы. Да се ти написах, зане принуди мя сынъ мой, его же еси хрстилъ, иже то седить близь тобе, прислалх ко мне мужь свой и грамоту, река: «Ладимъся и смеримся, а братцю моему судъ пришелъ. А ве ему не будеве местника, но възложиве на бога, а стануть си пред богомъ; а Русьскы земли не погубим. И азъ видех смеренье сына своего, схалихси, и бога устрашихся, рекох: онъ въ уности своей и в безумьи сице смеряеться — на бога укладаеть; азъ человекъ грешенъ есмь паче всех человекъ.

Послушах сына своего, написах ти грамоту: аще ю. приимеши с добромь, ли с поруганьемь, свое же узрю на твоемь писаньи. Сими бо словесы варих тя переди, его же почаяхъ от тебе, смереньем и покаяньем, хотя от бога ветхыхъ своихъ греховъ оставления. Господь бо нашь не человекъ есть, но богъ всей вселене, иже хощеть, в мегновеньи ока вся створити хощеть, то сам претерпе хуленье, и оплеванье, и ударенье, и на смерть вдася, животом владея и смертью. А мы что есмы, человеци грешни и лиси? — днесь живи, а утро мертви, днесь в славе и въ чти, а заутра в гробе и бес памяти, ини собранье наше разделять.

Зри, брать, отца наю: что взяста, или чим има порты? но токмо оже еста створила души своей. Но да сими словесы, пославше бяше переди, брат, ко мне варити мене. Егда же убиша детя мое и твое пред тобою, и бяше тебе, узревше кровь его и тело пред тобою, и бяше тебе, узревше кровь его и тело увянувшю, яко цвету нову процветшю, яко же агньцю заколену, и рещи бяше, стояще над ним, вникнущи въ помыслы души своей: «Увы мне! что створих? И пождавъ его безумья, света сего мечетнаго кривости ради налезох грех собе, отцю и матери слезы».

И рещи бяше Давыдскы: «Азъ знаю, грех мой предо мною есть воину». Не крове деля пролитья,— помазаникъ божий Давыдъ, прелюбодеянье створивъ посыпа главу свою и плакася горко; во тъ час, отда ему согрешенья его богъ. А к богу бяше покаятися, а ко мне, бяше грамоту утешеную, а сноху мою послати ко мне, зане несть в ней ни зла, ни добра, да бых обуимъ оплакалъ мужа ея и оны сватбы ею, въ песний место: не видехъ бо ею первее радости, ни венчанья ею, за грехы своя! А бога деля пусту ю ко мне вборзе с первым сломь, да с нею кончавъ слезы, посажю на месте, и сядеть акы горлица на сусе древе желеючи, а язъ утешюся о бозе.

Тем бо путем шли деди и отци наши: судъ от бога ему пришелъ, а не от тебе. Аще бы тогда свою волю створилъ, и Муромъ налезлъ, а Ростова бы не заималъ, а послалъ ко мне, отсюда ся быхом уладили. Но сам разумей, мне ли бы послати к тебе достойно, ци ли тобе ко мне? Да же еси велелъ детяти: «Слися къ отцю», десятью я есмъ послалъ.

Дивно ли, оже мужь умерлъ в полку ти? Лепше суть измерли и роди наши. Да не выискывати было чюжего,— ни мене в соромъ, ни в печаль ввести. Научиша бо и паропци, да быша собе налезли, но оному налезоша зло. Да еже нечнеши каятися богу, и мне добро сердце створити, пославъ солъ свой, или пископа, и грамоту напиши с правдою, той волость възмешь с добромъ, и наю сердце обратиши к собе, и лепше будемъ яко и преже; несмъ ти ворожбить, ни местьникъ. Не хотехъ бо крови твоея видети у Стародуба: но не дай ми богъ крови от руку твоею видети, ни от повеленья твоего, ни котораго же брата. Аще ли лжю, а богъ мя ведаеть и крест честный. Оли то буду грех створилъ, оже на тя шедъ к Чернигову, поганых деля, а того ся каю; да то языком братьи пожаловахъ, и пакы е поведах, зане человекъ есмъ.

Аще ти добро, да с темь... али ти лихо е, да то ти седить сынъ твой хрестьный с малым братомъ своимъ, хлебъ едучи дедень, а ты седиши в своемъ — и о се ся ради; али хочеши тою убити, а то ти еста, понеже не хочю я лиха, но добра хочю братьи и Русьскей земли. А его же то и хощеши насильем, тако ве даяла и у Стародуба и милосердуюча по тебе, очину твою. Али богъ послух тому, с братом твоимъ рядилися есве, а не поможеть радятися бес тебе. И не створила есве лиха ничтоже, ни рекла есве: сли к брату, дондеже уладимся. Оже ли кто вас не хочеть добра, ни мира хрестьяном, а не буди ему от бога мира узрети на оном свете души его!

Не по нужи ти молвлю, ни беда ми которая по бозе, сам услышишь; нодуша ми своя лутши всего света сего.

На страшней при бе — суперник обличаюся, и прочее.

«Премудрости наставниче и смыслу давче, несмысленым казателю и нищим заступниче! Утверди в разуме мое сердце, владыко! Ты дажь ми слово, отче, се бо устнама моима не възбрани въпити ти: милостиве, помилуй падшаго!». «Упованье мое богъ, прибежище мое Христосъ, покровъ мой святый духъ». Надеже и покрове мой, не презри мене, благая! Тебе бо имуще, помощницю в печали и в болезни и от злых всех, и тебе славлю, препетая! И разумейте и видите, яко азъ есмь богъ, испытаяй сердця и сведый мысли, обличаяй дела, опаляяй грехы, судяй сироте, и убогу и нищю». «Всклонися, душе моя, и дела своя помысли, яже здея, пред очи свои принеси, и капля испусти слезъ своих, и повежь яве деянья и вся мысли Христу, и очистися». Андреа честный, отче треблаженый, пастуше Критьскый! Не престай моляся за ны чтущая тя, да избудем вси гнева, и печали, и тля, и греха и бед же, чтуще память твою верно. Град свой схрани, девице, мати чистая, иже о тебе верно царствуеть, да тобою крепиться и тобе ся надееть, побежать вся брани, испрометает противныя и творить послушанье. «О препетая мати, рожьшия всех святыхъ пресвятаго слова! Приимши нынешнее послушанье, от всякия напасти заступи и грядущия мукы к тебе вопьющих. Молим ти ся, раби твои, и прекланяем си колени сердця нашего: приклони ухо твое, чистая, и спаси ны в скорбех погружающаяся присно, и сблюди от всякого плененья вражья твой град, богородице! Пощади, боже, наследья твоего, прегрешенья наша вся презри, ныне нас имея молящих тя, на земли рожьшюю тя бе — семене, земную милость, изволивъ обратитися, Христе, в человечьство». Пощади мя, спасе, рожься и схрань рожьшюю тя нетленну по рожестве, и егда сядеши судити дела моя, яко безгрешенъ и милостивъ, яко богъ и человеколюбець. Дево пречистая, неискусна браку, богообрадованая, верным направленье! Спаси мя погыбшаго, к Сыну си вопьющи: Помилуй мя, господи, помилуй; егда хощеши судити, не осуди мя въ огнь, ни обличи мене яростью си; молит тя дева чистая, рожшая ти, Христе, и множство ангелъ и мученикъ зборъ.

О Христе Исусе господе нашемъ, ему же подобаеть честь и слава, отцю и сыну и святому духу, всегда и ныне, присно, векъ.

[Продолжение летописи по Ипатьевскому списку]

Се ще хощю сказати, яже слышахъ преже сихъ 4 летъ, яже сказа ми Гурята Роговичь Новгородець, глаголя сице: яко послахъ отрока своего в Печеру, люди, иже суть дань дающе Новугороду; і пришедшю отроку моему к нимъ, и оттуде иде въ Угру. Угра же суть людье языкъ немъ, и съседятся съ Самоедью на полунощныхъ сторонахъ. Угра же рекоша отроку моему: «дивно находимъ мы чюдо ново, егоже несмы слыхали преже сихъ летъ; се же ныне третьее лето поча быти: суть горы заидуче в луку моря, имьже высота акы до небеси, и в горахъ тыхъ кличь великъ и говоръ, и секуть гору, хотяще просечися; и есть в горе той просечено оконце мало, и туда молвять, не разумети языку ихъ, но кажють железо и помавають рукою, просяще железа; и аще кто дасть имъ железо, или ножь, или сокиру, и они дають скорою противу. Есть же путь до горъ тыхъ проходимъ пропастьми, снегомъ и лесомъ; темь не доходимъ ихъ всегда; есть же и подаль на полунощьи». Мне же рекшю къ Гуряте: «се суть людье закленлене Олексанъдромъ Макидоньскомъ царемъ». Якоже сказа о нихъ Мефедий Патарийскъ, глаголя: Олександръ, царь Макидоньский, възыде на въсточныя страны до моря, нарецаемое Солнце место, и віде человекы нечистыя, отъ племени Афетова; ихъ же нечистоту видевъ: ядяху скверну всяку, комары, мухы, коткы, змея, мертвеца не погребати, но ядяху и женьские изъврагы и скоты вся нечистыя. То видевъ Олександръ убояся, еда како умножаться осквернять землю, [загна ихъ] на полунощныя страны у горы высокыя; и Богу повелевшю, соступишася о нихъ горы полунощьныя, токмо не ступишася о нихъ горы 12 локътю; и створиша врата меденая, и помазаша суньклитомь, и аще хотять взяти, и не возмогуть, ни огнемъ могуть ижьжещи; вешь бо суньклитова сица есть: ни огнь можетъ ижьжещи его, ни железо его пріиметь; у последняя же дни по сихъ осми коленъ, иже изидуть отъ пустыня Етривьския, изидуть си скверныи языци, яже суть в горахъ полунощныхъ, по повеленью Божью. Но мы на прежереченое уворотимься, якоже бехомъ глаголали первее.

Ольгове обещавшюся ити къ брату своему Давыдови Смоленьску, и приити с братомъ своимъ Киеву, и обрядъ положити, и не восхоте сего Олегъ сътворити; онъ пришедъ къ Смоленьску и поемъ воя, и поиде Мурому, у Муроме тогда сущю Изяславу; [бысть же весть Изяславу], яко Олегъ идеть к Мурому, посла Изяславъ по вои Ростову, і Суждалю, и по Белозерце, и собра вои много. И посла Олегъ послы своя къ Изяславу, глаголи: «иди у волость отца своего Ростову, а то есть волость отца моего; да хочю ту седя порядъ положити съ отцемь твоимъ, се бо мя выгналъ из города отца моего; или ты ми зде не хощеши хлеба своего же вдати?» И не послуша Изяславъ словесъ сихъ, надеяся на множество вой. Олегъ же надеяся на правду свою, яко правъ бе в семъ, и поиде к городу с вои; Изяславъ же исполчися передъ городомъ на поле. Олегъ же поиде противу ему полкомь, и сняшася обое, и бысть брань люта: и убиша Ізяслава, сына Всеволожа, [Володимеря внука] месяца септября въ 6 день; прочии же вои побегоша, ови чресъ лесъ, друзии же в городъ, [Олегъ же вниде въ градъ] и прияша и горожане; Изяслава же вземьше, и положиша в манастыри святаго Спаса, и оттуда перенесоша и Новугороду, и положиша [и] у святое Софьи, на левой стороне. Олегъ же по приятьи града, изоима Ростовце, и Белозерци, и Суждальце, искова, и устремися на Суждаль: и пришедъ Суждалю, и Суждальци дашася ему: Олегъ же омиривъ городъ, овы изоима, другыя расточи, именье ихъ взя. И прииде к Ростову: и Ростовци вдашася ему. И перея всю землю Муромьскую и Ростовьскую и посажа посадники по городомъ, и дани поча брати. И посла к нему Мьстиславъ посолъ свой из Новагорода, глаголя: «иди опять Мурому, а в чюжей волосте не седи; и азъ пошлю молиться съ дружиною своею къ отцю моему, и смирю тя с нимь; аще и брата моего убилъ еси то есть не дивно, в ратехъ бо цари и мужи погыбають». Олегъ же не восхоте сего послушати, но паче мышляше и Новъгородьци прияти; и посла Олегъ брата своего Ярослава, въ стороже, а самъ стояше на поли у Ростова. Мьстиславъ же сдумавъ с Новгородьци, и послаша передъ собою стороже Добрыну Рагуиловича; Добрыня же первое изоима данникы. Уведа же Ярославъ се, яко изоима даньници, стояшеть бо тогда Ярославъ на Медведици у сторожи, бежа тое нощи, и прибеже ко Олгови и поведа ему, яко идеть Мьстиславъ. Прииде же весть к Олгови, яко сторожеве его изоимане, поиде к Ростову, Мьстиславъ же поиде на Волгу, поведаша ему, яко Олегъ узвратилъся есть к Ростову, а Мьстиславъ поиде по немь. Олегъ же прииде к Суждалю, и слышавъ, яко идеть по немъ Мьстиславъ, Олегъ же повеле зажещи городъ Суждаль, токмо остася дворъ манастырескъ Печерьскаго манастыря и церкви, яже тамо есть святаго Дмитрея, юже бе далъ Ефремъ і съ селы. Олегъ же побеже к Мурому, а Мьстиславъ поиде к Суждалю, и седя ту посылаше к Ольгови, мира прося, глаголя: «яко мни[й] азъ есмь тебе, шлися ко отцю моему, а дружину вороти, юже еси заялъ; а язъ тебе во всемъ послушаю». Олегъ же посла к нему, хотя мира лестью; Мьстиславъ же емь веры льсти, и распусти дружину по селомъ; и наста Федорова неделя І поста, и приспе Федорова субота, Мьстиславу седящю на обеде, и прииде ему весть, яко Олегъ на Клязьме, близь бо бе пришелъ без вести; Мьстиславъ бо емъ ему веру, не постави сторожовъ; но Богъ весть избавити человекы благочестивыя своя ото льсти. Олегъ же установися на Клязьме, мня, яко убояся его Мьстиславъ и побегнеть; къ Мьстиславу собрася дружина въ тъ день и въ другий, Новгородце, и Ростовце, і Белозерьци, Мьстиславъ же ста предъ городомъ, исполъчивъ дружину; не поступи ни Олегъ къ Мьстиславу, ни Мьстиславъ на Олга, и стояста противу ербе дний 4. И прииде Мьстиславу весть, яко «послалъ ти отець Вячьслава брата с Половьци»; и прииде Вячьславъ у четвертокъ по Федоровой неделе поста. А в пятокъ завътра поиде Олегъ, исполчився, к городу, а Мьстиславъ поиде противу ему с Новгородци. И въда Мьстиславъ стягъ Володимерь Половчину, именемь Куману, удавъ ему пешьце, поставивъ и на правомъ криле, и напя стягъ Володимерь; и узри Олегъ стягъ Володимерь, и убояся, и ужась нападе на нь и на вои его; и поидоша к боези противу собе, и поиде Олегъ противу [Мьстиславу, а Ярославъ поиде противу] Вячьславу. Мьстиславъ же перешедъ пежарь с Новгородце, и ступишася на Колачьце, и бысть брань крепка, и нача одоляти Мьстиславъ; и видивъ Олегъ, яко поиде стягъ Володимерь, и нача заходити в тылъ его, и убояся побеже Олегъ, и одоле Мьстиславъ. Олегъ же прибежа Мурому, и затвори Ярослава Муроме, и самъ иде к Рязаню; Мьстиславъ же прииде Мурому, и створи миръ с Муромьци, поя люди своя Ростовце же и Суждальци, и поиде к Рязаню по Ользе. Олегъ же выбеже из Рязаня, а Мьстиславъ створи миръ с Рязаньци; и поя люди своя, яже бе заточилъ Олегъ. И посла ко Олгови, глаголя: «не бегай никаможе, но послися ко братьи своей с молбою, не лишать тебе Русьской земл.и; а изъ послю къ отцю молит[и]ся о тобе». Олегъ же обещася тако створити. Мьстиславъ же узворотися въспять къ Суждалю, и оттуда приде Новугороду в городъ свой, молитвами преподобнаго епископа Никиты. Се же бысть исходящю лъту 6604, индикта 4, наполы.

В лето 6605. Приидоша Святополкъ, и Володимеръ, и Давыдъ Игоревичь, и Василко Ростиславичь, і Давыдъ Святославичь, и брать его Олегъ, и сняшася Любци на строенье мира, и глаголаше к собе, рекуще: «почто губимъ Рускую землю, сами на ся котору имуще? а Половци землю нашю несуть роздно, и ради суть, оже межи нами рать до ныне; отселе имемься по едино сердце и съблюдемь Рускую землю, кождо держить очьчину свою: Святополку Киевъ Изяславль, Володимеръ Всеволожь, Давыдъ и Олегъ, Ярославъ Святославли; имьже раздаялъ Всеволодъ городы, Давыдози Володимеръ, Ростиславичема Перемышль Володареви, Теребовлъ и Василкови». И на томъ целоваша хрестъ; «да аще отселе кто на кого вьстанеть, то на того будемь вси и честьный крестъ»; и рекоша вси: «да будеть на нь хрестъ честный и вся земля Руская», и целовавшеся и поидоша усвояси. И прииде Святополкъ Кыеву съ Давыдомъ, и раде быша людье вси; токмо дьяволъ печаленъ бяше о любви сей, и влезе сотона у сердьце некоторымъ мужемъ и начаша глаголати къ Давыдови Игоревичю, рекуще сице: «яко Володимеръ сложилъся есть с Василкомъ на Святополка и на тя». Давыдъ же имъ веры лживымъ словесемъ, нача молвити на Василка, глаголя сице: «кто есть убилъ брата твоего Ярополка? а ныне мыслить на тя и на мя, и сложилъся есть с Володимеромъ; да промышляй си о своей голове». Святополкъ же смятеся умомъ, реки: «и еда се право будеть, или лжа», не виде; і рече Святополкъ Давыдови: «да еще право молвиши, да Богъ ти будь послухъ, аще ли завистью молвиши, да Богъ будеть за темъ». Святополкъ же съжалиси по брате своемь и о собе, нача помышляти, еда се право будеть? и я веру Давыдови, и перельсти Давыдъ Святополка, і начаста думати о Василце; а Василко сего не ведаше и Володимеръ. И нача Давыдъ глаголати: «аще не имеве Василка, то ни тобе княженья у Киеве, ни мне Володимери»; и послуша сего Святополкъ. И приде Василко въ 4 ноября, и перевезеся на Выдобичь, іде поклонитися къ святому Михаилу в манастырь, и ужина ту, а товары своя постави на Рудици; вечеру же бывшю прииде в товаръ свой. Наутрия же бывшю, присла Святополкъ, река: «не ходи отъ именинъ моихъ». Василко же ртопреся, река: «не могу ждати; еда будеть рать дома». И присла к нему Давыдъ: «не ходи, брате, и не ослушайся брата старейшаго, поидеве оба»; и не въсхоте Василко створити тако, ни послушаеть ею. І рече Давыдъ къ Святополку: «видиши ли, не помнить тебе, ходя в руку твоею; аще ли отъидеть въ свою волость, самъ узриши, аще ти не заиметь городовъ твоихъ Турова і Пиньска, и прочихъ городовъ твоихъ, да помянеши мя; но призвавъ и ныня, ими, и дай его мне».

И послуша его Святополкъ, и посла по Василка, глаголя: «да аще не хощеши ждати до имянинъ моихъ, и прииди иыне, да целуеши мя, и поседимы вси с Давыдомъ». Василко же обещася приити, не ведый лесть, юже коваше на нь Давыдъ. Василко же вседъ на конь поеха, і въсрете и отрокъ его и поведа ему, глаголя: «не ходи, княже, хотять тя яти»; и не послуша сего, помышляя: «како мя хотять яти? оногды целовали хресть, рекуще: аще кто на кого будеть, хрестъ [на того да] и мы вси»; и помысливъ си, перехрестися, река: «воля Господня да будеть». И приеха в мале дружине на княжь дворъ; і вылезе противу ему Святополкъ и идоша въ гридницу, и прииде Давыдъ, і седоша. І нача Святополкъ глаголати: «остани на святокъ». И рече Василко: «не могу, брате, остати; уже есмь повелелъ товаромъ поити переди». Давыдъ же седяше аки немъ, и рече Святополкъ: «завьтрокай, брате»; и обещася Василко завътрокати. И рече Святополкъ: «посидита вы зде, а язъ лезу, наряжю»; и лезе вонъ, а Давыдъ с Василкомъ седоста. И нача Василко глаголати ко Давыдови, и не 6е в Давыде гласа, и ни послушанья; бе бо ужаслъся, и лесть имея въ сердце.

И поседевъ мало Давыдъ, рече; «где есть братъ?» Они же рекоша ему: «стоить на сенехъ». І въставъ Давыдъ, рече: «ать иду по нь, а ты ту, брате, поседи». И въста Давыдъ лезе вонъ. И яко выступи Давыдъ, і запроша Василка въ 5 ноября, и оковавъше въ двое оковы, и приставиша к нему стороже на ночь. Наутрия же Святополкъ созва бояре и Кияне, и поведа имъ, еже бе ему поведалъ Давыдъ: «яко брата ти убилъ, и на тя свещалъ с Володимеромъ, хочеть тя убити и градъ твой заяти». И рекоша бояре и людье: «тобе, княже, головы своее достоить блюсти; да аще есть молвилъ право Давыдъ, да прииметь Василко казнь; аще ли не право глаголалъ Давыдъ, да прииметь месть отъ Бога и отвещаеть предъ Богомъ». И уведеша игумени, и начаша молитися о Васильце къ Святополку; и рече имъ Святополкъ: «ото Давыдъ». Давыдъ же се въведавъ, нача поостривати на ослепленье: «аще ли сего не створити, и его пустиши, тъ ни тобе княжити, ни мне». Святополкъ же хотяше пустити и, но Давыдъ не хотяше, блюдася его. І на ту нощь ведоша и Звенигороду, иже есть городъ малъ у Киева, яко десяти веръсты въдале, и привезъше и на колехъ; окована суща, и съсадиша и с колъ, и въведоша в ыстобъку малу. И седящю ему, узре Василко Торчина остряща ножь, и вразуме, яко хотять и ослипити, и възпи къ Богу плачемъ великомъ и стонаньемъ великомъ. И се влезоша послании Святополкомъ и Давыдомъ, Сновидъ Изечевічь, конюхъ Святополчь, и Дмитръ, конюхъ Давыдовъ, почаста простирати коверь, и простерта яста Василка и хотяща я поврещи и; и боряшеться с нима крепко; и не можета его поврещи; и се влезъше друзии повергоша и, и связаша и, и снемьше доску с печи, и възложиша на персии ему; и седоста обаполы Сновидъ Изечевичь и Дмитръ, и не можаста его удержати; и приступиста ина два, и сняста другую дъску с печи, и седоста, и удавиша и рамяно, яко персемъ троскотати. И приступи Торчинъ, именемь Береньди, овчюхъ Святополчь, держа ножь, хотя уверьтети ножь в око и греши ока и перереза ему лице, и бяше знати рану ту на лици ему; посемь же уверте ему ножь в зеницю, изя зеницю, посемь у другое око уверте ножь, изя другу зиницю, и томъ часе бысть яко мертвъ. И вземьше и на ковре, узложиша и на кола яко мертва, и повезоша и Володимерю. И въспроси воды, они же даша ему, и испи воды, и въступи душа, и поминуся, и пощюпа сорочкы и рече: «чему есте сняли с мене? да быхъ в сей сорочици смерть приялъ и сталъ предъ Богомъ въ кроваве сорочице». Онемъ же обедавшимъ, поидоша с нимь въскоре на колехъ, а по грудну пути, бе бо тогда месяць груденъ, рекше ноябрь; и приидоша с нимъ Володимерю въ 6 день. Прииде же и Давыдъ по немъ, яко зверь уловилъ; и посадиша и у дворе Вакееве, і пріставиша 30 мужь стрещи, а 2 отрока княжа, Улана и Колчю. Вълодимеръ же слышавъ, яко ятъ есть Василко и ослепленъ, ужасеся, и въсплакася вельми і рече: «сего не было есть у Русьской земли ни. при дедехъ нашихъ, ни при отціхъ нашихъ, сякого зла». И ту абье посла ко Давыду и к Ольгови Святъславичема, глаголя: «поидета к Городцю, да поправимъ сего зла, еже ся сотвори у Русьской земли и в насъ братьи, оже уверже в ны ножь; да аще сего не поправим.ъ, больше зло въстанеть в насъ, и начнеть братъ брата заколати, и погыбнеть земля Русьская, и врази наши Половци пришедъше возмуть землю Русьскую». Се слышавъ . Давыдъ и Олегъ, печална быста вельми и начаста плакатися, рекуща: «яко сего не было в родъ нашемь»; и ту абье собравьша воя, и приидоста к Володимеру. Володимеру сущю с вои стоящю у бору, Володимеръ же, и Давыдъ, и Олегъ послаша муже свои къ Святополку, глаголюще: «что се створилъ еси в Русьской земле, уверьглъ еси ножь в ны? чему еси ослипилъ брата своего? аще быти вина какая была на нь, обличилъ бы пред нами, и упревъ бы и створилъ ему; а ныне кая вина до него, оже ему се створилъ еси». И рече Святополкъ: «поведалъ ми Давыдъ Игоревичь, яко Василко брата ти убилъ Ярополка, и тебе хощеть убити и заяти волость твою, Туровъ, и Пинескъ, и Берести, и Погорину, и шелъ роте с Володимеромъ, яко сести Володимеру в Киеве, а Василкови Володимери; а неволя ми главы своея блюсти, и не язъ его слепилъ, но Давыдъ, і велъ и к собе». И реша мужи Володимери, и Давыдови, и Олгови: «извета о семъ не меита, яко Давыдъ есть слепилъ и: не въ Давыдове граде ятъ есть, ни ослепленъ, но въ твоемъ городе ятъ и ослепленъ»; и се имъ глаголющимъ разидошася раздно. Наутрия же хотя Володимеру, и Давыдови, и Ольгови чересъ Днепръ на Святополка, Святополкъ же хотяше побегнути ис Кыева, и не даше ему Кияне побегнути, но послаша Всеволохаою княгину и митрополита Николу къ Володимеру, глаголюща: «молимся, княже, тобе и братома твоима, не мозете погубити Русьской зе.мле; аще бо возмете рать межю собою, погаки имуть радоватися и возмють землю нашю, юже беша стяжали ваши деди, і отци ваши, трудомъ великимъ и хороборьствомъ побаряюще по Русьской земли, а ины земли приискаху; а вы хощете погубити Русьскую землю». Всеволожая княгини и митрополитъ приидоста к Володимеру, и молистася ему, и поведаста молбу Кыянъ, яко створити миръ, и блюсти земли Руской, и брань имети с погаными. И се слышавъ Володимеръ, расплакася [и рече]: «по истине отци наши и деди наши соблюдоша Русьскую землю, а мы ю хощемъ погубити»; и преклонися на мрлбу, чтяшеть бо ю яко матерь, отца ради сврего, бъ бо любимъ отцю своему повелику, в животе и по смерти, и не ослушася его ни в чемь же; и послуша яко матере и митрополита, такоже чтя санъ святительскый, не преслуша молбы его. Володимеръ же такъ есть любьзнивъ: любовь имея к митрополитомъ і къ епискупомъ, паче же черноризецький чинъ любя, и приходящая к нему напиташе и напояше, акы мати дети своя; аще кого видить или шюмна, или в коемь зазоре, и не осужаше, но все на любовь прикладаше и утешаше. Но мы на прежереченое узвратемься. Княгини же бывши у Володимера, и прииде Кыеву и поведа всю речь Святополку и Кияномъ, яко миръ будеть. И начаша межи собою мужи слати, и умиришася на семь, яко реша Святополку: «яко се Давыдова есть сольстилъ; то иди ты, Святополче, на Давыда, любо ими и, любо прожени». Святополкъ же емься по се, и целоваше хрестъ межи собою, миръ створше.

Василкови же сущю в Володимери, на прежереченомь месте, яко приближися постъ великый, и мне ту сущю в Володимере, в едину нощь присла по мя князь Давыдъ. И приидохъ к нему, и седяху дружина около его, и посади мя, и рече ми: «се молвилъ Василко сы ночи ко Вланови и къ Колчи, реклъ тако Василко: се слышу, оже идеть Володимеръ и Святополкъ на Давыда; да же бы мене Давыдъ послуталъ, да быхъ послалъ мужа своего к Володимеру воротися, веде бо ся с нимъ что молвивъ, не поидеть; да се, Василю, шлю тя, еди к Василкови со сима отрокома, и молви ему тако: оже хощеши [к Володимеру] послати мужа своего, и воротится Володимеръ, то вдамъ ти который любо городъ, любо Всеволожь, любо Шеполь, любо Перемиль». Азъ же идохъ к Василкови, и поведахъ ему всю речь Давыдову. Онъ же рче: «сего есть не мол.вилъ; но надеяся на Богъ, послю к Володимеру, да быша не прольяли крови мене деля; но сему ми дивно, даеть ми градъ свой, а мой Теребовль, моя волость»; пождавши и ныне, якоже и бысть; въскоре бо прия вдасть свою. Мне же рече: «иди къ Давыдови и рци ему: пришли ми Кулмея; азъ его пошьлю к Володимеру». И не послуша его Давыдъ, и посла мя река пакы: «нету Кулъмея». I рече ми Василко: «поседи мало», і повеле слузи своему ити вонъ, и седе со мною, и нача глаголати: «се азъ слышю, оже мя хочеть Давыдъ давати Ляхомъ; то ся мало насытилъ крове моея, і се хощеть больше ся насытити, иже мя вдасть имъ: азъ бо Ляхомъ много зла створихъ, и еще есмь хотелъ створити и мьстити Русьскую землю; аще мя вдасть Ляхомь, не боюся смерти, но се поведаю ти: по истине яко наведе на мя Богъ за мое узвышенье, яко приде ми весть, яко идуть ко мне Береньдичи, и Печенези, и Торци, и се рекохъ въ уме своемь: оже мі будуть Берендичи и Торци и Печенези, і реку брату своему Володареви и Давыдови: даита дружину свою моложьщюю, а сама пиита и веселитася; и помыслихъ на землю Лядьскую: наступлю на зиму і на лето и возму землю Лядьскую и мьщю землю Русьскую; и посемь хотелъ есмь переяти Болгары Дунайскыя, і посадити я у себе; посемь хотяхъ проситися у Святополка и у Володимера на Половце, и поиду, рехъ, на Половце, да любо налезу собе славу, любо главу свою сложю за Русьскую землю; а иное помышленье въ сердци моемъ не было ни на Святополка, ни на Давыда, и се кленуся Богомъ и его приществиемь, яко не помыслилъ есмь зла братьи моей ни в чемь же, но за мое узнесенье, иже поидоша Береньдичи ко мне, и веселяся сердце мое, и възвеселися умъ мой, и низложи мя Богъ и смери мя». Посемь же приходящю Великому дни, поиде Давыдъ, прияти хотя власть Василкову; і въсрете и Володарь, брать Василкозъ, у Бужьиска, и не сме Давыдъ стати противу Володареви, и затворися въ Бужьске, и оступи градъ Бужескъ Володарь. И нача Володарь молвити: «почто зло створивъ не каешися сего? да уже поминися, колко еси зла створилъ». Давыдъ же на Святополка нача изветъ творити, глаголя: «ци я се створилъ, ци ли у моемъ городе? язъ и самъ боялъся, аще быша и мене не яли и створили тоже; неволя ми было пристати свету ихъ, ходящю в рукахъ ихъ». И рече Володарь: «Богъ свидитель тому, а ныне пусти брата моего, и створю с тобою миръ». И радъ бывъ Давыдъ, посла по Василка, и приведы и, и уда и Володареви, и створися миръ, и разидостася. И седе Василко в. Теребовли, Давыдъ приде Володимерю. Ставши весне, и прииде Володарь и Василко на Давыда, и приидоста ко Всеволожю, а Давыдъ затворися у Володимере. Онема же ставшима около Всеволожа, и взяста копьемъ городъ и зажьгоста огнемь; и выбегоша людье [отъ] огня; и повеле. Василко вся исещи, и створи Василко мьщенье на людьехъ неповиньныхъ, и пролья кровь неповиньну. Посемь же приидоста Володимерю, и Давыдъ затворися в городе, си же обьступиста градъ. И посласта к Володимерцемь, глаголюща: «ве не приидохове на городъ вашь, ни на васъ, но на вороги своя, на Туряка, и на Лазоря, и на Василя, ти бо суть намолвили Давыда, и техъ есть послушалъ Давыдъ и створилъ все зло; аще хощете за сихъ битися, да се мы готовы; аще ли, то выдайте враги наша».

Гражани же слышавше се, и созвониша вече, и рекоша Давыдови людье на вече: «выдай мужи сия, мы не бьемъся за сихъ, а за тя можемъ ся бити, а за сихъ не бьемъся; аще ли, то отворимъ ворота городу, а самъ промышляй о собе»; и неволя бысть выдати я. И рече Давыдъ: «нету ихъ сде», бе бо я послалъ до Лучька; онемь же пошедшимъ Лучьску, Турягъ бежалъ Кыеву, а Лазорь и Василь воротистася Турийську. И слышаша людье, яко в Турийске суть, и кликоша людье на Давыда, рекуще: «выдай, кого ти хотять; аще ли, то предамыся». Давыдъ же пославъ приведе Василья и Лазаря, и вдасть я; и створися миръ в неделю, а завътра в понеделникъ, по зорямъ, повесиша Лазоря и Василя и растреляша стрелами Василковичи, и идоша отъ града. Се второе мьщенье створи, егоже бяше не лепо створити, дабы отместникъ Богъ былъ, и възложити было на Бога отмыценье свое; якоже рече Пророкъ: и въздамъ месть врагомъ, и ненавидящимъ мене въздамъ, яко кровь сыновъ своихъ мьщаеть и мьстить; и въздасть месть врагомъ, и ненавидящимъ его въздасть. Симь же отъ града отшедшимъ, и сею снемьше погребоша. Святополку же обещавшюся се створити, прогнати Давида, поиде к Берестью к Ляхомъ; и се слышавъ Давыдъ, иде в Ляхы к Володиславу, ища помощи. Ляхове же обещашася се створити, и взяша у него 50 гривенъ злата, рекуще ему: «поиди с нами Берестью, яже се вабить ны Святополкъ на снемъ; и ту умиримъ тя съ Святополкомъ». И послушавъ ихъ Давыдъ, иде Берестью с Володиславомъ. И ста Святополкъ въ граде, а Ляхове на Бузе, и сносися Святополкъ речью с Ляхы, и дасть имъ великия дары на Давыда; Володиславъ рече [Давыдови]: «не послушаеть мене Святополкъ; да иди опять вьспять. И прииде Давыдъ Володимерю, а Святояолкъ светъ створи с. Ляхы, и поиде къ Пиньску, посла по вое; и прииде Дорогобужю, и дожда ту вой своихъ, поиде на Давыда къ граду, Давыдъ затворися въ граде, чая помочи в Ляховъ на Святополк[а]; беша бо рекли ему: «яко на тя приидуть Русьскии князи, то мы ти будемъ помощници»; солгаша, а емлюще злато у Давыда. Святополкъ же оступи городъ, а Давыдъ въ граде, и стоя Святополкъ около города 7 недель; и поча Давыдъ молитися: «пусти мя из города»; Святополкъ же обещася ему, и целоваша хрестъ межи собою, и изиде Давыдъ из порода, и прииде в Червенъ, а Святополкъ вииде в городъ в великую суботу, Давыдъ же бежа в Ляхы. Святополкъ же прогнавъ Давыда, нача думати на Володаря и на Василка, глаголя: «яко се есть волость отца моего и брата»; и поиде на ня. И се слышавъ Володаръ и Василко, поидоста противу, вземше хрестъ, [егоже целовалъ к нима на семъ, «яко на Давыда»] приишелъ есмь, а с вама хощю имети миръ и любовь»; и преступи Святополкъ [крестъ], надеяся на множество вой. И съступишася на поли на Рожни, исполчившимъся имъ обоимъ, Василко же узвыси хрестъ, глаголя: «яко сего еси целовалъ, се яко взялъ еси зракъ у мене очью моею, а се ныне отъяти хощеши душю мою; і межі буди нами хрестъ сий честный»; и поидоша обои противу собе к боеви, и съступишася полци, и мнози человеци благовернии видеша крестъ надъ Василковыми вои, узвышьшийся вельми. Брани же велице бывши и многымъ падающимъ отъ обою полку, виде Святополкъ, яко люта брань, и побеже къ Володимерю; и Володарь же и Василко победивша, стаста ту рекуща: «доволееть нама на межи своей стати», и не идоста никаможе. Святополкъ же прибеже Володимерю, и с нимь сына его два, и Святоша сынъ Давыдовъ Святъславичь, и прочая дружина. Святополкъ же посади сына своего Володимери Мьстислава, иже бе отъ наложнице ему, а Ярослава посла Угры, вабя Угры на Володаря, а самъ иде Кыеву. Ярославъ, сынъ Святополчь, прииде съ Угры, и король Коломанъ и 2 пискупа, и сташа около Перемышля по Вягру, а Володарь затворися въ граде. Давыдъ же въ тъ чинъ пришедъ из Ляховъ, и посади жену свою у Володаря, а самъ иде в Полозце; и усрете и Бонякъ, и воротися Давыдъ, и поидоста на Угры. Идущіма же има, и сташа ночьлегу, и яко бысть полунощи, и въставъ Бонякъ отъеха отъ рати, и поча выти волъчьски, и отвыся ему волкъ, и начаша мнози волци выти; Бонякъ же приеха поведа Давыдови, яко «победа ны есть на Угры». И завтра Бонякъ исполчивъ вои свои, Давыдово 100, а Бонякъ у 300 стехъ; и раздели на 3 полкы, и поиде ко Угромъ. И пусти на воропъ Алтунопу въ 50, а Давыда постави подъ стягомъ, а самъ разделися на два полка, по 50 на сторону. Угре же исполчишася на заступы, бе бо Угоръ числомъ 100 тысящь. Алтунопа же пригна къ первому заступу, і стреливше, побегну предъ Угры, Угре же погнаху по нихъ, мьняху Боняка бежаща, а Бонякъ гнаше сека у плещи, Алтунопа взвратився успять, и не допустяху Угоръ опять, и тако множицею избиваше я; Бонякъ же разделися на 3 полкы, и сбиша Угры в мячь, яко соколъ галице збиваеть. И побегоша Угре, и мнози истопоша у Вягру, друзии же въ Сану; и бежаще возле Санъ у гору, и спихаху другъ друга, и гна по нихъ два дни, секущи я; ту же убиша бискупа ихъ Купана, и отъ боляръ многи; якоже глаголаху, погыбло убьено 40 тысящь. Ярославъ же беже на Ляхы, к прииде Берестью, а Давыдъ заемъ Сутейску и Червенъ, и прииде внезапу и зая Володимерце, а Мьстиславъ затворися у граде съ засадою, уже бяше у него Берестьяне, и Пиняни, Вышегородци; и ста Давыдъ, оступивъ городъ, и часто приступаше. Единою подступиша къ граду подъ вежами, онемь же бьющимся съ града, и стреляющимъ межи собою, идяху стрелы акы дожчь; Мьстиславу же хотящю стрилити, внезапу вдаренъ бысть подъ пазуху стрелою, на заборолехъ, скважнею, и сведоша и, и на ту нощь умре, и таиша его 3 дни, и в четвертый день поведаша и на вечи. И рекоша людье: «се князь убьенъ; да аще ся вдамы, и Святополкъ погубить ны»; и послаша къ Святополку, глаголюще: «се сынъ твой убьенъ, а мы изнемогаемъ голодомъ; аще не придеши, хотять ся людье предати, не могуще глада терпети». Святополкъ же посла Путяту, своего воеводу; Путята же пришедъ с вои к Луцьку къ Святоши, сыну Давидову, и ту бяху мужи Давыдови у Святоше, заходилъ бо бе Святоша роте; «аще поидеть на тя Святополкъ, повемъ ти»; и не сътвори сего Святоша, но изоима муже Давыдовы, а самъ поиде на Давыда. И прииде Святоша и Путята августа въ 5 день, Давыдови облежащю градъ в полудне, а Давыдови спящю, и нападоша на не и начаша сещи; и горожане скочишася съ града, и почаша сеще вои Давыдовы, и побеже Давыдъ и Мьстиславъ, сыновець его. Святоша и Путята переяста городъ, и посадника Святополча Василья посадиста; и прииде Святоша Лучьску, а Путята Киеву.

Давыдъ же побеже Половце, и усрете и Бонякъ Половце; и поиде Давыдъ и Бонякъ на Святошю у городу, и створиша миръ. И изиде Святоша из города, и рииде къ отцю своему Чернегову; а Давыдъ прия Луческъ, и оттуду прииде к Володимерю, посадникъ же Василь выбеже из города, а Давыдъ перея Володимерь и седе в немь. А на другое лето снемь створиша князи Святополкъ, Володимеръ, Давыдъ и Олегъ, привабиша Давыда Игоревича, и не даша ему Володимеря, но даша ему Дорогобужь, у немъ же и въмре; а Святополкъ перея Володимерь, и посади сына своего Ярослава.

В лето 6606. Прииде Володимеръ, и Давыдъ, и Олегъ на Святополка, и сташа у Городца, и створиша миръ.

В се же лето заложи Володимеръ церковь камяну святое Богородице, Переяславли, на княже дворе.

Того же лета заложи Володимеръ Мономахъ городъ на Въстри.

В лето 6607. Иде Святополкъ на Давыда [къ Володимерю и прогна Давыда] в Ляхы.

В се же лето бысть знаменье надъ Володимеремь, месяца априля: два круга, а в нею аки солнце, и до шестаго часа, а ночь аки 3 стязи светле, оли до зорь.

У се же лето побьени Угре, у Перемышля.

В се же лето убьенъ бысть Мьстиславъ, сынъ Святополчь, у Володимери, месяца июня 12 день.

[Въ лето 6608]. Вниде Мьстиславъ отъ Давыда на море, месяца июня въ 10.

Того же лета братья створиша миръ межи собою, Святополкъ, и Володимеръ, Давыдъ, и Олегъ, въ Уветичихъ, месяца августа въ 14 день. Того же месяца въ 30, в томъ же месте, братья вся сняшася, Святополкъ, Володимеръ, Олегъ, прииде к нимъ Давыдъ Игоревичь, и рече имъ: «начто мя есте привабили? осе есмь; кому до мене обида?» И отвеща к нему Володимеръ: «ты еси прислалъ к намъ, река: хощю, братье, приити къ вамъ и пожаловати своее обиды; да се еси пришелъ и седиши съ своею братьею на единомъ ковре: и чему не жалуеши, до кого ти обида?» и не отвеща ему ничтоже Давыдъ. И сташа уся братья на конихъ; и ста Святополкъ съ своею дружиною, а Давыдъ и Олегъ съ своею дружиною, раздно, кроме себе, а Давыдъ Игоревичь седяше опрочь, и не припустяху его к собе, и особе думаху о Давыде. И сдумавше послаша къ Давыдови мужи свои, Святополкъ Путяту, Володимеръ [Орогостя и] Ратибора, Давыдъ [и] Олегъ Торчина; послании же придоша къ Давыдови и рекоша ему: «се ти мовлять братья: не хощемъ ти вдати стола Володимерьскаго, зане увергъ еси ножь в ны, егоже не было в Русьской земли; но мы тебе не имемъ, ни иного зла створимъ, но се ти даемъ, шедъ сяди в Божескомъ, в Острозе; Дубенъ и Черторыескъ, то ти даеть Святополкъ, а се ти даеть Володимеръ 200 гривенъ, Давыдъ и Олегъ 200 гривенъ». И тогда посла послы своя к Володареви и к Василкови: «поими брата своего Василка к собе, и буди вамъ Перемышль; да чего вамъ любо, да седета, аще ли, да пусти Василка семо, ате и кормимъ зде; а холопы наши и смерды выдаита»; и не послуша сего Володарь и Василко. А Давыдъ седяше у Вожьскомъ, и посемь вда Святополкъ Давыдови Дорогобужь, в немьже и вомре; а Володимеръ вдасть сынови своему Ярославу.

В лето 6609. Преставися Всеславъ, Полотскый князь, месяца априля въ 14 день, у 9 день, въ среду.

В то же лето затворися Ярославъ Ярополчичь у Берестьи, и изиде на нь Святополкъ, и заступи и в городе, и емь и, окова и приведе и до Киева; и молися о немь митрополитъ и игумени, умолиша Святополка, и узаводиша и у раку святою Бориса и Глеба, и сняша с него оковы и пустиша и.

В темъ же лете съвокупишася братья: Святополкъ, и Володимеръ, Давыдъ, Олегъ, Ярославъ съ братьею, на Золотьчи; и пріслаша Половци послы ото всехъ князь къ всей ратьи, глаголюще и просяще мира; и реша имъ князи Русьсции: «аще хощете мира, да совокупимся у Сакова»; і послаша Половци, и сняшася в Сакова, и створиша миръ с Половци, и пояша таль межи собою, месяца семьтября въ 15 день.

В се же лето Володимеръ заложи церковь у Смоленьске святое Богородице камяну, епискупыо.

В лето 6610. Выбеже Ярославъ Ярополчичь ис Кыева, месяца октября въ 1 день. Того же месяца на исходе, перьльсти Ярославъ Святополчичь Ярослава Ярополчича, ятъ и на Нури, и приведе къ отцю Святополку, и оковаша и.

Того же лета, месяца октября у 20, приде Мьстиславъ, сынъ Володимерь, с Новгородци, бе бо Святополкъ с Володимеромъ рядъ имелъ, яко Новугороду быти Святополчю и посадити сынъ свой [в Новегороде, а въ Володімери сына своего посадити] Володимеру; и прииде Мьстиславъ Кыеву, и седоша в ыстобце, и рекоша мужи Володимери: «се присла Володимеръ сына своего, да се седять Новгородце; да поемьше сына твоего идуть Новугороду, а Мьстиславъ да идеть Володимерю». И рекоша Новгородци Святополку: «се мы, княже, прислани к тобе, и рекли намъ тако: не хощемъ Святополка, ни сына его; аще ли две голове иметь сынъ твой, то посли и; сего ны далъ Всеволодъ, ускормили есмы собе князя, а ты еси шелъ отъ насъ». Святополкъ же многу име прю с ними, онемь же не восхотевшимъ, поемьше Мьстислава поидоша Новугороду.

В то же лето бысть знаменье на небеси, месяца генваря 29, по 3 дни: аки пожарная зоря отъ въстока и уга и запада и севера, и бысть тако светъ всю нощь, акы отъ луны полны светящеся.

В то же лето бысть знаменье у луне, месяца февраля въ 5 день. Того же месяца въ 7 день бысть знаменье въ солнце: огородилося бяше солнце въ 3 дуги, и быша другыя дугы хрепты к собе. И сия видяще знаменья, благовернеи человеци съ въздыханьемь моляхуся Богу съ слезами, да бы Богъ обратилъ знаменья си на добро: знаменья бо бывають ово же на добро, ово же на зло; яко и си знаменья быша на добро. На преидущее лето вложи Богъ мысль добру в Русьскии князи, умыслиша дерзнути на Половце, поити в землю ихъ, еже и бысть; якоже скажемъ въ пришедшее лето.

В се же лето преставися Володиславъ, Лядьский князь.

В се же лето преставися Ярославъ Ярополчичь, месяца августа въ 11 день.

В се же лето ведена бысть дщи Святополча Сбыслава в Ляхы за Болеслава, месяца ноября въ 16 день.

В то же лето родися у Володимера сынъ Андрей.

В лето 6611. Вложи Богъ ву серьдце Русьскимъ княземъ мысль благу, Святополку [и] Володимеру, и снястася думати на Долобьске; и седе Святополкъ съ своею дружиною, а Володимеръ съ своею дружиною, а въ единомъ шатре. И поча думати, и начаша глаголати дружина Святополча: «не веремя весне воевати, хочемь погубити смерды, и ролью имъ». И рече Володимеръ: «дивно ми, дружино, оже лошади кто жалуеть, еюже ореть кто; а сего чему не расмотрите, оже начнеть смердъ орати, и Половчинъ праеха ударить смерда стрелою, а кобылу его поиметь, а в село въехавъ поиметь жену его и дети, и все именье его возметь? то лошади его жалуешь, а самого чему не жалуешь?» И не могоша противу ему отвещати дружина Святополча, и рече Святополкъ: «брате, се азъ готовъ уже», и въста Святополкъ; и рече ему Володимеръ: «то ти, брате, велике добро створиши Русьской земли». И посласта къ Давыдови и к Олгови, глаголюща: «поидита на Половщи, а любо будемь живи, любо мертви»; Давыдъ же послуша ею, а Олегъ не послуша сего, вину река: «не здоровлю». Володимеръ же целовавъ брата своего, поиде Переяславлю, а Святополкъ по немь, и Давыдъ Святъславичь, и Давыдъ Всеславичь, и Мьстиславъ Игоревъ унукъ, Вячьславъ Ярополчичь, Ярополкъ Володимеричь; и поидоша на конихъ и в лодьяхъ, и приидоша ниже порогъ, и сташа въ протолчехъ и в Хортичимъ острове; і вседоша на коне, и пешьци из лодей выседавше идоша в поле 4 дни, и придоша на Сутинъ. Половци же слышавше, яко идуть Русь, и собрашася бес числа и начаша думати; и рече Русоба: «просимъ мира в Руси, яко крепко ся имуть бити с нами, мы бо много зла створихомъ Руской земли».

И реша уншии Урусобе: «аще ся ты боиши Руси, но мы ся не боимъ; сихъ бо избивше, и поидемь в землю ихъ н приимемъ вся грады ихъ, и кто избавить ихъ отъ насъ?» Рустии же князи и вои моляху Бога, и обеты въздаяху Богу и пречистей его Матери, ово кутьею, овъ же милостынею къ убогымъ, ови же монастыремъ требованья. И сице молящимся, поидоша Половьци, и посла передъ собою въ стороже Алтунопу, иже словяше мужьствомъ; такоже и Русьстии князи послаша стороже свои, и въстерегоша Алтунопу, и объступиша Алтунопу, и въбиша и и сущая с нимъ; ни единъ же избы отъ нихъ, но вся избиша. И поидоша полци Половецьстии аки борове, и не бе перезрити ихъ; и Русь поидоша противу имъ. И великий Богъ вложи в жалость велику у Половце, и страхъ нападе на ня и трепетъ отъ лица Русьскыхъ вой, и дремаху саме, и конемъ ихъ не бяше спеха у ногахъ; Русь же с весельемь на конихъ и пеши потекоша к нимъ. Половци же видивше устремленье Руское на ся, не доступивше побегоша передъ Рускыми князи; наши же погнаша, секуще я, въ 4 месяца априля. И великое спасенье створи Богъ въ тъ день благовернымъ княземъ Русьскымъ и всимъ хрестьяномъ, а на врагы наше дасть победу велику.

И убиша ту в полку князий 20: Урусобу, Кочия, Яросланопу, Китанопу, Кунама, Асупа, Курътыка, Ченегрепа, Сурьбарь и прочая князя ихъ; а Вельдуза яша. Посемь же седоша братья, победивше враги своя; и приведоша Белдузя къ Святополку, и нача Белдузь даяти на собе злато и сребро, и коне и скотъ; Святополкъ же посла Володимеру. И пришедшу ему, упроси его Володимеръ: «то веде, яла вы рота? многажды бо ходивше роте, воевасте Русьскую землю; то чему ты не училъ сыновъ своихъ и роду своего не переступати роте, но проливаете кровь хрестьянску? да се буди кровь твоя на главе твоей»; и повели убити и, тако расекоша и на удъ. И посемь сняшася братья вся, і рече Володимеръ: «се день, иже створи Господь, възрадуемься и възвеселимься в онь; яко Богъ избавилъ ны есть отъ врагъ нашихъ, и покори враги наша, и скруши главы змеевыя, и далъ есть Господь брашно ихъ намъ»; взяша бо тогда скота и овце и кони и вельблуды, и веже с добыткомъ и съ челядью, и заяша Печенеги и Торъки с вежами. И приидоша в Русь с полономъ великымъ, и съ славою и с победою великою усвояси.

Того же лета приидоша прузии, августа въ 1 день.

Томъ же лете, того же месяца въ 18 день, иде Святополкъ и сруби Гурьговъ, егоже беша пожьгле Половци.

Того же лета бися Ярославъ с Моръдвою, месяца марта въ 4 день, и побеженъ бысть Ярославъ.

В лето 6612. Ведена дщи Володарева за царевича за Олексинича, Царюграду, месяца июля въ 20.

В томъ же лете ведена Передъслава, дщи Святополча, во Угры, за королевича, месяца августа въ 21.

Того же лета прииде митрополитъ Никифоръ в Русь, месяца декабря въ 6 день.

В томъ же лете преставися Вячьславъ Ярополчичь, въ 13 день. Никифоръ митрополитъ посаженъ на столе.

Сего же лета исходяща, посла Святополкъ Путяту на Менескъ, а Володимеръ посла сына своего Ярополка, а Олегъ самъ иде на Глеба, поемъше Давыда Всеславича; и не успеша ничтоже, и възвратишася опять. И родися у Святополка сынъ, и нарекоша имя ему Брячиславъ.

В се же лето бысть знаменье: стояще солнце въ крузе, а посреде круга хрестъ, а посреде креста солнце, а вне круга оба полы 2 солнца, надъ солнцемъ же кроме круга дуга, рогома на северъ; тако же знаменье в луне темь же образомъ, месяца февраля въ 4 и 5 и 6 день, въ дне по три дни, а в ночи и в луне по три ночи.

В лето 6613. Увалися верхъ святаго Андрея.

В се же лето постави митрополитъ Анфилохыя епископа Володимерю, августа въ 27.

Томъ же лете постави Лазоря Переяславлю, месяца ноября 12.

Томъ же лете постави Мину Полотьске, месяца декабря в 13 день.

Томъ же лете явися звезда с хвостомъ, на западе, и стоя месяць.

Того же лета пришедъ Бонякъ зиме на Зарубе и победи Торкы и Береньдее.

В лето 6614. Повоеваша Половци около Заречьска и посла по нихъ Святополкъ Яня Вышатича, и брата его Путяту, Иванка Захарьича, и Козарина, и угонивьше Половце до Дуная, полонъ отъяша, а Половце исъсекоша.

В се же лето преставися Янь, старець добрый, живъ летъ 90, въ старосте мастите; живъ по закону Божию, не хужии первыхъ праведникъ, у него же азъ слышахь многа словеса, яже вписахъ в летописиць; бе бо мужь благъ, и кротокъ, и смеренъ, отгребаяся отъ всякоя вещи, его же и гробъ есть в Печерьскомь монастыре, у притворе, идеже лежить тело его положено месяца июня въ 24.

В то же лето пострижеся Еупракси, Всеволожа дщи, месяца декабря въ 6 день.

Того же лета помраченье бысть въ солнци, августа. [Тогда пострижеся князь Святоша, сынъ Давыдовъ, внукъ Святославль Никола, месяца февраля въ 17].

[В томъ же лете победіша Зимегола Всеславича и всю братію и дружину убиша ихъ 9 тысячь.

В лето 6615 кругъ луны 4, а солнечного] 8 лето.

В се же время преставися Володимеря княгини, месяца маия въ 7 день. Того же месяца воева Бонякъ и зая коне у Переяславле.

Томъ же лете прииде Бонякъ, и Шарукань старый, и ини князи мнози, и сташа около Лубна; Святополкъ же, и Володимеръ, и Олегъ, Святославъ, Мьстиславъ, Вячьславь, Ярополкъ, идоша на Половце къ Лубьну, въ 6 часъ дне бродишася черес Сулу, и кликоша на не. Половци же вжасошася, отъ страха не възмогоша и стяга поставити, но побегоша хватаючи конии, [а друзіи пеши побегоша, наши же начаша сещи я, а другыа руками имати и гнаша я до Хорола. Убиша же Тааза, Бонякова брата, а Сугра яша и братію его, а Шурукань одва утече, отбегоша же товара своего, и взяша Рускіи вои, месяца августа въ 12 день, и възвратишася въсвоаси съ победою великою. Святополкъ же пріиде] завътреню въ Печерьскый манастырь, на Успенье святыя Богородица, и братья целоваша и [съ] радостью великою, яко врази наши побежены быша, молитвами святыя Богородица и великого Федосья отца нашего; и тако бо обычай имяше Святополкъ: коли идяше на войну, или инамо, оли поклонився въ гроба Федосьева и молитву вземъ у игумена сущаго, тоже идяше на путь свой.

В то же лето преставися княгини, Святополча мати, месяца генваря въ 4 день.

Томъ же лете, того же месяца, иде Володимеръ, и Давыдъ, и Олегъ к Аяпе и другому Аепе, и створиша миръ; и поя Володимеръ за Гергия Епиопину дщерь! Ясену внуку, а Олегъ поя [за сына] Акаспиду дщерь, Яневу внуку, месяца генваря во вторы на 10 день.

Месяца... въ 15 день трясеся земля передъ лазорями.

В лето 6616. Заложена бысть церкви святаго Михаила, Золотоверхая, Святополкомъ княземъ, месяца июля въ 11; и тряпезницю кончаша Печерьскаго манастыря, при Фектисте игумене, юже заложи повеленьемь Глебовомъ, иже ю и стяжа.

В се же лето вода бысть велика во Днепре, и въ Десне и въ Припете.

Того же лета вложи Богъ въ сердце аньхимандриту игумену Печерьскому, нача понужати Феоктистъ Святополка князя вписати Федосья в синаникъ, Богу тако изволшю; Святополкъ же радъ бысть, вообещася створити се, и се веды житье его; и нача Святополкъ узвещати житье Федосьево; и веле и вписати в сенаникъ, еже створи митрополитъ, вписа его в сенаникъ; повеле же митрополитъ по всемъ епискупьямъ вписати Федосья въ сенаникъ; вси же епископи с радостію вписаша, и поминають его во всехъ сборехъ.

В се же лето преставися Катерина, Всеволожа дщерь, месяца июля въ 24.

В се же лето кончаша верхъ святая Богородица Влахерны на Клове, заложеней Стефаномъ епископомъ, бывшу ему преже игуменомъ Печерьскаго манастыря.

В лето 6617. Преставися Евъпраксии, Всеволожа дщи, месяца июля въ 9 день, и положено бысть тело ея в Печерьскомъ манастыри у дверий, яже къ угу; и вчиниша надъ нею божницю, идеже лежить тело ея.

В то же лето, месяца декабря въ 2 день, Дмитръ Иворовичь взя вежи Половецкие у Дона; 1000 вежь взя послани Володимеромъ княземъ.

В лето 6618. Идоша весне на Половце Святополкъ, и Володимеръ, Давыдъ; и дошедше Воиня, воротишася.

Того же лета пришедше Половци Воини, воротишася.

Того же лета пришедше Половци, воеваша около Переяславля по селомъ.

Того же лета взяша Половьци, ідучи назад, много селъ.

В то же лето бысть знаменье в Печерьскомъ манастыри, февраля въ 11 день: явися столпъ огненъ отъ земля до небесе, а молнья осветиша всю землю, и на небеси погреме в часъ 1 нощи; весь миръ виде. Сесь же столпъ ста на тряпезници камяней, яко не видити хреста бяше, и стоя мало, ступи на церковь и ста надъ гробомъ Федосьевомъ и потомъ надъ верхъ съступи, аки ко въстоку лицемъ, и потомъ невидимо бысть. Се же бяше не огнь, ни столпъ, но видъ ангельскый: ангелъ бо сице являеться, ово столпомъ огненомъ, ово же пламеномь; якоже рче Давидъ: творя ангелы своя духы и слугы своя огнь пламянъ; и слеми суть повеленьемь Божьимъ, аможе хощеть Владыка всихъ Творець, ангеломъ и человекомъ. Ангелъ бо приходить, кде благая места и молитвении домове, и ту показають нечто мало видинья своего, ово бо огнемь, ово столпомъ, ово инакымъ виденьемъ, яко мощно зрети имь; не мощно бо зрети человекомъ естества ангельскаго видети, аще и Моиси великій не возможе видети ангельскаго естьства, водяшеть бо я во дне столпъ облаченъ, а в нощи столпъ огненъ; то се не столпъ водяше ихъ, но ангелъ Божий идяще пред нимь в нощи и во дне. Тако и се явленье, которое показываше, емуже быти хотяше, еже бо и бысть: на второе лето не сий ли ангелъ вожь на иноплеменникы супостатъ бысть, якоже рече: ангелъ предъ тобою предъидеть; и пакы: ангелъ твой буди с тобою?

Игуменъ Силивестръ святаго Михаила написахъ книги си Летописець, надеяся отъ Бога милость прияти, при князи Володимере, княжащу ему Кыеве, а мне в то время игуменящю у святого Михаіла въ 6624, индикта 9 лета; а иже чтеть книги сия, то буди ми в молитвахъ.

Якоже пророкъ Давидъ глаголеть: яко ангеломъ своимъ заповесть о тебе схранить тя. Якоже пишеть премудрый Епифаний: къ коей же твари ангелъ приставленъ: ангелъ облакомъ и мъгламъ, и снегу и граду и мразу, ангелъ гласомъ и громомъ, ангелъ зимы и зноеви, и осени и весны и лета, всему духу твари его на земли, и тайныя бездны, и суть скровены подъ землею, и преисподьнии тьмы, и сущи во безднахъ, безны бывшия древле верху земля, отъ неяже тмы, вечеръ и нощь, и светъ и день, ко всимъ тваремъ ангели приставлени; такоже ангелъ приставленъ къ которой убо земли, да соблюдають куюжьдо землю, аще суть и погани; аще Божий гневъ будеть на кую убо землю, повелевая ангелу тому на кую убо землю бранью ити, то оной земле ангелъ не вопротивится [по]веленью Божью. Яко и се бяше, и на ны кавелъ Богъ, грехъ ради нашихъ, иноплеменникы поганыя, и побежахуть ны повеленьемъ Божьимъ: они бо бяху водими аньеломъ, по повеленью Божью. Аще ли кто речеть, яко аньела несть у поганыхъ, да слышить, яко Олександру Макидоньскому ополчившю на Дарья, и пошедшю ему и побидившю землю всю отъ въстокъ и до западъ, и поби землю Егупетьскую, и поби Арама, и приде в островы морьскыя; и взрати лице свое взыти въ Ерусалимъ, побидити Жиды, занеже бяху мирни со Дарьемь, и поиде со всими вои его, и ста на товарищи и почи; и приспе ночь, и лежа на ложи своемь посреде шатра, отверзъ очи свои, види мужа стояща над нимь, и мечь нагъ в руце его, и обличіе меча его яко молоніи, и запряже мечемь своимъ на главу цареву; и ужасеся царь велми и рече: не бий мене; и рече ему ангелъ: посла мя Богъ уимати царе великии предъ тобою и люди многи, азъ же хожю предъ тобою, помагая ти; а ныне ведай, яко умьреши, понеже помыслилъ еси взити въ Ерусалимъ, зло створити ереемъ Божьимъ и к людемъ его. И рече царь: молю тя, о Господи, отпусті ныне грехъ раба твоего; аче не любо ти, а ворочюся дому моему. И рече ангелъ: не бойся; иди путемъ твоимъ къ Иерусалиму, и узриши ту въ Ерусалими мужа въ [о]бличенье мое, и борзо пади на лици своемь и поклонися мужу тому, и все еже речеть к тобе створи, не преступи речь ему; в онь же день преступиши речь его, и умреши. И въставъ царь, иде въ Ерусалимъ, и пришедъ въспроси ереевъ: иду ли на Дарья? и показаша ему книги Данила пророка, и рекоша ему: ты еси козелъ, а онъ овенъ, и потолчеши и возмеши царство его. Се убо не ангелъ ли вожаше Олексаньдра? не поганъ ли побежаше, и вси Елини кумирослужебници? Тако и сі погании попущени грехъ ради нашихъ. Се же ведомо буди, яко въ хрестьянехъ [не] единъ ангелъ, но елико крестишася, паче же къ благовернымъ княземъ нашимъ: но противу Божью повеленью не могуть противитися, но молять Бога прилежно за хрестьяньскыя люди. Якоже и бысть: молитвами святыя Богородицы и святыхъ ангелъ умилосердися Богъ, и посла ангелы в помощь Русьскимъ княземъ на поганыя; якоже рече к Моисееви: се ангелъ мой предъидеть предъ лицемъ твоимъ; якоже рекохомъ преже. Зьнаменье се бысть месяца февраля въ 11 день, исходяще сему лету 18.

В лето 6619. Вложи Богъ Володимеру въ сердце, и нача глаголяти брату своему Святополку, понужая его на поганыя, на весну. Святополкъ же поведа дружини своей речь Володімерю: они же рекоша: «не веремя ныне погубити смерды отъ рольи». И посла Святополкъ к Володимерю, глаголя: «да быхови ся сняла и о томъ подумалі быхомъ съ дружиною». Послании же приидоша къ Володимеру и поведаша всю речь Святополчю; и прииде Володимеръ, и сретостася на Долобьске, и седоша въ единомъ шатре, Святополкъ съ своею дружиною, а Володимеръ съ своею.

И бывшу молчанью, и рече Володимеръ: «брате! ты еси старей; почни глаголати, како быхъмъ промыслили о Русьской земли». И рече Володимеръ: «како я хочю молвити, а на мя хотять молвити твоя дружина и моя, рекуще: хощеть погубити смерды и ролью смердомъ? но се дивно ми брате; оже смердовъ жалуете и ихъ коний, а сего не помышляюще, оже на весну начнеть смердъ тотъ орати лошадью тою, и приехавъ Половчинъ ударить смерда стрелою и поиметь лошадь ту, и жену его и дети его, и гумно его зажжеть; то о семь чему не мыслите?» И рекоша вся дружина: «право воистину тако есть». И рече Святополкъ: «се язъ, брате, готовъ есмь с тобою»; и посласта ко Давыдови Святославичю, велячи ему съ собою. И въста Володимеръ и Святополкъ, и целовастася, и поидоста на Половце, Святополкъ съ сыномъ, Ярославъ и Володимеръ съ сынми, и Давыдъ со сыномъ, и поидоша возложивше надежю на Бога и на пречистую Матерь его и на святыя ангелы его; и поидоша въ 2 неделю поста, а в пятокъ быша на Суле; в суботу поидоша и быша на Хороле, и ту и сани пометаша; а в неделю поидоша, в ню же хресть целують, и приидоша на Пслъ и оттуди сташа на реце Голте, ту пождаша и вои, и оттудо идоша Върьскла, ту же завътра, въ среду, хрестъ целоваша и възложиша всю свою надежю на хрестъ, со многими слезами; и оттуде преидоша многи реки, въ 6 неделю поста, и поидоша к Донови во вторникъ. И оболочишася во броне, и полки изрядиша, и поидоша ко граду Шаруканю; и князь Володимеръ пристави попы своя, едучи предъ полкомъ, пети тропари и коньдакы хреста честнаго и канунъ святой Богородици. Поехаша ко граду, вечеру сущю, и в неделю выидоша из города, и поклонишася княземъ Рускымъ, и вынесоша рыбы и вино; и перележаша нощь ту. И завътра, въ среду, поидоша къ Сугрову, и пришедше зажьгоша и, а в четвергъ поидоша с Дона, а в пятницю, завътра, месяца марта въ 24 день, собрашася Половци, изрядиша Половци полки своя и поидоша к боеви. Князи же наши възложише надежю свою на Бога, и рекоша: «убо смерть намъ зде, да станемъ крепко!» и целоваша другъ друга, възведше очи свои на небо, призываху Бога вышняго. И бывшю же соступу и брани крепце, Богъ вышний возре на иноплеменникы со гневомъ, падаху предъ хрестьяны; и тако побежени быша иноплеменьници, и падоша мнози врази наши супостати предъ Рускыми князи и вои на потоце Дегея, и поможе Богъ Рускымъ княземъ. И въздаша хвалу Богу въ тъ день, и заутра, суботе наставше, празноваша Лазарево въскресенье [и] Благовещенья день, и похваливше Бога, проводиша суботу, и в неделю пріидоша. Наставшю же понеделнику страстныя недели, паки иноплеменницы собраша полки, своя многое множество, и выступиша яко борове велиции, и тмами тмы и оступиша полкы Рускыи. И посла Господь Богъ ангела в помощь Русьскымъ княземъ; и поидоша Половецьстии полъци и полъце Русьстеи, и сразишася первое с полкомъ, и тресну аки громъ сразившимася челома, и брань бысть люта межи ими, и падаху обои. И поступи Володимеръ с полки своими, и Давыдъ, и возревше Половци вдаша плещи свои на бегъ; и падаху Половци предъ полкомъ Володимеровомъ, невидимо бьеми ангеломъ, яко се видяху мнози человеци, и главы летяху невидимо стинаемы на землю. И побиша я в понеделникъ страстный, месяца марта въ 27 день, избьени быша иноплеменнице многое множество на реце Салнице, и спасе Богъ люди своя.

Святополкъ же, и Володимеръ, и Давыдъ прославиша Бога, давшаго имъ победу таку на поганыя, и взяша полона много, и скоты и кони и овце, и колодниковъ много изоимаша рукама. И въпросиша колодникъ, глаголюще: «како васъ толика сила и многое множество, не могосте ся противити, но воскоре побегосте?» Си же отвещеваху, глаголюще: «како можемъ бітися с вами? а друзии ездяху верху васъ въ оружьи светле и страшни, иже помагаху вамъ?» Токмо се суть ангели, отъ Бога послани помогать хрестьяномъ. Се бо ангелъ вложи въ сердце Володимеру Манамаху пустити братью свою на иноплеменникы, Русьскии князи; се бо, якоже рекохомъ, видинье видиша в Печерьскомъ манастыри, еже стояше столпъ огненъ на тряпезници, таже преступе на церковь и оттуда к Городцю; ту бо бяше Володимеръ в Радосыни, и тогда се ангелъ вложи Володимеру въ сердце, нача понужати, якоже рекохомъ. Темже достойно похваляти ангелы, якоже Іоанъ Златоустець рече: ибо ти Творцю безначално поють, милостиву ему быти и тиху человекомъ. Ангелы бо, глаголю, наша поборникы на противныя силы воюющимъ, имъ же есть архангелъ Михаилъ, ибо со дьяволомъ тела ради Моисиева противяся, на князь же Перьский свободы ради людьския противяся, повеленьемь Божьимъ, всю тварь разделити языкомъ старишины наставляюще; симъ же некоего Перьсямъ прозрети оправда, Михаила же сущимъ обрезаномъ людемъ схранити повеле, съставити же пределы ихъ прогневаньемь непрогневаныя ярости, но отъ блаженаго некоего неизреченьнаго слова; сему же работати Июдеемь Персямъ нудящю, сему же на свободу изъвлекущю, и прилежно к Богу молитву приносящимъ, глаголюще: Господи Вседержителю! доколе не помилуеши Иерусолима и градъ Июдовыхь? ихже презре семьдесятное. лето, егоже видиньемь и Данилъ летящее лице его яко видъ молъиный рещи, очи его яко свещи, и мышьци его и голени яко видъ меди блещащеся, и гласъ слова его яко гласъ многаго народа. Отъ нихъ есть осла отвращая, и Валама отъ нечистого волъшьвленья празднотворий. Отъ нихъ же и мечь извлекъ противу, Ісусу Наугину помощи ему на противныя образомъ повелевая. Отъ нихъ есть 100 и 80 тысящь Суриськиихъ единою нощью поразихъ, и сопъ варварьскоыхъ смеси смертью. Отъ нихъ же есть, иже пророка Амбакума Въздухомъ принесъ скоченіемь до пророка Данила, посреде же левъ препита к. Таковии же убо и тации на враги изящьствують. Такоже есть и боголепный Рафаилъ, отъ единыя рыбы уреза утрьникы, беснующуюея отроковицю изцели, и слепа старца сълънъця видети створи ему. Убо не великихъ ли честий достойни суть нашю жизнь храняще? Не токмо бо хранители языкомъ повелени быша аньгели, якоже речено бысть: «егда разделяше Вышний языкы, ихъ же расия сыны Адамовы, постави пределы языкомъ по числу ангелъ Божиихъ»; но и вернымъ человекомъ комуждо достася ангелъ. Ибо отроковица Роди кзглаголавши апостолъ предъ дверьми стоящю Петру, Иродова лица избегь, глаголаху не имущи веры: «и ангелъ его есть». Свидительствуеть же и самъ Господъ, глаголя: «видите и не радите единого отъ малыхъ сихъ: глаголю бо вамъ, яко ангели ихъ видять лице выну Отца моего, сущю на небесехъ». Еще же у коейждо церкви хранітеля ангелы пристави Христосъ, якоже открываеть Іоану, глаголя: «рци ангелу, сущему въ церькви Измуреньсте: видихъ твою нищету и скорбь, нъ богатъ еси». Добро известьно убо есть любящимъ насъ ангеломъ, яко насъ ради къ Владыце молящимся: ибо «служебнии дуси суть», якоже и апостолъ глаголеть: «въ служенье слеми хотящимъ ради наследити спасенье». Ихъже и поборникы и сборникы, якоже и ныня слышалъ еси Данила, како вводи архангела Михаила Персемь, в часъ прогневанья, нашея ради свободы. Се бо людемъ работати Персямъ нужаше, якоже речено бысть, се же раздришити пленьныя тщашеся. И одолееть Михаилъ противнику, ибо Ефратъ Жидове прешедше, отъ него паки селенье прияша, и градъ и церковь създаша.

Такоже и великий Епифаний веща: коемуждо языку ангелъ приставленъ; и списанье бо къ Данилу глагола: ангелъ [властеля Персомъ] и властеля Елиномъ и Михаила властеля Июдеемъ; глаголеть же: и постави уставы по числу ангелъ. И се пакы якоже Иполитъ глаголеть, толкуеть Данила: в лето третьее Кура царя, азъ Данилъ плакахъся три недели, перваго же месяца смирихся, моля Бога дний 20 и І, прося отъ него откровенья тайны; и услышавъ отець пусти слово твое, кажа хотящее быти имъ; и бысть на велице лепо бяшеть ту ся явити, идеже хотяше и грехи отпущати; и возведъ очи свои, видехъ, и се мужь оденъ в багоръ. Первый рече виденьемь, аки Гаврилъ ангелъ летя; сде же не тако, но видъ самого Господа, видъ же несвершена человека, но образомъ человекомъ являющеся, якоже глаголеть: «и се мужь оденъ въ пъстро», и лядвия его припоясани златомъ чистомъ, и тело его аки Оарсисъ, и лице ему аки молнья, и очи ему яко свещи огненеи, и мышци ему [и] плещи подобни меди чисте, и гласъ его аки народа многа». И падохъ на земли, и се я мя аки рука речи человеку, и еще въстави мя на колену, и рече ко мне: не бойся, Даниле! веси, что ради приидохъ к тобе? брань хочю створити съ княземь Перьскымъ; Но поведаю ти псанье в писаньи истинномъ, и несть никогоже прящася о семь со мною, разве Михаила князя вашего. Того бо оставихъ ту: отъ него же бо дне устремися молити предъ Богомъ твоимъ, услыша молитву твою, и лущень есмь азъ брань створити со княземъ Перескымъ; светъ некоторый бысть не отпусти люди, да скоро убо будеть молитва твоя свершена, противихся ему и оставихъ ту Михаила князя вашего. Кто есть Михаилъ, разве аньгела преданаго людемь, яко и к Моисиеви глаголеть: «не имамъ с вами ити на путь, занеже суть людье жестокою выею»; но ангелъ мой идеть с вами? Якоже и се, с Божьею помощью, молитвами святыя Богородица и святыхъ ангелъ, възвратишася Русьстии князи въсвояси, съ славою великою, къ своімъ людемъ; и ко всимъ странамъ далнимъ, рекуще къ Грекомъ, и Угромъ, и Ляхомъ, и Чехомъ, дондеже и до Рима проиде, на славу Богу, всегда и ныня и присно во веки, аминь.

Того же лета преставися княгыни Всеволожая, месяца октября въ 7 день, и положена бысть у святаго Андрея в манастыри.

Того же лета преставися Іоанъ, епископъ Черниговьский, месяца ноября въ 23.

В лето 6620, индикта. Ярославъ ходи на Ятвязе, сынъ Святополчь; и победи я; и пришедъ с войны, посла Новугороду и поя Мьстиславлю дщерь собе женъ, Володимерю внуку, месяца маия въ 12, а приведена бысть іюня въ 29.

Того же лета, ведоша Володимерьну Офимью въ Угры за короля.

Того же лета преставися Давыдъ Игоревичь, месяца маия въ 25, и положено бысть тело его, въ 29, въ церькви святыя Богородица Влахерне на Клове.

Томъ же лете преставися Янка, дщи Всеволожа, сестра Володимера, месяца ноября въ 3 день, положена бысть у церкви святаго Андрея, юже бе создалъ отець ея; ту бо ся бе и постьригла у церкви тоя, девою сущи.

Исходящю же сему лету, и поставиша Феоктіста епископомъ Чернегову, игумена Печерьскаго, месяца генваря въ 12 день, а посажень на столе въ 19; и радъ бе князь Давыдъ и княгини, 6е бо ей отець духовный, и бояре и вси людье радовахуся, бе бо пред німъ епископъ боленъ и не моги служити и лежа в болести летъ 25, темьже князь и людье жадаху епискупле службе, и радовахуся славяще Бога. Сему же тако бывьшю и братьи сущи безъ игумена, совокупившимся братьи всей, и нарекоша у собе игумена Прохора попина, и възвестиша митрополиту и князю Святополку о немь, и повеле князь митрополиту поставити с радостію, и поставленъ бысть неделе масленое в четвертъ, месяца февраля въ 9 день; и тако внидоша в постъ братья и со игуменомъ.

В лето 6621. Бысть знаменье в солнци въ I часъ дне, бысть видити всемъ людемъ, остася солнца мало аки месяца доловъ рогома, месяца марта въ 19 день, а луны въ 9. Се же бывають знаменья не на добро, бывають знаменья въ солнци и в луне или звездами не по всей земле, но в которой любо земле аще будеть знаменье, то та земля и видить, а ина земля не видить: тако се древле, во дни Антиоховы, быша знаменья въ Ерусалиме, ключися являтися на въздуси на конихъ рыщуще во оружьи, и оружьемь двизанье; то се бяше въ Иерусалиме токмо, а по инымъ землямъ не бяше сего. Якожь бысть знаменье въ солнце, проявляше Святополчю смерть; посемь бо приспе праздникъ Пасхы, и празьноваша, и по празнице разболися князь; а преставися благоверный князь Михаилъ, зовемый Святополкъ, месяца априля въ 16 день, за Вышегородомь, и привезоша и в лодьи Киеву, и спрятавше тело его и възложиша на сане, и плакашеся по немь бояре и дружина его вся, певше над нимь обычныя песни, и положиша въ церкви святаго Михаила, юже бе.самъ создалъ; княгини же его много раздили богатьство монастыремъ и попомъ и убогымъ, яко дивитися всемъ человекомъ, яко такоя милости никтоже можеть створити. Наутрия же, въ семы на 10 день, светъ створиша Кияне, послаша к Володимеру, глаголюще: «поиди, княже, на столъ отенъ и деденъ». Се слышавъ Володимеръ, плакася велми, и не поиде жаляси по брате. Кияни же разъграбиша дворъ Путятинъ тысячьского, идоша на Жиды и разъграбиша я; и послашася паки Кияне к Володимеру, глаголюще: «поиди, княже, Киеву; аще ли не поидеши, то веси, яко много зло уздвигнеться, то ти не Путятинъ дворъ, ни соцькихъ, но и Жиды грабити, и паки ти поидуть на ятровь твою и на бояры и на манастыре, и будеши ответъ имелъ, княже, оже ти манастыре разъграбять». Се же слышавъ Володимеръ, поиде в Киевъ.

Начало княженья Володимеря, сына Всеволожа.

Володимеръ Мономахъ седе Киеве, в неделю, усретоша же и митрополитъ Никифоръ съ епископы и со всими Кияне, с честью великою, седе на столе отца своего и дедъ своихъ, и вси людье ради быша, и мятежь влеже. Слышавъ же Половце смерть Святополчю, и съвокупившеся, и придоша къ Выры; Володимеръ же, совокупивъ сыны свои и сыновце, иде къ Выру и совокупися съ Олгомъ, Половце же бежаша.

Того же лета посади сына своего Святослава в Переяславле, а Вячьслава у Смоленьске.

В се же лето преставися игуменья Лазорева манастыря, свята житьемь, месяца семтября въ 4 надесятъ день, живши летъ шестьдесятъ в чернечестве, а отъ роженья девяносто летъ и два.

В се же лето поя Володимеръ за сына своего Романа Володаревну, месяца семтября въ І надесятъ день.

В се же лето Мьстиславъ заложи церковь камяну святаго Николы, на княже дворе, у Торговища Новегороде.

Того же лета посади сына своего Ярополка в Переяславле.

Томъ же лете поставиша епископа Данила Гургеву, а Белогороду Никиту.

Въ лето 6622. Преставися Святославъ, сынъ Володимеръ, месяца марта 16 день, и положенъ бысть во Переяславле у церкви святаго Михаила; ту бо отець ему далъ столъ выведы и из Смоленьска.

В се же лето Мьстиславъ заложи Новъгородъ болий перваго.

В се же лето заложена бысть Ладога камениемъ на приспе, Павломъ посадникомъ, при князе Мьстиславе. Пришедшю ми в Ладогу, поведаша ми Ладожане, сде яко есть егда будеть туча велика, и находять дети наши глазкы стекляныи, и малыи и великии, провертаны, а другыя подле Волховъ беруть, еже выполоскываеть вода, отъ нихъже взяхъ боле ста; суть же различни. Сему же ми ся дивлящю, рекоша ми: се не дивно; и суть и еще мужи старии ходили за Югру и за Самоядь, яко видивше сами на полунощныхъ странахъ, спаде туча, и в той тучи спаде веверица млада, акы топерво рожена, и възрастъши и расходится по земли, и пакы бываеть друга туча, и спадаютъ оленци мали в ней, и възрастають и расходятся по земли. Сему же ми есть послухъ посадникъ Павелъ Ладожкый и вси Ладожане. Аще ли кто сему веры не иметь, да почтеть фронографа; въ царство Право, дожгьцю бывшю и тучи велици, и пшеница с водою многою смешена спаде, юже събравше насыпаша сусекы велия. Такоже при Аврильяне крохти сребреныя спадоша, а въ Африкеи трие камени спадоша превелици. И бысть по потопе и по разделеньи языкъ, поча царьствовати первое Местромъ отъ рода Хамова, по немь Еремия, по немь Феоста, иже и Саварога нарекоша Егуптяне. Царствующю сему Феосте въ Егупте, въ время царства его, спадоша клеще съ небесе, нача ковати оружье, преже бо того палицами и камениемь бьяхуся. Тъ же Феоста законъ устави женамъ за единъ мужь посагати и ходити говеющи, а иже прелюбы деющи казнити повелеваше, сего ради прозваше и богъ Сварогъ, преже бо сего жены блудяху, к нему же хотяше, и бяху акы скотъ блудяще; аще родяшеть детищь, который ей любъ бываше дашеть; се твое детя, онъ же створяше празнество приимаше. Феость же сий законъ расыпа, и въстави единому мужю едину жену имети, и жене за одинъ мужь посагати, аще ли кто переступить, да ввергуть и в пещь огнену. Сего ради и прозваша и Сварогомъ и блажиша и Егуптяне. И по семъ царствова сынъ его, именемъ Солнце, егоже наричють Дажьбогъ, семъ тысящь и 400 и сеъдесять дни, и яко быти летома двемадесятьмати по луне, видяху бо Егуптяне инии чисти, ови по луне чтяху, а друзии... деньми леть чтяху, двою бо надесять месяцю число потомъ уведаша, отнележе начаша человеци дань давати царямъ. Солнце царь, сынъ Свароговъ, еже есть Дажьбогъ, бе бо мужь силенъ, слышавше не отъ кого жену некую отъ Егуптянинъ богату и всажену сущю, и некоему въсхотевшю блудити с нею, искаше ся яти ю хотя, и не хотя отца своего закона расыпати Сварожа, поемъ со собою мужь неколко своихъ, разумевъ годину, егда прелюбы дееть нощью припаде на ню, не удоси мужа с нею, а ону обрете лежащю съ инемъ, с нимъже хотяше, емъ же ю и мучи и пусти ю водити по земли у коризне, а того любодейца усекну; и бысть чисто житье по всей земли Егупетьской и хвалити начаша. Но мы не предложимъ слова, но рцемъ съ Давыдомъ: вся елико въсхоте и створи Господь на небеси и на земли, в мори въ всихъ безнахъ, възводяй облакы отъ последнихъ земли. Се бо и бысть последняя земля, о нейже сказахомъ первое.

В лето 6623, индикта 8, съвъкупишася братья Русции князи, Володимеръ зовемый Монамахъ, сынъ Всеволожь, и Давыдъ Святославлиць, и Олегъ братъ его, и сдумаша перенести мощи Бориса и Глеба: бяху бо создали церковь има камяну, на похвалу и честь телесема ею и на положение. Первое же освятиша церковь камяную, мая въ 1 день, в суботу; наутрия же въ 2 день перенесоша святая. И бысть сборъ великъ, сшедшюся народу съ всихъ странъ, митрополитъ Микифоръ съ всими епископы, съ Фектистомъ Черниговскымъ, с Лазаремъ Переяславьскымъ, епископомъ Никитою Белогородьскымъ и с Даниломъ Гурьговьскымъ, и съ игумены, с Прохоромъ Печерьскымъ, и съ Селивестромъ святаго Михаила, и Сава святаго Спаса, и Григорий святаго Андрея, Петръ Кловьскый, и прочии игумени, и освятиша церковь каменую; и отпевшимъ имъ обедьнюю, обедаша у Ольга и пиша, и бысть учрежение велико, и накррмиша убогыя и странъныя по 3 дни. И яко бысть утро, митрополитъ, епископи, игумени оболокошася у святительскыя ризы и свеща въжгегъ, с каделы благовоньными, и придоша к ракама святою, и взяша раку Борисову, и въставиша и на возила, и поволокоша ужи князи и бояре, черньцемъ упредъ идущимъ съ свещами, попомъ по нимъ идущимъ, таже игумени, таже епископи предъ ракою, а княземъ за ракою идущимъ, межи воромъ; и не бе лзе вести отъ множества народа, поламляху воръ, а инии и покрили бяху градъ и забрала, яко страшно бяше видити народа множество; и повеле Володимеръ режючи паволокы, орници, бель, розмета народу, овъ же сребреникы метати людемъ силно налегшимъ, а быша легко внесли въ церковь, едва возмогоша [вьвезти въ церковь] и поставити раку среде церкви, и идоша по Глеба. Темже образомъ и сего привезоша и поставиша у брата. Распри же бывши межи Володимеромъ и Давыдомъ и Ольгомъ, Володимеру бо хотящю я поставити среде церкви и теремъ серебренъ поставити надъ нима, а Давыдъ и Олегъ хотяшета поставити я в комару, «идеже отець мой, [рече], назнаменалъ» на правой стороне, идеже бяста устроене комаре има. И рече митрополитъ и епископи: «верзите жребии, да кде изволита мученика, ту же я поставимъ», и вгодно се бысть. И положи Володимеръ свой жребии, а Давыдъ и Олегъ свой жребии на святой трапезе, и вынеся жребии Давыдовъ и Олговъ, и поставиша я в комару ту на десней стране, кде ныне лежита. Принесена же бысть святая мученика, маия въ вторый день, из деревяной церкви в каменую Вышегороде. Иже еста похвала княземъ нашимъ и заступника земли Русцей, иже славу света сего попраста, а Христа узлюбиста, по стопамъ его изволиста шествовати, овчате Христове добрии, яже влекома на заколение не противистася, ни отбежаста нужныя смерти; теже и съ Христомъ въцаристася у вечную радость, и даръ ицеленія приемша отъ Спаса нашего Ісуса Христа неоскудно подаваста недужнымъ, с верою приходящимъ въ святый храмъ ею, поборника отечьству своему. Князи же, и бояре, и вси людие, празноваша по три дни и похвалиша Бога и святою мученику, и тако раздидошася кождо въсвояси. Володимеръ же окова раце сребромъ и златомъ, и украси гроба ею, такоже и комаре покова сребромъ и златомъ; имже покланяются людие, просяще прощения грехомъ.

Въ се же лето бысть знамение: погибе солнце и бысть яко месяць, егоже глаголють невегласи: снедаемо солнце.

В се же лето преставися Олетъ Святославличь месяца августа въ 1 день, а во вторый погребенъ бысть у святаго Спаса, у гроба отца своего Святослава.

Того же лета устрои мостъ чересъ Днепръ Володимира.

Въ лето 6624. Приходи Володимеръ на Глеба: Глебъ бо бяше воевалъ Дреговичи и Случескъ пожегъ, и не каяшеться о семъ, ни покаряшеться, но боле противу Володимеру глаголаше, укаряя и Володнмеръ же, надеяся на Бога и на правду, проиде къ Смоленьску, съ сынъми своими и с Давыдомъ Святославичемъ и Олговичи, и взя Вячеславъ Ръшю и Копысу, а Давыдъ съ Ярополкомъ и взя Дрьютескъ на щитъ, а Володимеръ самъ поиде къ Смоленьску; и затворися Глебъ въ градь. Володимеръ же нача ставити истьбу у товара своего, противу граду. Глебови же, узрившю, ужасеся сердцемъ, и нача ся молити Глебъ Володимеру, шля оть себе послы. Володимеръ же съжалиси темъ, оже проливашеться кровь въ дни постъныя великого поста, и вдасть ему миръ; Глебъ же, вышедъ из города съ детми и съ дружиною, поклонися Володимеру, и молвиша речи о мире, и обещася Глебъ по всему послушати Володимера. Володимеръ же умиривъ Глеба и наказавъ его о всемъ, вдасть ему Менескъ, а самъ възвратися Киеву. Ярополкъ же сруби городъ Желъди Дрьючаномъ, ихже бе полонилъ.

В се же лето Мъстиславъ Володимеричь ходи на Чюдь с Новгородци и со Пьсковичи, и взя городъ ихъ именемъ Медвежа Глава, и погостъ бещисла взяша, и възвратишася въсвояси съ многомъ полономъ.

В се же лето иде Леонъ царевичь, зять Володимерь, на куръ Олексия царя, и вдася городовъ ему Дунайскыхъ неколко; и в Дельстре городе лестию убиста и два Сорочинина, посланая царемъ, месяца августа въ 15 день.

В се же лето князь великий Володимеръ посла Ивана Войтишича, и посажа посадники по Дунаю.

В се же лето посла Володимеръ сына своего Ярополка, и Давыдъ сына своего Всеволода, на Донъ, и взяша три грады: Сугровъ, Шаруканъ, Балинъ. Тогда же Ярополкъ приведе собе жену, красну велми, Ясьскаго князя дщерь, полонивъ.

Томъ же лете и Предъславна, черница, Святославна преставися.

Томъ же лете ходи Вячеславъ на Дунай, съ Фомою Ратиборичемъ, и пришедъ къ Дьрьстру и не въспевше ничтоже, воротишась.

В се же лето бишася с Половци и с Торкы и съ Печенегы у Дона, и секошася два дни и две нощи, и придоша в Русь къ Володимеру Торци и Печенези.

В се же лето преставися Романъ Всеславичь.

В се же лето преставися Мьстиславъ, внукъ Игоревъ.

Томъ же лете Володимерь отда дщерь свою Огафью за Всеволодка.

В лето 6625. Приведе Володимеръ Мьстислава из Новагорода и дасть ему отець Белъгородъ, а Новегороде седе Мьстиславичь, сынъ его, внукъ Володимеровъ.

В се же лето иде Володимеръ на Ярослава к Володимерю, и Давыдъ Ольговичь, и Володарь, и Василко, и оступиша и у городе Володимери, и стояша дний шестьдесять, и створи миръ съ Ярославомъ, Ярославу покорившюся и вдарившю челомъ передъ стрыемъ своимъ Володимеромъ; и наказавъ его Володимеръ о всемъ, веля ему къ собе приходити, «когда тя позову», и тако в мире разидошася кождо въсвояси. Тогда же придоша Половци къ Болгаромъ, и высла имъ князь БолъТарьскый пити съ отравою, и пивъ Аспакъ и прочии князи вси помроша.

Семъ же лете преставися Лазоръ, епископъ Переяславьскый, семтября въ 6.

Томъ же лете придоша Беловежьци в Русь.

В се ж лето поя Володимеръ за Андрея внуку Тугърртъканову.

В се же лето потрясеся земля, семтября въ двадесять шестый.

Того же лета выведе Глеба изъ Меньска Володимеръ, и церковь заложи на Альте мученику. Володимеръ же посла сына Романа во Володимерь княжить.

Того же лета умре куръ Олексий, и взя царство сынъ его Иванъ.

 


Главная  |  Казантип | Щелкино | Прогноз погоды | Лоция Азовского моря | Библиотека | Приключения | Праздники | Карты Крыма
Геродот Скифы | Карта земли по Геродоту | Плиний Старший Естественная история | Птолемей География | Арриан Перипл | Псевдо-Скилак Перипл | Страбон О Черном море и Крыме
О чем умалчивает Геродот | Куда исчезли киммерийцы | Повесть временных лет | Масленица | Бычок-кругляк | Рыбалка на Казантипе | Азовская рыба | Чудовища Карадага и Казантипа
Поход по Керченскому полуострову | Поход на Эски-Кермен | Поход на Мангуп-Кале | На Мальдивах | О семи колодезях | Легенда о семи колодезях | Длинная крепость
Словарь скифского языка | Удовольствие от водки | Температура воды в Азовском и Черном море | Катастрофа в Керченском проливе | Крымский реактор | Расписание поездов

Погода в Щелкино

Погода в Киеве

Погода в Москве

Зеркало сайта: http://yckazantip.ho.ua/
Содержимое доступно в соответствии с GNU Free Documentation License
Вопросы направляйте по адресу lavua@mail.ru

Казантип Щелкино Крым Путеводитель Яндекс цитирования